Пиранья. Компиляция (СИ) - Бушков Александр Александрович - Страница 80

– Ну, это, скорее, символ, – сказал Лао терпеливо. – Мы, восточные люди, любим символы… Итак?

– Дело у меня предельно простое, – сказал Мазур. – На «Нептуне» – довольно ценный груз. Я сообщаю вам маршрут следования, а вы, в свою очередь, дарите мне десять тысяч долларов…

– Деньги немалые.

– Груз того стоит.

– Возможно, – кивнул Лао. – Но вы, господин Хансен, упускаете очень существенную подробность… Не спорю, японские цветные телевизоры – интересный, ликвидный товар. Но простите за свойственный бизнесмену цинизм: к чему нам нести лишние расходы? И платить вам десять тысяч? Наших людей хватает и в управлении порта, и в капитанате, и, признаюсь вам откровенно, в таможне, а также полиции. И маршрут следования «Нептуна» мне уже известен.

– Ну да? – широко осклабился Мазур. – Вы имеете в виду легальный? Мимо Параттачая – в Мабайский пролив? А почему вы решили, что «Нептун» пойдет именно этим, заявленным курсом?

– Объясните, – бросил Лао, прищурившись.

– Маршрут будет совершенно другим, – сказал Мазур с той же широкой ухмылкой. – Понятно вам? До Параттачая вы вряд ли рискнете что-нибудь предпринять – в тех местах полно патрулей… Но в том-то и штука, что после Параттачая «Нептун» ляжет на совершенно другой курс… И у вас есть все шансы упустить судно.

– Интересно, – сказал Лао бесстрастно. – Согласен, это интересно… Почему же так произойдет?

– Там нет никаких телевизоров, – сказал Мазур. – Это только коробки, любезный господин Лао… А вместо телевизоров в них автоматы. Точнее говоря, пистолеты-пулеметы. Из разряда компактных, «Беретта» типа «двенадцать» и германские «Вальтер-курц». Кое для кого это еще более ликвидный и интересный товар, нежели японские телевизоры, не правда ли?

– Пожалуй… – протянул Лао. – Пожалуй… И для кого же груз?

– Вы никогда не слышали о штуке под названием «аванс»? В это понятие входит ровно половина… Пять тысяч.

– И все же – многовато… Пять. Аванс – две.

– Дорогой господин Лао, – проникновенно сказал Мазур. – Я эту цифру взял не с потолка. Мне необходима именно такая сумма. Именно такая сумма необходима, чтобы покинуть и эти места, и суда вроде «Нептуна», устроиться на хорошее место в Европе…

– Что, в Европе тоже берут взятки за устройство на хорошее место? – усмехнулся Лао.

– А где их не берут?

– Семь.

– Девять.

– Господин Хансен, вы, я вижу, неглупый человек. Не может быть, чтобы вы не предусмотрели возможность манипуляции суммами… Давайте по старому торговому обычаю разделим разницу пополам. Восемь. Это мое последнее слово.

После некоторого раздумья, старательно изображаемого, Мазур махнул рукой:

– Идет… Но половину вперед.

Уже сунув руку во внутренний карман белоснежного пиджака, Лао вдруг осклабился:

– А вы не боитесь, что я пожелаю получить от вас информацию даром?

«Ах ты, поганец, – ласково подумал Мазур. – Хочешь получить за свои денежки максимум удовольствия? А вот те хрен…»

И уверенно сказал:

– Нет, нисколечко не боюсь. Во-первых, господин Ма вас аттестовал как очень умного человека. Перед таким рейсом с таким грузом исчезновение суперкарго способно привести к самым непредсказуемым последствиям, я эти последствия даже просчитать не берусь. Во-вторых… Я немного наслышан о вашем… братстве. Вы, насколько мне известно, честно расплачиваетесь за информацию. Кто бы стал с вами сотрудничать, распространись широко известия, что вы предпочитаете в честных сделках расплачиваться пулями?

Задержав руку в кармане, Лао бросил на него цепкий взгляд, усмехнулся:

– Ну что ж, вы правы. За честную работу мы, как правило, платим. Но за обман и прочие непристойные поступки непременно караем. Не забудьте об этом…

– Я намерен совершить совершенно честную сделку… – пожал плечами Мазур. – Ничего, если я использую этот сосудик в качестве пепельницы?

– Сделайте одолжение, – сказал Лао. – Я – китаец, меня не волнует надругательство над японскими икебанами… Вот, держите.

