На лезвии мира (СИ) - Савинков Андрей Николаевич - Страница 6

На экране тут же начало воспроизводиться странное немного видео от первого лица, где человек в скафандре — судя по всему, камера была закреплена на груди, поэтому видны зрителю были только характерные «дутые» перчатки — висел в пространстве возле борта «Колумбии» и последовательно изучал ее обшивку метр за метром.

— Вижу повреждение, — звук был паршивый, но разобрать речь оказалось в общем-то нетрудно. — Сейчас приближусь. Господи! Тут дыра…

Помощник вновь нажал на кнопку пульта, и воспроизведение остановилось, на экране застыло изображение той самой «дыры».

— Как видите, господа, на нижней поверхности крыла шаттла в самой передней части обнаружилось серьезное повреждение. Двух плиток не хватает вообще, еще одна треснула. Дыра 20 сантиметров в ширину и примерно 12 в глубину. Теплоизоляционный слой пробит полностью, до несущих конструкций осталось всего ничего. Можно сказать, нам повезло, что шаттл не развалился на взлете.

— Как такое произошло? — Последовал вопрос «из зала».

— Видимо, при взлете отвалился кусок теплоизоляции внешнего топливного бака. Там специальное противообледенительное покрытие, и случаи, когда оно повреждалось и отваливалось, уже фиксировались. Но до этого никогда они не наносили такого ущерба именно челноку.

— Господи, только этого нам не хватало… — Пробормотал Дукакис. До промежуточных выборов осталось всего ничего, потеря шаттла вполне могла стоить демократам пары-тройки лишних мест в Конгрессе. А учитывая, что общее положение в стране оставалось далеко не блестящим…

— А как же шаттл с такой дырой сможет вернуться на землю? Ведь именно для посадки нужна вся эта теплоизоляция, насколько я понимаю? — Задал следующий вопрос Цукерберг.

— В этом как раз самая наша большая проблема. Никак. С такой дырой в теплоизоляции аналитики дают 90% вероятности гибели шаттла при вхождении в плотные слои атмосферы. Это будет катастрофа!

— Какие у нас есть варианты? — Президент поерзал в кресле, где-то в районе загривка появилось ощущение, что ответ главы авиакосмического агентства ему не понравится.

— Никаких. Господин президент, если бы у нас были рабочие идеи, я бы не стал беспокоить вас среди ночи.

— Логично, — был вынужден признать грек. — Послать наверх еще один шаттл для миссии спасения?

— Не успеем. У «Колумбии» осталось запаса по системам жизнеобеспечения максимум на 22 дня, даже если растягивать всё на максимум. Мы сможем запустить «Дискавери» только через 28 дней, быстрее никак не получится. За шесть дней экипаж «Колумбии» превратится в ледяные мумии, никаких шансов.

— Заделать дыру на месте? — Поступило ожидаемое предложение.

— Можно попробовать, но с имеющимися материалами и инструментами наши модели показывают шанс на выживание челнока в лучшем случае 50 на 50.

— То ли выживет, то ли нет? Прекрасная аналитика. Просто на грани фантастики! Черт знает что! И это наша космическая отрасль! — Дукакис в сердцах хлопнул ладонью по подлокотнику, выражая недовольство ситуацией.

— Смею напомнить господину президенту, что еще Буш срезал нам бюджет на 20%. Под секвестр пошли не только новые разработки, но и некоторые дополнительные системы безопасности. Я при вступлении в должность подавал докладную записку…

— Я напоминаю, что предыдущая администрация оставила нам дыру в бюджете размером с Гранд-Каньон, лишних денег у нас нет, за два года тут мало что поменялось.

Голдин, конечно, мог бы указать на то, что новый президент ринулся тратить деньги ничуть не медленнее, чем предыдущий, просто перенаправил потоки по иным руслам, но благоразумно промолчал. Вместо этого взял чашку с принесенным кофе — ночь была длинной и тяжелой для всех собравшихся, так что порой позевывали все присутствующие — и сделал пару глотков.

— Итак, какие тогда у нас варианты? Что-то типа парашютов? Это вообще реально спуститься из космоса на парашюте?

