После развода. Мне нужна жена получше (СИ) - Кривенко Анна - Страница 37

— Брат? — переспросил он хрипло. — Но… как? Ты же… вы же… он тебя обнимал, целовал…

— Потому что мы родственники, — терпеливо объяснила я. — Двоюродные. Я его старшая сестра. У нас всегда с ним были близкие доверительные отношения…

Виталий молчал. Смотрел на меня, и на его лице эмоции сменялись с такой скоростью, что я даже не успевала их все уловить. Шок. Облегчение. Смущение. И снова облегчение.

А потом он вдруг провёл рукой по лицу и выдохнул так, будто скинул с плеч груз весом в тонну.

— Брат, — повторил он. — Просто брат.

— Просто брат, — подтвердила я.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то… странное. Смесь стыда и раздражения.

— Наташ, — сказал он жёстче, чем, наверное, хотел. — Почему ты сразу не сказала?

Я опешила.

— А когда? — вырвалось у меня. — Когда ты называл его альфонсом? Когда предупреждал меня, что он меня бросит? Ты бы поверил, если бы я сказала?

Он сжал челюсти.

— Ты могла хотя бы попытаться.

Я проглотила упрек.

Мы смотрели друг на друга, и в воздухе повисло напряжение. Я чувствовала, как внутри закипает обида. Он обвиняет меня в том, что ошибся с выводами, наслушавшись сплетен⁇

— Знаешь что, — сказала я тихо, чувствуя, что нам нужно пережить этот момент отдельно друг от друга, — я, наверное, пойду. И тебе пора…

Развернулась и сделала шаг к двери.

И в ту же секунду его рука схватила меня за запястье.

Резко. Сильно. Так, что я дёрнулась и обернулась.

— Наташ, постой…

Я хотела вырваться, хотела сказать что-то колкое, чтобы скрыть эту дурацкую обиду, но не успела.

Он притянул меня к себе.

И поцеловал.

Это был не вчерашний осторожный, почти робкий поцелуй. Это было что-то отчаянное, горячее, будто он боялся, что я сейчас исчезну, растворюсь, снова сбегу, как тогда из его квартиры. Его руки сжали мои плечи, губы потребовали ответа, и я… я ответила!

Глава 47 Мужской разговор…

Глава 47 Мужской разговор…

Он целовал меня так, будто боялся, что я растворюсь в воздухе, если хоть на секунду ослабит хватку. Его руки сжимали мои плечи, губы жарко и требовательно искали ответа, и я отвечала — уже без страха, без сомнений, без этой дурацкой стены, которую так долго строила между нами.

Когда Виталик наконец оторвался от моих губ, мы оба тяжело дышали. Я чувствовала, как бешено колотится его сердце — или это моё? — и не могла понять, где заканчиваюсь я и начинается он.

— Если это так… если это просто твой брат… — прошептал он хрипло, почти касаясь губами моего виска. — Теперь я тебя не отпущу!

Эти слова заставили меня покрыться мурашками от волнения. Я просто прижалась к нему крепче, чувствуя, как его руки обхватывают меня, притягивают, вжимают в себя так, будто он хотел сделать меня частью себя.

— Глупая девчонка! — выдохнул он мне в волосы. — Что с тобой не так? Почему убегала от меня? Почему пряталась и делала вид, что я тебе противен?

Я попыталась возразить, но он только крепче сжал меня.

— Молчи! — приказал тут же, и в голосе его прозвучала такая неподдельная, почти детская обида, что мне стало ужасно совестно. — Я потребую с тебя за каждый день, в который ты выводила меня из себя своим поведением!

Я уткнулась носом ему в шею и улыбнулась, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Он такой… такой родной.

— Прости, — прошептала я. — Я дура. Я…

— Дурёха, — согласился он, но в голосе уже не было злости. Только усталая, тёплая нежность.

Мы стояли так, наверное, целую вечность. Я чувствовала его дыхание, его руки, которые гладили мою спину, и никак не могла поверить, что это происходит на самом деле.

А потом Виталик вдруг отстранился, посмотрел мне в глаза — и я увидела в них что-то новое. Решимость.

— Знаешь что? — сказал он, и в голосе прорезалась сталь.

— Что? — насторожилась я.

— Сейчас я пойду и надеру задницу твоему брату.

Я вытаращилась на него в изумлении.

