Одиночка. Том VI (СИ) - Лим Дмитрий - Страница 25

Сирена резала воздух, превращая пространство в хаос звука и мигающего красного света. В холодной ясности моего сознания это было лишь фоном, помехой, которую я отметил и отфильтровал.

Датчики движения в холле уже зафиксировали меня, но их данные сейчас уходили в никуда — Капризова держала эфир глухим. Мое внутреннее ускорение, холодный ток по нервным путям, еще не было запущено.

Я просто стоял, оценивая планировку: широкий коридор уходил вправо, к восточному крылу, где, согласно данным, находилась казарма, налево — к центральным помещениям и западному крылу, где прятался Баранов.

Первые появились из правого коридора.

Не охранники частники, родовая гвардия. Двое, одетые в тёмную униформу с эмблемами рода. Их лица были сосредоточены, руки не тянулись к оружию, а складывались в странные, ритуальные жесты.

Маги.

«S-ранговые? Нет, маловероятно. У него в роду таких нет. Они не опасны». — пронеслось в голове.

Их пальцы вспыхнули, и в темном холле, освещенном лишь аварийными огнями, зародились и выплеснулись в мою сторону два фаербола. Не огромные сгустки пламени, способные испепелить стену, а скорее ускоренные, плотные снаряды огня, размером с футбольный мяч. Они летели по прямой, с характерным шипящим свистом.

Логика, сухая и математическая, мгновенно просчитала варианты. Принять на грудь, используя усиление? Да, я выдержу. Но это будет потеря энергии, крохи здоровья, которые могут потребоваться позже, если в глубине дома окажется что-то серьезнее.

Рисковать ресурсом ради демонстрации неуязвимости было глупо. Экономика сил — основа профессионализма.

Я активировал «Ускорение».

Мир замер. Сирена превратилась в протяжный, низкий гул. Красные мигающие огни стали статичными точками. Фаерболы, которые летели с скоростью хорошей пули, теперь казались медленно плывущими, яркими сгустками, оставляющими в воздухе видимые, как в замедленной съемке, волны горячего воздуха. Я не уходил в сторону. Я просто двинулся вперед, под них.

Время для окружающих сжалось до мгновения. Для меня — растянулось, предоставив пространство для действий. Пока первый фаербол проходил место, где была моя грудь, я был уже в полуметре ближе к магам.

Мой клинок материализовался в правой руке из инвентаря. Я, щёлкнул указательным пальцем левой руки — привычка, перед замесом.

Первый маг, тот, что слева, закончил жест, его глаза отражали приближающиеся огненные шары и… мое внезапное исчезновение из их траектории. В его взгляде застыло непонимание, а просто физиологическая реакция замешательства — мозг не успел обработать изменение данных.

Я не стал использовать сложные приемы. Экономия.

С размаха, почти горизонтально, клинок прошел по его горлу. В моем замедленном мире это выглядело как плавное, почти хирургическое движение, затем — медленно расширяющаяся темная линия на его шее, и уже начало каскада физиологических реакций: запрокидывание головы, спазм мышц. Я не наблюдал. Я был уже рядом со вторым.

Второй маг начал инстинктивно отшатываться, его руки пытались сложиться в новый защитный жест, возможно, щит или взрыв. Бесполезно.

Мой левый кулак, с активированным «Усилением», прошел через его начинающуюся, еще не сформированную энергетическую защиту как через туман. Удар пришел в солнечное сплетение. Он согнулся, воздух вырвался из него со звуком, похожим на ломающуюся пластику. Я не добивал, не было смысла, сломал все кости. Он рухнул на пол, уже не представляя угрозы.

Ускорение отключилось. Мир вернулся к обычной скорости с резким, почти физическим толчком.

Для двух магов, для возможных наблюдателей из глубины коридора, все произошло в одно мгновение: я стоял, фаерболы пролетели через пространство, где я был, и врезались в противоположную стену, оставив два черных, дымящихся пятна на бетоне, а сами маги — один уже лежал без движения, второй падал, хватаясь за горло, из которого хлестала темная жидкость. Сирена продолжала резать слух.

