Вкус «изабеллы» - Муленко Александр - Страница 2

Не менее интересная история представлена автором в рассказе «Кошерные часы». Один из его героев, звать его Юра, спивается. Неудачи его преследуют много лет. Жёны ушли, на работах его подолгу не держат, торговля мясом, которою он было затеял, к успеху не привела. И вот он получает почтовое приглашение из отдела кадров большого завода и, не понимая, кому он там нужен, идёт на приём в директорат. Когда-то Юрка окончил мореходку. В городе моря нет, река – несудоходна, но заводская элита имеет прогулочный катер в водохранилище. Недавно уволили капитана. Федеральный инспектор обнаружил несоответствие занимаемой им должности. Юрке предложили продать диплом морехода для этого человека. Бывший моряк отказался, ответив: «Я в учебке палубы драил, я три раза ходил в кругосветки, я соль глотал по всем океанам и морям».

«Он умер через год. Пуржило, была зима, стояла тёмная ночь. В холодное время на улицах пусто. Утром тело обнаружили около хрущёвки, в которой он проживал вместе с мамой. После осмотра медики написали, что причина смерти – сердечная недостаточность. С детства у Юры был какой-то порок, и, чтобы не искать криминал, милиция тоже согласилась с таким исходом».

Длинною в жизнь представлен ещё один рассказ Муленко «Вкус „изабеллы“». Трудное детство, армия – как тюрьма и безумная война. В больнице умирает человек, с которым в детстве бились до крови, желая друг другу смерти. И некому с ним проститься. Все родные покойного в Украине. Это – досадно. «На тележке находился мой враг. Когда-то я очень хотел его убить или увидеть мёртвым, и вот моё желание стало явью. Некому было печалиться над Генкой. Издалека с опаской косились в нашу сторону бродившие без дела больные. Пиликало радио. Любимые люди покойного не смогли проехать кордоны, чтобы в последний раз увидеть деда и отца. Самым близким человеком для Генки в округе остался я один. На сердце лежал тяжёлый груз прошлого. На этом свете, уничтожая врагов, мы от души добавляем: „Умрите, сгиньте“, и… славим Бога. А что на том?

– Послушай, Геннадий. Разве мне стало легче от того, что ты сегодня скончался от боли в палате реанимации, в безродной тебе стране?» В этих словах вина, раскаяние, позднее христианское прозрение: «…любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных». В рассказе сказано много.

«Правда с неба» опубликована дважды. В ней рассказывается о становлении спасательной службы в тяжёлые безденежные годы начала этого века. Группа людей обучается в спасательной школе «Сова». Курсы короткие, а экзамены предстоят серьёзные. Их будут принимать в областном центре медики, пожарники и другие специалисты высокого ранга. Учащиеся недосыпают, грызут ночами науку и, бывает, участвуют в спасении людей, ходят в морг на вскрытие трупов. В повести приводится несколько фрагментов этой жизни. Многие герои в прошлом занимались видами спорта, связанными с будущей профессией: пилоты, парашютисты, водолазы. Есть альпинисты. Экзамен как будто сдан, да у Андрея – основателя школы – заканчивается время льготного налогообложения. Он закрывает свою школу и оформляет новое предприятие, а бывшим ученикам предлагает перейти на федеральную службу. Это – добрая повесть.

В рассказах повести «Слово Попова – твёрдое слово» излагается жизнь рабочих, уехавших в далёкий Тобольск работать на ремонтах и строительстве промышленных объектов. Зарплаты задерживаются или выдаются в неполном объёме. Люди Попова часто привлекаются к работам не обусловленным трудовыми договорами. Среди них есть гастарбайтеры. Они работают под честное слово. В зиму их увольняют с работы, не рассчитав, обещая сделать это летом, если они вернутся.

Наряду с событиями, протекающими в Тобольске, неуспешные в жизни люди вспоминают своё прошлое. Они жалеют о чём-то несостоявшемся, признавая свои ошибки. Подлый работодатель Попов и его злая супруга на самом деле не такие уж бессердечные люди, их многие действия благородны, и завершается повесть вполне разумно и даже светло. Поповы возвращают долги. Их рабочие готовятся к новой командировке.

