Врач. Измена. Точка! Это конец! - Леманн Анастасия - Страница 1

Annotation

– Ужинать будем?

Холодные, но такие красивые глаза Аксенова смотрят на меня в упор. Я молча смотрю на мужа, от которого за три километра пахнет чужими женскими духами.

Мне, как врачу, такой парфюм нельзя. Резкие, удушливые и, конечно, женские.

– Будем! Можно вопрос?

Стас снимает китель и вешает на вешалку. На красивом лице ходят желваки. Он словно всё понимает.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Да здесь уже сложно что-то не понять. Все в курсе, все об этом говорят.

– Можно!

– Оксана не накормила или она готовить не умеет?

Аксенов замирает, а я молча поворачиваюсь и иду на кухню. Вот и всё. Точка невозврата настала. Это конец. Теперь точно нельзя ничего изменить. Мы с дочкой уезжаем, навсегда уезжаем...

Примечание автора:

Однотомник

Анастасия Леманн

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 1.1

ГЛАВА 1.2

ГЛАВА 1.3

ГЛАВА 2

ГЛАВА 2.1

ГЛАВА 2.2

ГЛАВА 2.3

ГЛАВА 3

ГЛАВА 3.1

ГЛАВА 3.2

ГЛАВА 3.3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 4.1

ГЛАВА 4.2

ГЛАВА 4.3

ГЛАВА 5

ГЛАВА 5.1

Конец ознакомительного фрагмента.

Анастасия Леманн

Врач. Измена. Точка! Это конец!

ПРОЛОГ

– Ужинать будем?

Холодные, но такие красивые глаза Аксенова смотрят на меня в упор. Я молча смотрю на мужа, от которого за три километра пахнет чужими женскими духами.

Мне, как врачу, такой парфюм нельзя. Резкие, удушливые и, конечно, женские.

– Будем! Можно вопрос?

Стас снимает китель и вешает на вешалку. На красивом лице ходят желваки. Он словно всё понимает.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Да здесь уже сложно что-то не понять. Все в курсе, все об этом говорят.

– Можно!

– Оксана не накормила или она готовить не умеет?

Аксенов замирает, а я молча поворачиваюсь и иду на кухню. Вот и всё. Точка невозврата настала. Это конец. Теперь точно нельзя ничего изменить. Мы с дочкой уезжаем, навсегда уезжаем...

ГЛАВА 1

– Мы здесь надолго? Квартира какая-то стрёмная!

Я оглядела новую квартиру. Вполне уютная. Правда, это не своё. А ещё старенькая. Старый ремонт, всё старое.

Аксенова перевели в новый город как старшего следователя ГЕН Прокуратуры по особо важным делам.

На этот раз Аксенову поручили особо важное задание. В детском доме одного из старых районов Санкт-Петербурга творилось нечто невообразимое.

Пропал уже второй ребёнок, и мужа из Москвы отправили в зимний мрачный, но в то же время сказочный Санкт-Петербург.

С Питером, этим прекрасным городом, в моей жизни было много чего связано, слишком много.

Здесь меня оставили на пороге местного приюта. Прямо перед Новым годом. Необычная и небанальная. Совсем грустная история, но она имела место быть. Имела.

Я росла в Санкт-Петербурге. В приюте. У меня никого не было. Когда была совсем маленькой, фантазировала, что меня похитили, папа и мама ищут меня. Что я дочь известных шпионов под прикрытием, но время шло, меня никто не забирал. Зима сменяла зиму, а я, сродни Гринчу, ненавидела этот праздник. Ведь в ночь с 31 декабря на 1 января меня бросили на пороге приюта, будто я была куклой, а не живым человеком.

Ни родственников, никого. Я даже не знала, кто я и откуда.

Олеся. Так меня назвали. Красивым именем героини Куприна. А в душе я была такой же несчастной и одинокой, как его персонаж. Может, поэтому я и стала детским врачом, чтобы приносить в этот мир счастье и сражаться с болезнями и злом, оберегая малышей, может, поэтому...

ГЛАВА 1.1

– Мне здесь не нравится! Там все мои друзья! Что за бред, зачем мы приехали, мама!

Софа сердито смотрела на меня, словно это я была виновата и могла что-то изменить.

Я сама перевелась в декабре в местную клинику и сейчас ощущала себя просто ужасно.