— Боюсь, что нет, господин президент, небесная механика работает несколько иначе. Астронавты точно так же сгорят в атмосфере, их скафандры просто не предназначены для таких нагрузок.

— Черт побери, вы что, собрали нас, чтобы сказать, что наши ребята там обречены? — Настроение грека приблизилось к опасной черте, за которой мог последовать шторм. Чиновники в любой стране мира отлично считывают это дело, и собравшиеся в Белом доме этой ночью совсем не были исключением. — Другие ракеты? У нас есть другие ракеты? Отправить топливо, батареи, что там еще нужно… Поглотители углекислого газа? Выиграть время. Воспользоваться помощью союзников, может быть, у европейцев есть рабочие варианты?

— Боюсь, что нет. Всё это не укладывается во временной коридор. Есть только один вариант — позвонить в Москву. Русские запускают ракеты едва ли не каждую неделю, возможно, у них есть что-то подходящее, что уже стоит на стартовом столе.

— Они запускают всякую мелочевку на низкую орбиту. До шаттла просто не достанут, — покачал головой министр обороны, он по должности немного разбирался характеристиках русских разведывательных спутников.

— Да, но не только, — покачал головой администратор НАСА. — Ну и в любом случае вариантов у нас немного. Поэтому я и позволил себе потревожить президента в неурочный час. Контакты с русскими — это вопрос политический.

Взгляды собравшихся скрестились на Дукакисе. Тот только вздохнул, бросил взгляд на часы.

— Сколько сейчас в Москве?

— Полдень.

— Ну что ж, если других идей нет, давайте звонить в Москву.

Телефонный аппарат для международных линий — тот самый, красный, с тяжёлой трубкой и отдельным блоком кодовой авторизации, который так любят показывать в фильмах — стоял в углу Овального кабинета на небольшом столике. Конечно, основное оборудование для связи первых лиц было расположено в ином месте, здесь это был фактически только терминал, да и тот установить удалось только в этом году, с прокладкой голосовой связи. До этого для обмена сообщениями через телетайп приходилось идти в отдельный радиоцентр, в дальнем конце здания.

Помощник уже подключил линию через оператора Госдепа, в трубке тихо потрескивало. Ждали прихода советского генсека.

— Москва на связи через две минуты, господин президент, — сообщил очередной безликий администратор, поддерживающий работу систем президентской канцелярии. Дукакис всегда был с ними вежлив, здоровался при случае, но запоминать их всех по именам даже не пытался. В этом плане до Рузвельта, по легенде знавшего по именам каждого работающего в Белом доме, греку было далеко.

Дукакис молча кивнул. Он стоял у окна, глядя на темнеющий за стеклом парк, где над голыми ветками деревьев уже проступал серый рассвет. Мысли президента крутились вокруг того, как подать ситуацию прессе. Хорошо было бы, если бы к моменту, когда новости утекут журналистам — а они утекут уже очень скоро, — администрация могла бы уже предложить какой-то рабочий сценарий преодоления кризиса.

— Ладно, — пробормотал он, оборачиваясь. — Господин Голдин, вы уверены, что русские смогут хотя бы теоретически подойти к «Колумбии»?

— Теоретически, да. У них «Союзы» работают на других наклонениях, но если под них есть готовая ракета «Протон» или «Союз-У», и если у них есть хоть какой-то запас по тяге… — Чиновник пожал плечами. — Вы же понимаете, точных параметров советских ракет у нас нет, мы можем оценивать только по косвенным данным… Они могли бы вывести модуль на коррекционную орбиту. При достаточном количестве топлива — доберутся. Вопрос в сроках и готовности.

— И в политике, — буркнул Цукерберг. Советник по нацбезопасности не любил подобные экспромты и совершенно не был уверен в реакции Москвы на подобную просьбу.

Теоретически после объявления об окончании «холодной войны», после всех подписанных за последний год соглашений, всех сказанных слов, Москве будет достаточно сложно отказать Вашингтону. Впрочем, там всегда могут сослаться на то, что нет просто технической возможности. Проверить это всё равно объективно невозможно.