Пиранья. Компиляция (СИ) - Бушков Александр Александрович - Страница 290

Он собрался было повернуть направо, потому что перед ним оказалась стена, но сержант придержал его за локоть, отодвинул в угол, а сам проворно пошарил по стене, и в ней тут же открылась внутрь невысокая и узкая дверь, до того совершенно сливавшаяся с синими обоями. За дверью оказался такой же коридор – как сориентировался Мазур, ведущий в соседний дом, примыкавший к резиденции мистера Пушкина и его очаровательной стервозной внучки. Весьма даже интересно. Все это устроено не вчера, не ради Мазура – старое, обжитое гнездо...

Чуть наклонив голову, он вошел в дверь. Сержант, согнувшись в три погибели, протиснулся следом, сообщил:

– Вон, видишь дверь справа? Туда и шагай.

И захлопнул помянутую дверь за спиной Мазура, когда тот вошел. Мазур остановился на пороге, откровенно оглядываясь. В небольшой светлой комнатке сидели трое, на столике перед ними красовалась бутылка неплохого виски, изрядно уже опорожненная.

Вот это, даже судя по первым беглым впечатлениям, были люди совершенно иного пошива, нежели инспектор и даже сержант с его людоедским обликом. Двое выглядели внушительно. Каждый уступал сержанту ростом и весом, носы у них не переломаны, на лицах нет броских шрамов, общий вид вовсе не грозный – но все равно от них так и шибало некоей тяжелой непреклонностью, свойственной людям, для которых как-то нет особой разницы, через бревно переступить или через труп. В своих странствиях Мазур уже с такими сталкивался – спокойные, несуетливые душегубы. Третий... Третий, пожалуй, им мало в чем уступает. Просто на носу у него красовались очки в тонкой золотой оправе, и это в первую секунду повлияло на оценку. Но только в первую секунду. Присмотревшись, Мазур уже не сомневался, что это птичка из того же гадюшника. Разве что более близорукая, вот и все. Если человек носит очки, это еще не означает, что он добрый. Достаточно вспомнить, что пенсне носили и доктор Чехов, и Генрих Гиммлер...

– А вот и наш малыш Джонни притопал! – жизнерадостно объявил один из тех двоих. – Садись, Джонни, вон там торчит чистый стакан, плесни себе, сколько хочешь...

Мазур в точности выполнил инструкции, культурности ради бросив в стакан пару кубиков льда из стоявшей тут же чашки. Присмотрелся еще внимательнее – и в два счета определил, что у всех трех под легкими пиджаками висят серьезные пушки отнюдь не дамского калибра.

– Знакомься, Джонни, – все так же непринужденно и жизнерадостно продолжал незнакомец. – Это вот Ричард, – он мотнул головой в сторону субъекта в золотых очках, – это вот Фил, а я – Санни. Устраивайся поудобнее, хлебай виски, мы не жадные. Ай-яй-яй, Джонни! Значит, ты у нас сексуально беспокойный, а? Мало тебе было девок в «Гавани», напал на чистенькую, порядочную зайку прямо у нее дома, завалил беззастенчиво, порвал на ней все, мебель посшибал...

– А насчет мебели – не перебор? – поднял брови Мазур.

– Ну ладно, перебор, – сговорчиво кивнул Санни. – Но остальное-то все в наличии, а? Девочка в слезах, готовая настрочить заяву, парочка легашей, готовых тебя уволочь за решетку, нехилый срок в перспективе или уж по крайней мере пара месяцев нервотрепки на нарах... Хреново, я думаю? И полностью перечеркивает твои жизненные планы, верно? Тебе ж надо в море бултыхаться, кораблик свой искать, авось да найдешь... Что молчишь?

– Слушаю, – кратко ответил Мазур.

– А что тут долго слушать? Я тебе и так изложил всю твою хреновую ситуацию как по нотам... Теперь твоя очередь болтать.

– О чем?

– Да вот скажи хотя бы, что ты обо всем этом думаешь. Только, я тебя душевно прошу, без ругани. Мне неинтересно, как ты ситуацию оцениваешь – дураку ясно, что насквозь матерно. Мне, Джонни, гораздо интереснее, что ты о происшедшем думаешь...

– А что тут долго думать? – в тон ему сказал Мазур. – Вы уж не лезьте в бутылку, если что не так, но у меня отчего-то создалось стойкое впечатление, что меня аккуратненько подставили и взяли за глотку вовсе не для того, чтобы тащить в тюрьму...

