На лезвии мира (СИ) - Савинков Андрей Николаевич - Страница 2

— А я каким, собственно, образом…

— Вы, — продолжил Букреев, вернувшись на свое место за столом, — человек молодой, но толковый. Ваша работа по языковым пакетам «Эльбруса» была отмечена лично товарищем Горшковым. Вас хвалят как руководителя, коллектив отзывается строго положительно, называют человеком, нацеленным на результат и умеющим отбросить ненужную бюрократическую шелуху ради достижения цели.

Это тоже была правда. В те времена со всем пылом, свойственным молодости, я пытался раздвинуть тесные для любого 27-летнего молодого человека рамки административных ограничений. Общался с подчиненными на «ты», всеми правдами и неправдами пытался увильнуть от бумажной работы, поддерживал в своих студентах — большая часть из моих 30-ти подчиненных тогда была студентами разных московских вузов — желание жить за монитором компьютера и вообще не был против, когда они во внерабочее время пользовались мощностями лаборатории в личных целях.

Уже сильно потом я понял, что всё это работает только в небольших коллективах, собранных из единомышленников, и при попытке минимально масштабировать данный опыт на группу людей побольше всё тут же начинает рассыпаться. Опыт — это такая штука, его не купишь за деньги, можно только собственными шишками оплатить.

— Я таким никогда не занимался.

— Никто и никогда таким не занимался ещё, — усмехнулся Букреев.

Мне кажется, старики, доставшиеся Госкомитету в наследство от Министерства электронной промышленности, в те годы максимально остро ощущали просадку в компетенциях. То есть они 30 лет были самыми лучшими и ценными специалистами, глубже всех погруженными в проблемы своего направления, но тут пришла эпоха персональных компьютеров, высокоуровневых языков программирования, сетевых технологий, и компетенций стало резко не хватать. Я сам лично ощутил подобное в момент запуска советских языковых моделей, натренированных машинным обучением. Вроде бы еще вчера всё было понятно, но вот индустрия совершила очередной рывок, а ты остался не у дел.

Но тогда, в 1989-м, я об этом ещё не думал. Тогда мне казалось, или, вернее, так и было — я на пике формы, что вся эта новая цифровая вселенная растёт у меня прямо под руками, что я знаю её устройство буквально «до винтика». Молодость ведь хороша тем, что не знает, где заканчиваются границы возможного.

— Так вот, — в кабинет зашла девушка с подносом, выставила на стол две чашки с чаем и вазочку с печеньем, Букреев дождался, когда она выйдет, и продолжил. — Наша задача проста в формулировке, но бесконечно сложна в реализации. Как обычно: сделать сложно — просто, сделать просто — сложно.

— Это понятно, — я кивнул и с удовольствием откусил предложенную начальством печенюшку. Нужно понимать, что Букреев для меня был далеким небожителем, и то, что он пригласил меня на, как я понимаю, собеседование, уже казалось тогда огромным достижением.

— Пользователь вводит запрос, система выдаёт ему список релевантных узлов. С отсортированными по значимости результатами. Чтобы даже школьник мог найти информацию, не обладая специальными знаниями.

— Никаких команд, никаких сложных настроек, максимально дружелюбный интерфейс, — я кивнул, — да нам постоянно такие требования выдвигают во всех задачах.

Все эти установки были к тому времени знакомы каждому советскому программисту. Это было, можно сказать, общее правило, «Эльбрус» мы писали по тем же принципам: чтобы пользоваться им мог человек, впервые увидевший компьютер и впервые взявший в руки «мышь» и клавиатуру.

Это, кстати, ещё один интересный момент, уж простят меня читатели за «стариковские отступления». «Эльбрус-89» стал первым советским программным продуктом — ну, во всяком случае, такого глобального характера — предполагавшим полноценное использование «манипулятора мышь». До этого все основные интерфейсы в качестве основного инструмента ввода предполагали только клавиатуру — были ещё всякие экзотические варианты со световым пером, но они быстро сошли со сцены — а первая «массовая» компьютерная мышь и вовсе начала производиться в СССР только в 1987 году. И тем фантастичнее кажется то, что в техзадании на создание операционной системы с самого начала было прописано использование «мыши». Такое удивительное предвидение сложно объяснить рационально, однако оно имело крайне далеко идущие последствия, их сейчас буквально каждый пользователь может наблюдать лично.

