Мой дикий цветок - Муза Эрато - Страница 5

Этот нахал Максим – гад ещё тот, бесспорно. Но целуется он так, как никто до него. Я такого никогда не испытывала. Даже его прикосновения — властные, почти собственнические — действовали на меня странно.

Он словно метил моё тело как свою территорию. Изучал меня, как карту: медленно, внимательно, не пропуская ни одного уголка. Его руки — большие, сильные — скользили по коже, оставляя за собой след жара. И этот поцелуй...

Я совру, если скажу, что мне не понравилось. Понравилось. Очень. Но! Такая наглая бестактность возмущает. Унижает. Я ценю поступки. Настоящий мужчина ухаживает, заботится, даёт время привыкнуть, довериться. Поцелуй нужно заслужить — а не брать силой и напором. Не мужик, а животное!

«Такое красивое, накачанное и страстно целующееся животное», — продолжает мой внутренний предательский голос.

Противоречие разрывает меня изнутри. С одной стороны — возмущение, злость, желание оттолкнуть. С другой — странное, пугающее притяжение, от которого мурашки бегут по коже.

«Так, всё! Надо стереть из памяти всё, что сегодня было, — сжечь и развеять по ветру!» — мысленно твержу я, пытаясь взять себя в руки.

Но как? Это будет непросто. Его касания до сих пор ощущаются на коже, будто отпечатались навсегда. Губы горят, словно он только что их коснулся. Себя не обманешь: он чертовски красив. Ну почему у этих мужчин на уме только одно — затащить в постель?

Хотя спасибо хоть за то, что он не требует с меня денег за разбитую машину. Просто огромное спасибо. Низкий поклон — до хруста в позвоночнике.

— Аглая! Ты где пропадала?! Тебя со вчерашнего дня все ищут! — в комнату врывается Юля, моя подруга, с которой мы снимаем квартиру.

Я оборачиваюсь, пытаюсь собраться с мыслями. — Кто «все»?

— Я, Артём, и полиция, — последнее слово она произносит тихо, осуждающе, и у меня внутри всё сжимается.

— Где ты ночевала? Что случилось? Зачем ты угнала тачку нашего босса?

Я опускаюсь на край кровати, провожу рукой по лицу, — Юль, он хотел меня изнасиловать, — говорю тихо, почти шёпотом. — Если бы я не сбежала, он бы это сделал.

— Мерзавец! — Юля сжимает кулаки. — Я так и думала! Он всё время к тебе лип. Подлец! Как это произошло? Рассказывай всё! И машину зачем надо было угонять?

Я устало вздыхаю.

— Он обманным путём вызвал меня в клуб — сказал, что срочно нужно обсудить график. Сначала мне показалось, что он просто не в себе, пьян. А сейчас понимаю: тогда я впервые увидела его настоящим.

Эта сволочь, — голос дрожит, но я заставляю себя продолжить, — он накачал меня чем-то. В бокале было какое-то вещество — я почувствовала, как тело перестаёт слушаться. Всё случилось так быстро. Я схватила бутылку, ударила его, а потом просто пыталась спастись. Запрыгнула в его машину и поехала, не понимая куда.

Юля подходит, садится рядом, берёт меня за руку. В её глазах — искреннее сочувствие, тревога.

— Аглайка, как же так? Поверить не могу, что это произошло — шепчет она. — Будем искать новую работу. Я после такого ни за что не стану работать с этим козлом! Расскажи, что было дальше?

Я опускаю взгляд, провожу ладонью по лицу — усталость наваливается с новой силой. — Это долго объяснять, — говорю тихо, чувствуя, как голос дрожит от накопившегося напряжения.

— Я ужасно устала. У меня сейчас нет ни моральных, ни физических сил. Я просто хочу...

Не успеваю закончить фразу — наш разговор прерывает резкий звонок в дверь. Мы с Юлей переглядываемся. В её глазах — тревога, во мне — глухой страх, который сковывает изнутри.

— Я открою, — шепчет Юля и направляется к двери.

Слышу, как поворачивается замок, раздаётся скрип петель.

— Аглая Исаева? — звучит строгий мужской голос. — Вы Аглая Исаева?

Юля оборачивается ко мне, брови сведены, губы сжаты в тонкую линию. Я поднимаюсь, делаю шаг вперёд.

— Это я, — отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но чувствую, как внутри всё сжимается.

