Дом волчиц - Харпер Элоди - Страница 50

— Как я счастлива, что ты вернулась! Какое счастье тебя видеть! — Дидона со слезами бросается ей на шею. — Я думала, что никогда больше тебя не увижу.

— Меня не было всего неделю! — говорит Амара, разрываясь между радостью встречи и чувством вины, ведь весь вчерашний день она молилась о том, чтобы никогда сюда не возвращаться.

— Ну, выкладывай, какой он? — Виктория тоже выглядит очень обрадованной возвращением Амары, хотя признаться в этом было бы не в ее характере. — Готова поспорить, полный извращенец! Все старики такие.

Амара мешкает с ответом. Ей не терпелось посмеяться с Викторией над первой нелепой ночью с Плинием, но теперь эта история кажется ей слишком личной. При мысли о том, чтобы рассказывать о нем с насмешкой, ей лишь становится грустно.

— Он самый добрый мужчина, которого я когда-либо встречала, — дрожащим голосом отвечает она.

— Только взгляните! — хохочет Виктория. — У тебя же слезы на глазах. Только что ты крутила любовь с чокнутым торговцем скобяным товаром, а теперь втрескалась в какого-то слабоумного дедулю. У тебя ужасный вкус в мужчинах!

— Парень, с которым она встречалась на играх, был вполне неплох, — вступается за нее Бероника. — Настоящий красавец.

— Повтори погромче, а то Галлий мог не услышать, — шепчет Виктория, и все смеются над испуганно обернувшейся Бероникой.

— Пошла ты, — говорит Бероника, но и сама не может удержаться от смеха.

— А это что такое? — Виктория тянется к ее новой одежде. — Сколько нарядов он тебе подарил?

— Три, — отвечает Амара, раздавая их девушкам. — Наверное, придется отдать все их Феликсу.

— Прекрасная ткань, — говорит Виктория, проводя ладонью по одному из платьев. — Но ты выглядишь чересчур почтенно. — Она прищуривается на прилично одетую Амару. — Вряд ли кто-то осмелится тебя снять, если ты будешь прохаживаться в таком виде. — Ее озаряет новая мысль. — Прошу, только не говори мне, что этот старик тоже просил тебя одеться как его покойная жена!

— Нет, — смеется Амара. — Ни о чем таком он не просил.

— Тогда в чем подвох? — спрашивает Бероника. — Неспроста же он купил тебя на целую неделю.

— Он хотел, чтобы я ему читала.

— Непристойные книжки? И все? — Виктория слишком потрясена, чтобы шутить.

— Нет! То есть мы спали вместе… — оправдывается Амара, вспоминая, как спала обнаженной рядом с Плинием, и его рука покоилась на ее животе. — Просто… — Она умолкает, не зная, как описать случившееся и свои собственные чувства.

— Все в порядке, — говорит Дидона, снова обнимая ее. — Ты не обязана ничего рассказывать.

— «Мы спали вместе», — передразнивает ее уклончивую фразу Виктория. — Ну, после этого меня уже ничем не удивишь!

Внезапно на Амару наваливается неимоверная усталость. После стольких дней в одиночестве будет непросто заново привыкнуть к полному отсутствию уединения.

— Я, пожалуй, передохну, чтобы не быть слишком утомленной вечером.

— Туда тебе нельзя… — говорит Виктория, когда Амара отдергивает занавеску в свою кубикулу.

— Кто это? — удивленно спрашивает Амара.

На ее кровати сидит незнакомая, поразительно бледная женщина с длинной копной спутанных рыжих волос. При виде девушек она вскакивает во весь свой немалый рост, то ли яростно, то ли испуганно тараторя что-то на странном гортанном языке. Амара в страхе отступает назад в коридор.

— Сидеть! — громко приказывает Виктория, показывая на кровать. — Сидеть!

Незнакомка возвращается в кубикулу, продолжая говорить что-то на непонятном языке и размахивая руками.

— Феликс купил ее на деньги твоего старика, — сообщает Виктория. — Сказал, что теперь, когда вы с Дидоной так часто отсутствуете, лупанарию требуется пополнение.

— Но где же я буду спать?

— Можешь перебраться ко мне, — говорит Дидона. — Нам будет вполне удобно.

— Ни слова по-латыни не знает, — продолжает Виктория. — Мы назвали ее Британникой, потому что она родом из Британии. Кажется, Кресса единственная, кто ей нравится. Сейчас она покупает еду для этой прожорливой бабы.