Никого не знала, а там мой коллектив. Девчонки обычно праздник отмечают, все счастливые, радостные. Здесь же старое здание, свои порядки, и главный врач хмуро смотрела мои документы, то и дело вздыхая.

– Удивительно! Сколько про вас, Олеся Николаевна, хорошего говорят! Вы не врач, а прямо ангел в сахарном сиропе!

Я лишь молчала. Знала, что приехала проверка, что некоторых врачей уволили и с главным врачом жёстко поговорили. Мне всё это не важно было. Я обожала своих маленьких пациентов, а всё остальное мне было неинтересно, тем более я не только кардиолог, но и заведующая в одном лице.

Конечно, заведующая со стороны, да и с другого города, вызвала много негодований, но я предпочитала не обращать внимания. Муж сказал, мы здесь до января максимум, самое большое – захватим февраль, и я этого и придерживалась, хотя моё сердце подсказывало, что что-то будет.

Тем более поликлиника была не только в одном районе, но и в улице от приюта.

От того, где прошло моё детство. От этих страшных мест. Приют – всегда страшное место, но есть интернаты, где относятся по-человечески. Мне не повезло. Я воспитывалась в страшном месте, со злобными волчатами и с воспитателями, которые не то что детей – они, кажется, себя-то не любили.

Удивительно, откуда во мне воспиталась такая любовь и светлое чувство к детям, да и вообще я оставалась светлым человеком по жизни, несмотря на всё дерьмо, которое меня окружало, а его было немало, можете мне поверить...

Отпустив очередного пациента, я вздохнула. Темнеет рано, ещё час – и домой. Софа ждёт меня. Она дома, занимается онлайн. Аксенов категорически против, несмотря на смарт-часы, чтобы дочь ходила одна по улице. По долгу службы он видел немало, и я его понимаю. Беру в руки телефон. 19:00. Смешно? Скорее грустно.

Стас не позвонил ни разу.

Словно меня вообще не было. Будто я была пустым местом. Просто не его жена, а кто-то другой.

Бросаю взгляд на нашу семейную фотографию, сделанную в детской комнате. Сердце болезненно замирает. До сумасшествия, до жути. Больно. Очень больно...

Измена... Такое страшное слово, и ворвалось оно к нам больше года назад... Больше года... Правильно ли я сделала, что не ушла?

Утыкаюсь вновь в телефон. Закусываю губу... А куда идти, просто куда...

ГЛАВА 1.2

Я знала, что она дочь высокопоставленного человека, а кто она – нет, не знала. Но её отец был богат, какая-то шишка крутая.

Губная помада неонового розового цвета говорила о том, что она младше меня.

Роскошный парфюм, который я не могла себе позволить.

Мы не были бедными, но и не богатыми. Стас работал честно, я тоже. Ипотека, автокредиты, дача...

Мою квартиру, которую я получила от государства, сдавали и гасили ипотеку. Обычная среднестатистическая семья, только я знала про неё. Как горят его глаза, как он подолгу находится в ванной – и всё это год назад.

Первым делом я порывалась уйти, но осознание пришло очень быстро. Софа обожала отца, он был прекрасным отцом в ответ.

Мы познакомились, когда мне едва исполнилось восемнадцать, поженились, и родилась Софа.

У Стаса семья военных, мама – врач, сестра – военный врач, отец на пенсии. Хорошая приличная семья, в которой мне нашлось место, меня полюбили, считали дочкой. Лиза стала моей подругой, постоянно твердила брату, как ему повезло со мной.

Я влюбилась, как Ассоль в Грэя, мечтала о сказке, несмотря на суровый и даже тяжёлый характер мужа.

Казалось, всё хорошо, Стас и вправду был хорошим мужем, но всё изменилось год назад.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Уедете на новое место! Всё решится! Я брату мозги вправила! Мать, ты чего! У вас кредиты, ипотека! Всё совместное! Софка поступать скоро будет! О чём ты! Ей пятнадцать, в этом возрасте развод – удар! Ты детский врач и сама понимаешь!

Я понимала, всё терпела, и мне казалось, с переездом что-то изменится. Отец поговорил с ним по-мужски, мать и сестра – строго. А я... Я не знала, о чём говорить, я просто знала точно: разбитую чашку не склеишь – и словно ждала, когда она расклеится бесповоротно. Окончательно и насовсем.