Выбери любимый жанр

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии
оксана2018-11-27
Вообще, я больше люблю новинки литератур
К книге
Professor2018-11-27
Очень понравилась книга. Рекомендую!
К книге
Vera.Li2016-02-21
Миленько и простенько, без всяких интриг
К книге
ст.ст.2018-05-15
 И что это было?
К книге
Наталья222018-11-27
Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни
К книге

Одиночка. Том V (СИ) - Лим Дмитрий - Страница 53


53
Изменить размер шрифта:

Валек тяжело вздохнул, его плечи опустились. Он почувствовал, как разговор уходит в плоскость, где он становится просто статистом, грубой силой на случай, если физическое вмешательство всё же потребуется.

— И что я должен делать во время этой дуэли? Стоять и смотреть? Или… обеспечивать давление?

— Ты обеспечиваешь контекст, — сказал Игнатий Сергеевич, его глаза снова вернулись к площади, где Громов теперь медленно, но неуклонно двигался по кругу, словно сканируя пространство. — Твоё присутствие, твой уровень — часть среды. Он будет чувствовать тебя как потенциальную угрозу, как переменную в уравнении. Это добавит ему стресса, заставит его ядро работать интенсивнее. Но убивать его ты не должен. Дуэль должна выглядеть естественным проявлением силы двух S-ранговых охотников. Ни больше ни меньше.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— А как же сын Баранова?

— Пускай помрёт. Он будет мешать тебе в дуэли. А мы не можем быть уверены в том, что Громов — слабый. Будь готов к тому, что тебе очень не понравится результат поединка.

Эстонец напрягся, его собственная энергия, обычно дремлющая глубоко внутри, начала медленно подниматься к поверхности, готовясь к возможному действию. Он был инструментом, молотом в руках смотрителя. И сейчас молот мог оказаться нужным.

— Наша система уже дала мне задание победить его. Только почему-то без штрафа за поражение…

Игнатий Сергеевич — он же Маркус, он же Анн Рией, он же… да как его только не звали — заулыбался и заявил:

— Я велел ей этого не делать.