И он небрежно бросил пачку банкнот на разделявший их столик, чуть оттопырив нижнюю губу с видом несомненного превосходства. Придвинув к себе купюры, Мазур безмятежно спросил:

– Если я их пересчитаю в вашем присутствии, я не нарушу ненароком каких-нибудь местных обычаев? Смертельного оскорбления не нанесу?

– Ну что вы, извольте… – ответил Лао вовсе уж надменно. – Знаете, господин Хансен, мне кажется, что вы в этих местах человек новый.

– Отдаю должное вашей проницательности, – сказал Мазур, старательно пересчитав зеленовато-черные бумажки с портретом старинного американского президента. – Пришлось связаться с панамцами – обстоятельства, знаете ли… Но климат, похоже, придется менять. Мне не по душе такие рейсы.

– И, конечно же, по причине моральных препон? – усмехнулся Лао.

– Я бы не сказал, – ответил Мазур. – Просто-напросто выгода очень уж скудная, а шансы случайно вывалиться за борт и утюгом пойти ко дну весьма даже велики. На море человеку исчезнуть бесследно в сто раз легче, чем не суше.

– Вздор, – лениво сказал Лао. – Если кто-то серьезный очень захочет, чтобы человек пропал бесследно, совершенно не имеет значения, на суше происходит дело или на море.

– Ну, вам виднее…

– Безусловно, – сказал Лао с непроницаемым лицом. – Поэтому еще раз убедительно попрошу вас воздержаться от… глупых поступков. Чтобы покинуть зону нашего влияния, вам придется преодолеть очень уж огромные расстояния, но наши руки способны дотянуться и дальше… Ну что же, вы получили аванс. Не соблаговолите ли теперь рассказать, куда пойдет «Нептун»?

– Попросите принести карту… – заикнулся было Мазур.

– Для вас или для меня?

– Для вас, конечно.

– Я в карте не нуждаюсь, – сказал Лао с прежней надменностью. – Это мои моря, и я их знаю без всяких карт.

«Не помрешь ты от скромности, мужик», – подумал Мазур. И сказал:

– Ну что же… Мы, пройдя мимо Параттачая, свернем на норд-вест и практически по меридиану пойдем к архипелагу Лианг… Вас интересует дальнейший путь?

– Пожалуй, нет, – решительно сказал Лао. – Это уже несущественно. Вот, значит, кому…

– Ну да, – сказал Мазур. – Понимаете, отчего меня не прельщают такие рейсы? Ваш… бизнес, если подойти к нему непредвзято, в сущности – старая как мир профессия. Но эти фанатики, идеалисты, освободители народов, непременно стенающих под игом… С ними человеку приземленному невозможно иметь дело.

– Пожалуй… – протянул Лао.

«Вот теперь самое время пеленать голубчика», – подумал Мазур. Он не считал себя суперменом, но смог бы без особого труда справиться и с этим напыщенным флибустьером, и с его двумя орангутангами. Но вот что дальше? Дальше – полная непредсказуемость. Это их кабак, каждый второй здесь может оказаться подданным некоронованной королевы без государства. И такая коловерть тогда закружит… А ведь клюнул, клюнул!

Безусловно, одному Мазуру нечего было и пытаться продать самую завлекательную для пиратов информацию. В таких делах добровольцам со стороны не верят ни на грош. В худшем случае полоснули бы бритвой по горлу – и в колодец, а в лучшем – невозмутимо выслушали бы и с ледяным спокойствием пожали плечами: «Любезный господин, а почему вы обратились именно к нам? Почему вы решили, что нас интересуют столь грязные дела? Советуем убраться, пока не крикнули полицию…» Нет, великое дело все же – перевербованный бандюга, все еще пользующийся доверием соратничков…

– Хотите что-то спросить? – вежливо поинтересовался Лао.

– Разумеется. Когда получу вторую половину.

– На вашем судне, конечно. Когда мы встретимся вновь. Я думаю, нетрудно будет улучить момент и передать вам деньги, не вызвав никаких подозрений… И знаете что, господин Хансен? – Глаза китайца были совсем жесткими и холодными. – Я бы не исключал, что вам придется задержаться в наших прекрасных краях…

– То есть?

– Я буду откровенным. Наша сделка и в самом деле взаимовыгодна и неплоха, но она – разовая. А серьезный бизнесмен всегда стремится к регулярности процесса. В том случае, конечно, когда процесс выгоден. Я успел кое-что обдумать. Вы включены в некую систему. В цепочку, которая меня заинтересовала. А посему, уж простите, я намерен еще какое-то время использовать те возможности, какие, несомненно, принесет ваше дальнейшее пребывание на борту «Нептуна». Понимаете?