Пиранья. Компиляция (СИ) - Бушков Александр Александрович - Страница 255

— Это надежный человек, — торопливо сказала Кристина. — Мне его порекомендовала родственница…

Незнакомец пробурчал под нос что-то неразборчивое — о смысле, впрочем, нетрудно было догадаться.

— У вас есть более надежная кандидатура? — со светской улыбкой спросил его Мазур. — Нет, в самом деле, герр…

— Сеньор, — торопливо перебил незнакомец. — Ясно вам? Последние сорок лет — сеньор… Хольц.

— Это имя или фамилия?

— А какая вам разница?

— Да никакой, — подумав, сказал Мазур. Я — Джонни. Фамилия у меня длинная и непроизносимая, так что обойдемся без нее, какая вам разница?

— Американец?

— Оскорбляете, сеньор Хольц, — ухмыльнулся Мазур. — Австралиец. Хотя… Быть может, австралийцы вам не нравятся еще более, чем американцы? Но что поделать, придется потерпеть…

— Глупости, — сказал Хольц. — Я и не говорил, что американцы мне не нравятся, с чего вы взяли? Я их считаю полным дерьмом, вот и все. Австралиец? Ну, это чуточку лучше… Хотя я предпочел бы местного.

— Почему?

— Потому что местные — все же не такое дерьмо, как янки и прочие англосаксы. У местных еще сохранились кое-какие патриархальные традиции, они умеют держать слово…

— Забавно, — сказал Мазур. — Вы, может быть, не в курсе, но тем же славятся и отдельные австралийцы…

— Я вовсе не хотел оскорбить именно вас… Из скольких процентов вы работаете?

— Деловой подход…

— Ну, и все же?

— Из десяти процентов, — сказал Мазур.

— От всей суммы?

— Ну да, а чего бы вы хотели? Коли уж я для вас обоих буду стараться, мне сам бог велел снять десять процентов со всей суммы.

Синие, истинно арийские буркалы были холодными:

— А почему, скажем, не тридцать?

— Я уже подробно объяснял это Кристине, — сказал Мазур. — Не хочу повторяться. Скажу вкратце: я знаю свою норму. Так ведь говорят не только о выпивке, а? Тридцать процентов — это та сумма, что может ввергнуть вас в искушение не заплатить, предпринять что-то опрометчивое… А десять — вполне приемлемо, вам не будет особенно жалко…

— Куда ехать? — нетерпеливо вмешалась Кристина.

— До конца улицы и направо, — бросил Хольц, вновь повернулся к Мазуру. — Интересно вы рассуждаете… Вы — или чертовски здравомыслящий парень или ловкий разведчик…

— Тьфу ты, — сказал Мазур. — А разведка-то тут при чем? Впервые слышу, чтобы разведка гонялась за бриллиантовым кладом… Да не ерзайте вы так и не лапайте пушку под рубашкой… Ну да, мне сказали, что там бриллианты, а чего же вы хотели? Не ребенок же я, в самом деле, чтобы работать вслепую… Давайте сразу расставим все точки, идет? Мы с Кристиной… в общем, так оно и обстоит: мы с Кристиной… Объяснять вам, взрослому мальчику?

Кристина возмущенно поджала губы, но воздержалась от опровергающих комментариев — вспомнила, должно быть, как сама объявила перед доном Хайме Мазура своим натуральным хахалем. Что ж, пусть потерпит, очень уж удобное объяснение, которое снимает большую часть подозрений…

— Понятно, — сказал этот самый Хольц, изобразив подобие улыбки. — Денежки остаются в семье, а?

— Что-то вроде, — сказал Мазур.

— Теперь налево, возле магазина — направо… Значит, австралиец? Откуда знаете акваланг?

— Армия, — кратко пояснил Мазур. — Парашютисты. Всесторонняя подготовка.

— А потом?

— Болтался по морям. Не особенно и везло. Решил осесть здесь. Познакомился с Кристиной… Нашлись, как ни удивительно, общие знакомые. Что вы так пялитесь, не верите?

— Я никогда никому не верю, Джонни, — доброжелательно объяснил Хольц. — Просто одним я не верю больше, а другим не верю меньше, вот и вся разница…

— Я — из которых? По вашим первым впечатлениям?