Двое мужчин в форме показывают удостоверения. Один смотрит прямо, второй — чуть в сторону, будто изучает обстановку квартиры.

— Вам необходимо проехать с нами для дачи показаний по делу об угоне автомобиля, принадлежащего Артёму Валерьевичу Акимову.

Я замираю. В голове мелькают обрывки мыслей:

"Что самое страшное, меня ждёт ещё впереди..."

***

В полицейском участке я просидела почти час — в ожидании, когда мне предъявят обвинения или, наконец, примут моё ответное заявление на Акимова. Привезли, надели наручники, будто я какая-то опасная преступница, завели в кабинет и велели сидеть и ждать.

Закончив, сложила лист пополам и положила перед собой. Оставалось только ждать.

Тишина давила. Кабинет казался тесным, стены будто сжимались вокруг. Часы на стене тикали слишком громко. Я сидела одна, и каждая минута длилась бесконечно.

Наконец дверь открылась. — Собирайтесь, Исаева. Побыстрее, на выход — за вами приехали. — Что? Кто? — я подняла взгляд, не понимая. — Тот, кто внёс за вас залог, — равнодушно ответил полицейский, снимая наручники. — Хотите совет? Будьте благодарны за то, что вас спасли. Просто штрафом вы бы не отделались.

Я встала, всё ещё в полной растерянности. Полицейский настойчиво указывал направление, чуть ли не подталкивая к выходу. В голове роились вопросы: кто мог внести залог? Зачем? Что теперь будет?

Только на крыльце участка я вдруг осознала, что всё это время сжимала в руке своё заявление на Артёма — то самое, которое так и не отдала сотруднику полиции. — Чёрт! — вырвалось у меня.

Я уже хотела вернуться, но в этот момент кто-то резко схватил меня за руку — сильно, почти до боли.

Незнакомый мужчина в тёмном пальто тащил меня куда-то, не давая опомниться.— Помогите! — успела выкрикнуть я, но мой крик потонул в шуме улицы.

Секунда — и я уже в машине. Дверца захлопнулась, отрезая меня от внешнего мира.

Оглядываюсь — и внутри всё холодеет. На заднем сиденье сидит он. Мой бывший босс Акимов. — Артём! Ты грязная скотина! Выпусти меня отсюда! — кричу я, дёргая ручку двери.

Он молчит. Медленно протягивает руку, забирает лист бумаги из моих дрожащих пальцев — моё заявление. Разворачивает, читает.

А потом начинает громко, издевательски смеяться.

— Ну надо же, — произносит он, вытирая от смеха слёзы. — Какая смелая. Писала, значит? Жаловалась? Думаешь, это что-то изменит? Исаева, ты серьёзно думаешь, что твоё заявление тебя спасёт? — Акимов издевательски усмехается, и от этой ухмылки у меня по спине бегут ледяные мурашки.

— Я только что выкрал тебя прямо у порога полицейского участка — и это при том, что тебя выставили прямо ко мне те же люди, которые там работают.

И, кстати, это я внёс за тебя залог. Если будешь хорошей девочкой, я подумаю над тем, чтобы не возвращать тебя обратно — оттуда ты не скоро сможешь выйти, — он демонстративно рвёт моё заявление у меня на глазах.

Клочья бумаги падают на сиденье, словно символ моих разбитых надежд.

— Трогай, — бросает Артём водителю, и машина плавно трогается с места.

Я чувствую, как сердце колотится где-то в горле, готово выпрыгнуть из груди. Куда он меня везёт? Что будет дальше? Эта неизвестность до чёртиков пугает. Мысли лихорадочно мечутся: нужно бежать, нужно что-то придумать. Я должна найти выход.

— Куда ты меня везёшь? — мой голос дрожит, но я стараюсь говорить твёрдо.

— Туда, где нам никто не помешает, — отвечает он спокойно, почти ласково, и от этого становится ещё страшнее.

— Артём, зачем тебе всё это? Ты не можешь быть настолько... — не успеваю договорить.

— Настолько одержимым тобой? — перебивает он. — Могу, поверь. Ты меня с ума сводишь! – Артем резко сжал моё горло, показывая всю свою ярость. — С первого дня, как увидел, я хочу тебя. Я всё сделал, чтобы ты обратила на меня внимание, но ты же у нас недотрога! Тебе и дела не было до меня! А я, знаешь, не привык получать отказы. Ты не давала мне даже шанса! Но сейчас я возьму своё сполна.