Мой дикий цветок - Муза Эрато - Страница 7

— Молись, гнида, — цежу я сквозь зубы.

Набрасываюсь на него, наношу удар за ударом — не жалея сил, не контролируя себя. Адреналин и ярость застилают разум. Каждый удар — как разряд, как выплеск всего накопившегося гнева. Я не могу остановиться. Цель одна — уничтожить.

Не знаю, сколько я нанёс ударов, только когда чьи-то руки хватают меня сзади и начинают оттаскивать, я начинаю приходить в себя. Это брат. Ему требуется немало усилий, чтобы оторвать меня от Акимова.

Постепенно дыхание выравнивается, туман в голове рассеивается.

Оглядываюсь: Акимов лежит на асфальте, без сознания, весь в крови.

Отдышавшись, бросаюсь к Аглае. Аккуратно беру её на руки, вытаскиваю из машины и переношу в свой автомобиль. Укладываю на заднее сиденье, бережно поправляю лямки майки.

Сажусь за руль. Рядом — брат.

— Макс, давай я сяду за руль, — говорит он тихо. — Ты сейчас не в себе.

Делаю паузу, взгляд снова обращается к лежащему на асфальте Акимову.

— Я в полном порядке, я сам. Лучше езжай с охраной, соскребите с асфальта этого гандона, и отвезите его на наш склад. Если он ещё жив. А если нет, закапайте уёбка.

— Вам необходимо проехать с нами для дачи показаний по делу об угоне автомобиля, принадлежащего Артёму Валерьевичу Акимову.

Я замираю. В голове мелькают обрывки мыслей:

«Что самое страшное – будет ещё впереди».

***

В полицейском участке я просидела почти час — в ожидании, когда мне предъявят обвинения или, наконец, примут моё ответное заявление на Акимова.

Привезли, надели наручники, будто я какая-то опасная преступница, завели в кабинет и велели сидеть и ждать.

Время я зря не теряла. Взяла со стола ручку и бумагу и, несмотря на неудобство от наручников, аккуратно изложила всё: как Артём вызвал меня обманным путём, как подмешал что-то в напиток, как напал. Написала подробно, без утайки.

Закончив, сложила лист пополам и положила перед собой. Оставалось только ждать.

Тишина давила. Кабинет казался тесным, стены будто сжимались вокруг. Часы на стене тикали слишком громко. Я сидела одна, и каждая минута длилась бесконечно.

Наконец дверь открылась. — Собирайтесь, Исаева. Побыстрее на выход — за вами приехали. — Что? Кто? — Я подняла взгляд, не понимая.

— Тот, кто внёс за вас залог, — равнодушно ответил полицейский, снимая наручники. — Хотите совет? Будьте благодарны за то, что вас спасли. Просто штрафом вы бы не отделались.

Я встала, всё ещё в полной растерянности. Полицейский настойчиво указывал направление, чуть ли не подталкивая к выходу. В голове роились вопросы: кто мог внести залог? Зачем? Что теперь будет?

Только на крыльце участка я вдруг осознала, что всё это время сжимала в руке своё заявление на Артёма — то самое, которое так и не отдала сотруднику полиции. — Чёрт! — вырвалось у меня.

Я уже хотела вернуться, но в этот момент кто-то резко схватил меня за руку — сильно, почти до боли.

Незнакомый мужчина в тёмном пальто тащил меня куда-то, не давая опомниться. — Помогите! — успела выкрикнуть я, но мой крик потонул в шуме улицы.

Секунда — и я уже в машине. Дверца захлопнулась, отрезая меня от внешнего мира.

Оглядываюсь — и внутри всё холодеет. На заднем сиденье сидит он. Мой бывший босс. Акимов. — Артём! Ты грязная скотина! Выпусти меня отсюда! — кричу я, дёргая ручку двери.

Он молчит. Медленно протягивает руку, забирает лист бумаги из моих дрожащих пальцев — моё заявление. Разворачивает, читает.

А потом начинает громко, издевательски смеяться.

— Ну надо же, — произносит он, вытирая от смеха слёзы. — Какая смелая. Писала, значит? Жаловалась? Думаешь, это что-то изменит? Исаева, ты серьёзно думаешь, что твоё заявление тебя спасёт? — Акимов издевательски усмехается, и от этой ухмылки у меня по спине бегут ледяные мурашки.