– Умница, – прямо-таки растроганно сказал Фил. – А, Ричард?

Тип в золотых очках скупо улыбнулся:

– В самом деле. Неглупый молодой человек. Экономит время и нам, и себе. У вас есть какие-нибудь догадки, Джонни? По поводу того, что нам от вас нужно?

У Мазура к тому времени уже родилась еще одна догадка – помимо версии о сцапавшей его в силки неведомо чьей разведке. Он сказал, не колеблясь:

– И снова прошу прощения, но вы упомянули про испанский корабль, который мы ищем. Золотой галеон. Естественно, у меня моментально возникают кое-какие подозрения...

– Что мы хотим к вам войти в долю?

– Кто вас знает... – сказал Мазур. – Чего только люди не вытворяют ради золота. Что-то у меня нет других догадок, хоть ты тресни. Первое, что в голову приходит...

– Джонни, Джонни... – с легкой укоризной протянул Ричард. – Кто бы мог подумать, что мы так мелочны...

– Мы не крохоборы, пень, – сказал Санни, ухмыляясь. – Все эти ваши забавы с золотыми галеонами – для бойскаутов и голливудских сценаристов. Что-то я слабо верю, будто парень вроде тебя или меня может поднять со дна бочки с золотом...

– Случалось, – сказал Мазур. – Есть примеры.

– Все равно, – поморщился Санни. – Что-то в этом есть несерьезное, во всех этих кладах, никогда не понимал, как люди могут тратить время на такие штуки. Карточная игра, где у тебя ни единого туза... Ладно, давай к делу. Твое золотишко нам не нужно, уж поверь. Во-первых, еще неизвестно, есть оно там или его нет, а во-вторых, у нас свои дела... Ну, что ходить вокруг да около, будто провинциал вокруг новоорлеанской шлюхи? Нам нужен ныряльщик, Джонни. Аквалангист. А ты вроде бы в этом знаешь толк...

– И зачем?

– Кое-что достать, – сказал Ричард, его голос и лицо были невероятно серьезны. – Мы... Считайте нас торговцами, Джонни. Тем более что это, в общем, полностью соответствует истине. В силу... некоторых обстоятельств товар оказался на дне моря. Слишком глубоко, чтобы за ним можно было просто нырнуть. Тридцать-сорок метров. Никак не больше. Несложная задача для опытного аквалангиста. Одна-единственная упаковка. От вас требуется не так уж и много. Место известно точно, обследовать нужно участок сто на сто метров, не более. Вы отыщете тюк, прикрепите трос, мы поднимаем груз в катер – и расходимся в разные стороны.

– Почему бы вам примитивно не нанять водолаза? – подал плечами Мазур. – Их столько в городе...

– Парень... – сказал Санни, морщась. – Ты вроде бы не дурак, что ж придуриваешься?

– В самом деле, Санни совершенно прав, – сказал Ричард. – Вы же неглупый парень, Джонни, повидали мир, знаете, что на свете полно сложностей... К чему, точно, придуриваться? Как, по-вашему, мы похожи на продавцов кошачьего корма?

– Не особенно, – признал Мазур.

– Вот видите... Есть торговцы, которые в силу специфики профессии не стремятся к широкой огласке. Мы как раз из таких. Вам что, талдычить по буквам?

– Не надо, – сказал Мазур. – Есть вещи, о которых по-джентльменски принято умалчивать...

– Ну вот, вы вновь ведете себя как умный человек... Все так и обстоит, Джонни. На дне лежит контейнер, который нам крайне необходим. У нас был свой аквалангист, но с ним, к величайшему нашему прискорбию, приключилось несчастье. Искать другого, столь же надежного и доверенного... – он поморщился. – У нас мало времени. Вы не представляете, Джонни, как мало у нас времени. Вот мы и решили пригласить вас, – в голосе у него прозвучали металлические нотки. – Пусть вас не вводит в заблуждение слово «пригласить». Бывают приглашения, от которых просто невозможно отказаться, и это наш с вами случай. Нет ни времени, ни смысла обхаживать вас долго, занудно, многословно... Либо вы принимаете наше предложение, либо эти двое, – он небрежно махнул в сторону двери, – волокут вас в участок и раскручивают дело по полной. Или – или. Вы, сдается мне, очень даже неглупый молодой человек. С одной стороны – долгие неприятности. С другой – свобода и ваш вожделенный галеон. Неужели нужно долго раздумывать? Или мы похожи на людей, которые умеют только стращать?