Я двинулся по коридору, к восточному крылу. Там уже была активность. Слышны были не крики, а скорее организованные приказы, попытки построить оборону.

— Он здесь! В главном холле! Цэшки, готовсь! — голос был полон не страха, но оперативной тревоги.

Дверь в казарму или комнату охраны была не просто закрыта — она была забаррикадирована изнутри. Я услышал звук перемещаемой мебели, металлический лязг. Они пытались создать точку сопротивления. Моя логика, холодная и ясная, оценила это как тактическую ошибку. Они заперлись в ловушке.

«Усиление» активировалось снова, но теперь не локально, для удара, а распределенно, наполняя мышцы спины, плеч, ног. Я сделал два шага назад, оценил точку — не сама дверь, укрепленная, а участок стены рядом с ней, бетонная панель. Внутренний хронометр отсчитывал секунды. Задержка означала риск организованного ответа, возможное использование ими гранат или спецсредств через окна.

Разбег был коротким. Удар плечом, весом всего тела, усиленный до предела, пришел не в дверь, а в стену. Бетон не вздыбился и не рассыпался, он — проломился. Раздался не глухой стук, а скорее тяжелый, влажный хлопок, будто ломалась огромная кость. Панель вывалилась внутрь помещения, не как осколки, а как единый, тяжелый блок, сокрушая стол и часть баррикады. В образовавшийся пролом я шагнул, прежде чем пыль и обломки бетона упали.

Комната была полна людей. Не девять, как предполагала Капризова по тепловым датчикам, а больше. Они были в различной степени готовности: некоторые в полной экипировке, с щитами и клинками, другие только тянулись к расположенному на койках оружию. Блок стены, влетевший внутрь, вызвал мгновенный хаос. Но не панику.

Командир, мужчина с короткой стрижкой и холодными глазами, уже кричал, пытаясь восстановить порядок:

— Бафы, контроль! Не кучкуемся!

Его профессионализм был очевиден, но бесполезен против ускорения. Я активировал его снова, как холодный выключатель в мозгу. Их мир замедлился.

Я выбрал ключевые точки: командир, который пытался организовать ответ, два человека с луками, уже готовые к стрельбе… а также ещё один, пытавшийся что-то скастовать, проводя ладонью по своему мечу. Дорогому на вид, кстати.

Движения были экономичными, почти скупыми. Кинжал работал как часть тела. Командир — удар не в грудь или голову, а точный разрез по бедренной артерии, быстро выводящий из строя без необходимости смертельного удара. Лучникам досталось попроще — быстрые, контролируемые удары в горло или по рукам, ломающие хватку и возможность стрельбы. Охотник с магическим клинком — просто сбит с позиции ударом ноги в грудь, его оружие отлетело в сторону.

Когда ускорение отключилось, в комнате было уже не пятнадцать готовых бойцов, а хаос: несколько человек лежали или сидели, хватаясь за кровоточащие раны, другие, не пострадавшие физически, были в состоянии психологического шока — их командир рухнул, ключевые стрелки были нейтрализованы в мгновение ока.

Они видели не последовательность действий, они видели результат: я стоял среди обломков стены, и вокруг него их товарищи падали или уже лежали, как будто по мановению невидимой руки.

Один из них, молодой, с широкими глазами, просто сказал, его голос дрожал не от страха, а от невозможности понять:

— Что ты такое?

Я проигнорировал вопрос. Мое внимание было уже на следующем шаге.

Я прошелся по комнате быстрыми, методичными шагами. Моя задача здесь была не полное истребление, а устранение ключевых активов и подавление воли к сопротивлению. Поэтому я добивал лишь тех, на чьей униформе был вышит родовой герб Барановых — три волчьих клыка на черном поле. Их было трое.

Остальные, наемники или младшие члены семьи без геральдики, получали тяжелые, но не смертельные ранения: переломы, глубокие порезы на конечностях. Они не были моей целью. Каждый крик, каждый стон работал на общую картину хаоса, ломая любые попытки организоваться.

Перед глазами, в холодной синеве интерфейса, которую видел только я, плавающие цифры обновились.