— Я только что выкрал тебя прямо у порога полицейского участка — и это при том, что тебя выставили прямо ко мне те же люди, которые там работают. И, кстати, это я внёс за тебя залог. Если будешь хорошей девочкой, я подумаю над тем, чтобы не возвращать тебя обратно — оттуда ты не скоро сможешь выйти, — он демонстративно рвёт моё заявление у меня на глазах. Клочья бумаги падают на сиденье, словно символ моих разбитых надежд.

— Трогай, — бросает Артём водителю, и машина плавно трогается с места.

Я чувствую, как сердце колотится где-то в горле, готово выпрыгнуть из груди. Куда он меня везёт? Что будет дальше? Эта неизвестность до чёртиков пугает. Мысли лихорадочно мечутся: нужно бежать, нужно что-то придумать. Я должна найти выход.

— Куда ты меня везёшь? — мой голос дрожит, но я стараюсь говорить твёрдо.

— Туда, где нам никто не помешает, — отвечает он спокойно, почти ласково, и от этого становится ещё страшнее.

— Артём, зачем тебе всё это? Ты не можешь быть настолько... — не успеваю договорить.

— Настолько одержимым тобой? — перебивает он. — Могу, поверь. Ты меня с ума сводишь! — Артём резко вытянул, сжав моё горло, показывая всю свою ярость. — С первого дня, как увидел, я хочу тебя. Я всё сделал, чтобы ты обратила на меня внимание, но ты же у нас недотрога! Тебе и дела не было до меня! А я, знаешь, не привык получать отказы. Ты не давала мне даже шанса! Но сейчас я возьму своё сполна.

Он делает паузу, проводит пальцем по моей щеке — прикосновение, от которого меня передёргивает.

— Я хотел по-хорошему — не вышло. По-плохому тоже не пошло — после твоего удара бутылкой до сих пор мучает мигрень. Но есть одно «но»: я никогда не сдаюсь, кукла. Если я сказал «возьму» — значит, возьму.

Его рука тянется к моему бедру. Я вжимаюсь в дверь, пытаюсь отодвинуться, но пространство ограничено.

— Будь хорошей девочкой, — шепчет он, и в его глазах вспыхивает опасный огонёк. — Сейчас ты увидишь, от чего отказывалась, и будешь очень об этом жалеть.

Он резко хватает меня за волосы, притягивает к себе и жадно впивается в губы.

Внутри меня всё сжимается от отвращения и страха. Дыхание перехватывает. Я пытаюсь оттолкнуть его, но он слишком силён.

Единственное, что мне удаётся, — резко укусить его за губу.

— Чёрт! Больная!.. — Акимов вытирает кровь с губы, его лицо искажается от ярости. Он замахивается и с силой бьёт меня по лицу.

Удар такой, что в ушах звенит, перед глазами вспыхивают искры. Во рту появляется металлический привкус — кровь скапливается, жжёт, стекает по подбородку. Глаза слезятся, мир расплывается.

— Ты будешь делать всё, что я скажу! — шипит он, нависая надо мной. — Забудь о своей прежней жизни — её больше нет! Я уничтожу тебя, ты расплатишься за каждое своё «нет»!

Он снова набрасывается на меня — с грубым поцелуем, с жадными, бесцеремонными прикосновениями. Руки скользят по телу, сжимают грудь, спускают лямку майки. Я пытаюсь сопротивляться, но мои усилия ничтожны перед его силой.

В голове только одна мысль: «Неужели это конец? Он изнасилует меня прямо здесь, в этой проклятой машине, на глазах у водителя». Я чувствую, как он расстёгивает пуговицу моих шорт. Ещё минута — и всё будет кончено. Силы покидают меня, боль пульсирует в висках, отчаяние накрывает с головой.

— Пожалуйста, помогите! — обращаюсь я к водителю, слёзы катятся по щекам. — Прошу вас.

Но он словно робот — сидит, смотрит вперёд, не реагирует. Ни эмоций, ни взгляда в нашу сторону. Будто нас здесь вообще нет.

«Всё, — проносится в голове. — Это конец»

И в этот миг машина резко тормозит. Мы с Артёмом летим вперёд, ударяемся головами о переднее сиденье. В салоне на секунду воцаряется хаос.

Через несколько секунд с моей стороны резко открывается дверь. В проёме — силуэт. Я поднимаю глаза и вижу их: карие, наполненные яростью, глаза моего спасителя.

— Максим, — успеваю прошептать я, прежде чем мир вокруг темнеет, и я теряю сознание.

Несколькими часами ранее...

Макс

Отпустив девушку домой, я отдал чёткий приказ: следить за ней, докладывать о каждом шаге.