— Я думала, у всех бриттов синие лица, — произносит Бероника, разочарованно глядя на Британнику. — Разве их не называют синелицыми бриттами?

— Она настоящая дикарка, — сообщает Виктория. — Кричит ночи напролет, царапает мужчин, кусается! Вчера врезала одному кулаком! Не женщина, а зверь!

Амаре не нравится, как Виктория говорит о Британнике, хоть та и не понимает по-латыни. Она снова поглядывает на притихшую незнакомку. Всклокоченная, рыжеволосая, зеленоглазая, она и впрямь походит на тигрицу. Однако чувство в ее глазах вполне понятно — это ярость попавшего в заключение человека.

— Опять стоите без дела и перемываете ей косточки? — Вернувшаяся с хлебом Кресса расталкивает их и входит в кубикулу. — Неужто в вас нет ни капли сочувствия?

При виде Крессы лицо иноземки вспыхивает радостью, и она снова принимается трещать без умолку. Кресса садится рядом и, гладя ее по волосам, что-то успокаивающе воркует ей, словно маленькому ребенку. Она отдает Британнике хлеб, и та жадно набрасывается на еду.

— Прости, я не заметила, что ты вернулась, — говорит Кресса, наконец увидев Амару.

— Все в порядке, — отвечает она. — Помню, отец когда-то рассказывал мне про женщин из Британии. Многие из них были воинами. Возможно, Британника была солдатом.

— Их женщины участвуют в войнах? — спрашивает Дидона.

— Не все. Отец рассказывал, что у них была знаменитая царица. Не знаю, как ее звали, но она сокрушила римскую армию.

Бероника делает жест от дурного глаза.

— Женщины не созданы для власти. Это против природы!

— Ну, нашу Британнику царицей воинов не назовешь! Пьяных моряков она перебороть не может, — говорит Виктория, но в ее обращенном на незнакомку взгляде читается новое осторожное уважение.

— Значит, ты была воином? — мягко спрашивает Кресса Британнику. — Так вот почему ты настолько ненавидишь это место.

Британника не понимает ни слова, но улыбается ей, почувствовав доброту в ее голосе.

— Амара! — кричит с порога Трасо. — Ты еще здесь? Я же велел тебе подняться к Феликсу.

— Уже иду! — отзывается она.

— Нет, не идешь! — злобно рявкает он, ворвавшись в кубикулу и грубо схватив ее за плечо. Она вскрикивает от боли. — Я тебе покажу, как прохлаждаться! А ну пошевеливайся. — Он отпускает ее и рассерженно уходит.

— Он не в духе, потому что Балбус вчера поставил ему фингал, — шепчет Виктория. — Какая-то глупая стычка из-за Драуки.

— В чем дело? — встревожившись, спрашивает Амара.

— Почем знать? — Виктория пожимает плечами. — Трасо из-за чего угодно в драку лезет.

Она надеялась, что никогда больше не войдет в эту комнату. Красные стены, бычьи черепа. Она молча стоит и смотрит, как Феликс перебирает ее новую одежду.

— Это все, что он подарил тебе за целую неделю?

— Еще вот это, — говорит она, неохотно показывая ему свиток.

Феликс нетерпеливо взмахивает рукой, и она отдает манускрипт. Он неуклюже разворачивает его в поисках спрятанных монет или украшений.

— Анатомия? — Он, хмурясь, разглядывает одну из иллюстраций. Амара не отвечает. Если Феликс поймет, как ей дорог подарок Плиния, то использует его против нее. Он возвращает ей свиток, и она снова сворачивает его, стараясь не выдавать облегчения. — Негусто за целую неделю.

— Зато он представил меня новому клиенту. Так что эти наряды мне еще пригодятся.

— Что еще за клиент?

— Мужчина по имени Руфус. Он обратится к тебе, чтобы купить меня на вечер. — Какое-то время она не решается продолжать, зная, как Феликс ненавидит непрошеные советы. — Я надеюсь, что он станет долгосрочной инвестицией, поэтому мне кажется, что поначалу не стоит брать с него слишком много, чтобы он продолжал платить.

— Так ты теперь делом управляешь?

— Нет, — говорит она. — Я не имела в виду…

— Амара, — с улыбкой произносит Феликс. — Я шучу. Ты славно потрудилась. Старик заплатил хорошую цену. — Он берет одно из платьев. — Если этот паренек станет постоянным клиентом, можешь носить эти тряпки на выход с ним. Если нет, я их продам. — Он показывает на платье, надетое на ней. — Но сейчас они тебе точно не нужны.