Истории в книге Муленко не приукрашены, во многом автобиографичны.

В опасном кулуаре

Рассказ первый. «Сова»

– Ты сходи, поучись. Это не горы, конечно, но всё же… Дополнительные знания, навыки… Побольше узнаешь о страховке…

Вовка, мой собеседник, в прошлом покоривший не одну большую вершину, имел спортивный разряд по альпинизму и с пренебрежением относился к пологим холмам, окружающим город. Отроги Уральских гор невысоки, но при желании можно найти стены для навешивания верёвок. Мы поочерёдно вертели в руках газету с объявлением о наборе в школу спасателей. В программе обучения говорилось о промышленном альпинизме. Я уже выполнял работы с верёвок, но систематических знаний не имел. Мне было тридцать восемь лет.

Контора, где обучали этому ремеслу, называлась «Сова». Бдела она и днём, и ночью, помогая людям открывать случайно захлопнутые двери. Кроме этого, её дежурные выезжали по вызову к больным. В служебном наряде были врачи. Первое время «Сова» не платила налоги, но её учредители поменяли афишу, едва их льготы закончились. Сегодня они выполняют несложные водолазные работы. Отмывают какие-то копейки, выделяемые из бюджета на защиту экологии; рисуют карты дна и величают себя «Выдрой», а тогда, вечерами, мы крепили верёвки на крыши многоэтажек и поднимались по ним, используя жюмары, а также постигали тайны человеческого великодушия за партами, изучая способы оказания первой помощи пострадавшим. Пересчитывали ребра под кожей друг у друга в поиске сердца, делали массажи, уколы, накладывали бинты в местах возможных кровотечений. Эти занятия проходили в классе гражданской обороны. Вёл их патологоанатом. Я задавал ему каверзные вопросы, мешая достойно излагать материал. Он тушевался, поскольку был моложе меня.

– Вот сходим в морг и посмотрим на деле, что такое анатомия человека, – пугал учитель в такие минуты. Но на эту замечательную экскурсию я не попал. В цехе случилась авария, и две недели мы работали без выходных.

– Ну, как вы там? – ехидно расспрашивал я потом товарищей по учёбе. – Резали трупы? Держали скальпель? Нашли второе сужение трахеи?

Они морщинились.

– Ох, надышались и нагляделись… Ты лучше не спрашивай.

Врач лукаво посмеивался, прислушиваясь к беседе.

– У меня к вам предложение, – сказал он как-то на переменке. – Дома, я знаю, у многих есть животные, – и попросил принести в класс для опыта какую-нибудь «зверюшку», прежде чем её зарезать.

– Зачем? – удивился кто-то.

– Я помещу её сердце в физиологический раствор, и вы увидите, как оно ещё долго будет биться.

В завершение он поведал историю о том, как однажды во время его учёбы в институте на глазах у группы студентов учёные вернули к жизни мужчину, попавшего под машину.

– Не живут с такою травмой ни минуты! Тяжёлыми шинами поперёк человека… Десять тонн, – захлёбывался рассказчик.

Я сочился потом, представляя аварию.

– И чудо произошло!.. Врачи собрали этого человека. «Он всё равно умрёт, – заметил самый главный профессор. – Но мы показали вам силу медицинской науки». «Труп» на столе не согласился с великим учёным, очухался и сказал: «Я буду жить», но тут же скоропостижно скончался. Это была безнадёжная, учебная операция.

– Я люблю свою кошку, – вздохнула Эльвира, – я не отдам её в злые руки на растерзание вампирам.

Городские люди – мы никогда не выращивали животных на мясо и неправильно поняли предложение врача. Наш учитель спохватился:

– Ну, конечно, не кошку… Может быть, курицу, утку, кролика?

– Крысу, – предложила Эльвира.

– Да-а, крысу!.. Крысу не жалко, – загалдели вокруг, – конечно же крысу. Есть ли у кого мышеловка?