— Вот видите, товарищ Ашманов, вы сами всё понимаете. Нужен поисковик. Вернее, для начала нужен человек, способный «поднять» это направление с нуля. Создать свою команду и выдать рабочий продукт.

— Я так понимаю, что даже на Западе еще такого никто не делал? — Аккуратно закинул удочку я.

В те времена мы часто смотрели на то, что происходит по «ту сторону забора». Не стеснялись копировать решения, это не осуждалось, только поощрялось. Если, конечно, пользу приносило. Однако мы росли быстрее, и где-то с середины девяностых брать готовые решения уже оказалось просто невозможно. Впрочем, там много факторов наложилось друг на друга, они всем прекрасно известны. Кому-то из учебника истории, а кто-то видел преображение мира своими глазами, нет смысла на этом останавливаться отдельно.

— На Западе уже начаты работы в этом направлении. По нашим данным, как минимум две команды в США копают в этом направлении, но пока не слишком активно. Так что у нас ещё есть возможность их обойти. Если получится, если наш поисковый алгоритм появится на свет быстрее и будет лучше, чем у «потенциального противника», обещаю премии и награды, — видимо, в том, что я соглашусь на озвученное предложение, Букреев даже не сомневался. Впрочем, это так и было, подобные шансы выпадают далеко не каждый день.

Я помню, что после этих слов в кабинете на какое-то время повисла тишина. По сути, передо мной — 27-летним «специалистом», сейчас в таком возрасте ещё можно в стажёрах ходить — ставили задачу, которую не решал еще никто в мире.

Я машинально покрутил в руках чашку с остывающим чаем. В голове уже начали выстраиваться какие-то смутные схемы. Если подумать, сеть сама по себе уже содержит почти всю необходимую информацию — просто она разбросана по узлам и каталогам. Значит, её можно собрать. Проиндексировать. Составить карту.

Теоретически.

Практически всё было куда сложнее.

— Сколько у меня есть времени? — спросил я наконец.

Букреев, кажется, ждал именно этого вопроса.

— Первый рабочий прототип — к концу следующего года. Полноценную систему… Хорошо бы, чтобы в 1991 году уже всё работало, — он произнес это таким тоном, будто речь шла о постройке нового корпуса института, а не о создании принципиально нового класса программ.

Я невольно усмехнулся.

— Это оптимистично.

— Поэтому мы и пригласили вас, Игорь Станиславович, — спокойно ответил Букреев. — Жду от вас предложение по штатному расписанию команды, необходимому оборудованию… Ну, вы сами всё знаете.

Ситуацию с созданием поисковика усложнял ещё вот какой момент. Это, опять же, было понятно каждому специалисту в конце 1980-х, но вот отсюда, из 2020-х, кажется странным и контринтуитивным, однако в те времена СовСеть всё еще была — в основном для рядового пользователя — двухуровневая. Состоящая из узлов и точек.

Времена были «дикие», доступ к сети для обычного человека в 99% случаев осуществлялся через телефонную линию и медленный-медленный — ну очень медленный — модем. И обмен информацией с «узлами» у «точек» происходил чаще всего отдельными пакетами. Естественно, ни о каком продолжительном поиске в такой ситуации даже и речи не шло.

На ином уровне находились подключенные к оптоволокну госструктуры, всякие места публичного доступа в Сеть — типа библиотек, компьютерных клубов и даже школ — которые постепенно переводились на подключение через оптоволокно. И это я даже не упоминаю наше увлечение — вполне логичное на том уровне развития — терминальным доступом к вычислительной мощности, когда пользователь зачастую полноценного компьютера под рукой не имел. Понятное дело, что потом с расширением производства микроэлектроники и снижением стоимости компонентов такой подход начал отмирать — хотя и не до конца, справедливости ради — но в самом начале он был настоящим спасением.