— А черт вас знает, — осклабился Хольц. — Я же не господь бог, чтобы вот так, с маху заглянуть вам в душу… Просто имейте в виду: я, если нельзя иначе, готов расстаться с пятью процентами из своей доли… вы правы, это именно та сумма, которой не жалко, которая не давит на алчность. Но сразу должен предупредить: не пытайтесь меня обмануть, если у вас на уме что-то постороннее, при первом же финте я вас прикончу…

— Вот совпадение, — сказал Мазур, — в точности то же самое и я собирался вам объявить…

— Прекрасно, — с непроницаемым лицом сказал Хольц. — Теперь направо, сеньорита Кристина, прибавьте газку и резко сверните за угол… Нет, похоже, хвоста все же нет, я бы заметил раньше…

— Как это вы придумали с мопедом? — спросил Мазур чуть ли не почтительно. — Ловко…

— Голову нужно иметь на плечах, — ответил Хольц не без самодовольства. — Теперь направо, налево за угол…

Мазур не стал сообщать этому осколку кригсмарине, что их мысли шли параллельными курсами — черт с ним, пусть почувствует свое арийское превосходство, в таких случаях люди чуточку расслабляются, бдительность теряют…

Кристина, подчиняясь указаниям Хольца, остановила машину, они вышли и еще минут десять петляли по закоулкам. Наконец немец мотнул головой в сторону одного из домов:

— Вон туда.

Дом был трехэтажный, кирпичный, обшарпанный, явно пребывавший в упадке. Вообще, квартальчик, сразу видно, не из фешенебельных — не район притонов, но пристанище бедняков, перемешанных с криминальной мелочью: мусор валяется прямо на тротуаре, на углу торчат две девки характерного облика, масса других примет…

Должно быть, те же мысли пришли в голову и Кристине. Она недоуменно подняла брови:

— Я полагала, вы снимите домик… Как-никак денег я вам дала достаточно…

Хольц с непроницаемым видом покосился на нее:

— Здесь, понимаете ли, надежнее. Во-первых, люди определенного пошиба, вроде меня, в таких кварталах насквозь привычны и не вызывают никакого интереса — еще один смутный бродяга, коего по здешнему кодексу чести не принято особенно расспрашивать… Во-вторых, любые нездешние шпики очень быстро бывают здешним людом засвечены — и об их нескромных расспросах согласно тому же кодексу чести принято немедленно сообщать объекту расспросов…

— Неплохо, — с искренним одобрением сказал Мазур. — Чувствуется школа выживания в непростых условиях…

— Сорокалетняя, — с гримасой вместо улыбки ответил Хольц.

Вот и гадай тут — то ли он насквозь понятен ребятам вроде Мазура, либо это талантливая маска, ничего общего не имеющая с реальным положением дел…

— Интересно, — стараясь придать себе гордый и независимый вид, сказала Кристина. — Что же в таком случае те, кто нас видит, о нас троих думают?

— Ничего сложного, — с ухмылочкой ответил Хольц. — Что два здешних обитателя сняли сговорчивую девку и ведут домой для нехитрого употребления. Право же, это отличная маскировка. Картина для этих мест обычная, никто и ухом не поведет…

Они поднялись по крутой лестнице, кривой, как турецкая сабля, взобрались на третий этаж, прошли по темному коридору, насыщенному разными неаппетитными запахами, оказались перед обшарпанной дверью без номера.

Неуловимым движением Хольц вырвал из-под рубашки пистолет — довольно приличную аргентинскую копию одной из моделей «Беретты», Мазур вмиг определил по надписям на кожухе затвора — повернув ключ в замке, распахнул дверь, отпрянул в сторону, ненадолго прислушался, держа пушку дулом вверх, прянул внутрь, с порога бдительно обозрел единственную комнату, заглянул в кухоньку. Спрятал оружие, кивнул дорогим гостям, приглашая войти. Судя по ухваткам, мужик и в самом деле был бит жизнью.

Мазур откровенно огляделся. Ничего примечательного — дешевая меблированная комната, стандартный приют для бродяги с парой монет в кармане…

— Эй, эй! — сказал он без всякого возмущения. — Это к чему?

Пистолет вновь оказался у Хольца в руке, он старательно и умело держал Мазура на прицеле. Мазур, конечно, мог моментально сломать блудливую рученьку или просто выбить оружие, но предпочел не спешить.

— Хочу убедиться, — невозмутимо пояснил Хольц. — Вдруг у вас при себе магнитофон или рация? Вас не затруднит, Джонни, исполнить стриптиз? Думаю сеньорите Кристине это зрелище не в новинку… а впрочем, она может отвернуться.