— За что? — возмутилась я. — Я же всё объяснила! Он мой брат! Мы с ним…

— Потому что он крутит шашни с моей дочерью! — отрезал Виталик, и в его глазах сверкнул такой огонь, что я невольно прикусила язык.

Мы с Виталиком вернулись к палате.

Я уже потянулась к ручке, как вдруг он накрыл мою ладонь своей. Я подняла глаза. Его лицо было серьёзным и выглядело сурово.

— Ты зайдёшь со мной? — спросила тихо, боясь того, что может произойти. Всё-таки Виталик очень вспыльчивый человек.

— Зайду. — Он помолчал, раздумывая, а потом добавил: — Мне нужно серьёзно с твоим братцем поговорить.

Я напряглась. Знала этот тон — спокойный, ровный, за которым обычно скрывалось что-то серьёзное и даже опасное.

— Виталик, только прошу тебя, давай без…

— Не волнуйся, — перебил он, и уголок его губ чуть дрогнул. — Я буду мил.

Не поверила ни на секунду, но Виталик уже открыл дверь.

Славка был один. Он лежал в кровати, закинув здоровую руку за голову, и смотрел в телефон, прикреплённый к подставке на тумбочке — так, чтобы не приходилось его держать. Увидев нас, он приподнял голову, настороженно переводя взгляд с меня на Виталика.

— Сест… то есть Наташ, что случилось?

— Всё в порядке, — как отрезал Виталий, шагая вперёд, и я подумала с ужасом, что сейчас начнётся что-то неприятное. — Поговорить с тобой надо, братец.

Славка замер, оценивающе оглядел Виталика, с прищуром, с вызовом.

— О чём? — уточнил он, снова откидываясь на подушки и пытаясь переплести руки на груди.

Виталик пододвинул стул к койке, уселся, демонстративно спокойно, и посмотрел на Славку в упор. Я осталась стоять чуть поодаль, понимая, что мне сейчас лучше не вмешиваться.

— Значит, ты её брат? — произнёс Виталий.

— Ну да, — Славка кивнул и бросил на меня вопросительный взгляд. — А что? В чём, собственно, дело?

— Да ни в чём, — перебил Виталий, и в голосе его вдруг проявилась сталь. — Меня интересует нечто другое. Что у тебя с моей дочерью?

У Славки челюсть отвисла. Он некоторое время смотрел то на меня, то на Виталия, хмурясь.

— С вашей дочерью? — переспросил он с непониманием. — Так Лиза — это ваша дочь?

— Да, — закончил Виталий. — Именно так. Моя дочь. И я жду ответа.

Славка открыл было рот, чтобы что-то ответить, но снова его закрыл. Он лихорадочно перебирал в уме варианты — отшутиться, сделать вид, что ничего не было, или уже сказать всё как есть. Я слишком хорошо его знала и могла читать его мысли по лицу.

— Слушайте, — наконец выдавил он из себя, и только тон выдал напряжение, в котором он находился. — Я… Лиза мне очень нравится. Правда, нравится. Я не играю с ней, если вы об этом.

Он запнулся, вдохнул и добавил уже твёрже:

— Я знаю, что вы могли обо мне подумать, особенно после этой мутной истории с сестрой. Но я не тот, за кого вы меня принимали. Я не альфонс, не бабник и не охотник за чужими дочками. Но если вы против наших отношений с Лизой, скажите сразу. Я… подумаю, как выйти из этого положения.

В палате повисла тишина. Я понимала, что Виталику мой брат не нравится — как, наверное, любому отцу не нравится ухажёр его дочери. К тому же изначально Славка не вызывал у него приязни из-за ситуации со мной. Боялась, что ничего из их отношений с Лизой на этой почве не получится, хотя эта девчонка настолько своевольная, что может и против отца пойти.

Виталий молчал, буравя Славку взглядом. Я чувствовала, как напряжение всё нарастает, и решила уже вмешаться, как вдруг он выдохнул — долго, тяжело, будто скидывая с себя груз.

— Если только обидишь её… — начал он тихо, с угрозой.

— Не обижу, — вставил Славка без раздумий. — Клянусь!

Виталий смотрел на него долго, пристально, будто пытался разглядеть что-то в его душе. Я затаила дыхание.

— Я за него ручаюсь, — не выдержала наконец и сделала шаг вперёд. — Виталик, Славка хороший, правда. Да и Лиза — она не маленькая девочка. Сами разберутся.