Долгожданная (СИ) - Гуда Хелен - Страница 8

Мы шли через длинные залы, мимо картин и скульптур, мимо зеркал, в которых отражалось мое растерянное лицо. И, наконец, мы остановились перед огромными коваными дверьми, украшенными изображениями солнца. Каэл торжественно распахнул их, и перед нами предстал… Храм.

Это был величественный зал, наполненный золотым светом. Высокие колонны уходили ввысь, поддерживая купол, через который проникали лучи солнца. В центре зала возвышался алтарь с золотыми рельефами. Запах благовоний и чего-то еще, едва уловимого, витал в воздухе, создавая атмосферу таинственности и трепета.

— Храм Солнца, — произнес Каэл, а у меня отчего-то по спине поползли мурашки. Не в жертву же они меня принести решили?

Мне стало страшно. Очень страшно.

Каэл обернулся ко мне и снова улыбнулся. В его улыбке теперь читались не только предупреждение, но и что то зловещее.

— Мы ждали тебя, Милана.

Бэдбой, всё также молчаливый, стоял рядом. Он не шевелился и не вмешивался, просто наблюдал. Мне казалось, что от него исходит некая темная необъяснимая сила.

Что должно произойти дальше? Зачем я здесь? И почему этот город одновременно кажется мне раем и самой ужасной тюрьмой на свете?

Страх парализовал меня, словно ледяная хватка смерти. Холодный, липкий, он сковал каждый мускул, превратив в безвольную марионетку. Я не могла пошевелиться, не могла вымолвить ни слова. В горле образовался сухой, болезненный комок. В голове пульсировала, словно оголенный нерв, единственная мысль: "Жертва… я жертва!" Я сразу же вспомнила все легенды из своего мира о жертвоприношении. И теперь, стоя в этом величественном храме, купающемся в зловещем, пропитанном веками золотом свете, я почувствовала, как кошмар становится реальностью.

Я зажмурила глаза, отчаянно пытаясь унять предательскую дрожь, пробиравшую до костей, но это не помогало. Наоборот, в темноте воображение рисовало еще более ужасные картины. Внутри меня все кричало, разрывалось от первобытного ужаса. Неужели это конец? Я даже не успела пожить… по-настоящему.

Но вдруг, словно сквозь толщу воды, до меня донесся голос Каэла. Он звучал непривычно спокойно, даже мягко, совсем не так надменно и грубо, как утром в шатре. В нем не было ни тени цинизма, лишь ровное, умиротворяющее тепло.

— Не бойся, Милана, — произнес он, и в его голосе проскользнули едва заметные успокаивающие, словно убаюкивающие, ноты. — Мы не причиним тебе вреда. Даже не думай об этом.

Я медленно приоткрыла глаза, как будто боясь спугнуть наваждение. Кажется, сейчас он был воплощением невозмутимости и уверенности. Его высокая стройная фигура излучала уверенность. Его взгляд был тверд и прям, но в нем не было той зловещей, холодной ухмылки, от которой по коже бежали мурашки. Кажется, я сама себе придумала все от страха. Передо мной словно бы стоял совершенно другой человек, облаченный в маску учтивости и благородства.

— Ты, наверное, думаешь, что мы хотим принести тебя в жертву, — усмехнулся Каэл, словно прочитав мои мысли, словно он не впервые сталкивался с подобной реакцией. — Поверь, Милана, последнее, чего мы хотим, это причинить тебе боль. Ты слишком ценна для нас, чтобы так бездарно лишиться такого сокровища.

Я недоверчиво нахмурилась, пытаясь уловить хоть каплю правды в его словах.

— Тогда… что все это значит? — с трудом выговорила я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Зачем я вам? Почему я здесь?

Каэл вздохнул, словно ему приходилось повторять это снова и снова, и сделал шаг в мою сторону. Он был высоким, статным, широкоплечим, и в его движениях, в его осанке чувствовалась врожденная, неоспоримая властность. Сейчас же, когда он стоял так близко, я смогла разглядеть мельчайшие детали его лица, о которых прежде не имела представления: тонкий, прямой нос с едва заметной горбинкой, волевой, упрямый подбородок, обрамленный легкой тенью небритости, и глубокие, пронзительные глаза цвета темного янтаря, в которых, несмотря на внешнее спокойствие, все еще плясали дразнящие искорки чего-то дикого, опасного и первобытного.

— Меня зовут Каэл, — представился он снова, словно я могла забыть его имя, словно он должен был подчеркнуть свою значимость. — Я — наследник клана Солнца, и моя судьба, как и судьба всего моего клана, тесно связана с тобой, Милана. Ты — наш единственный шанс на спасение.

Его голос был бархатным, обволакивающим, словно дорогое вино, но сквозь мягкость тембра отчетливо проступала сталь, уверенность в каждом слове. Он говорил медленно, четко, словно каждое слово было тщательно взвешено, продумано и произнесено не случайно. В его манере говорить чувствовалась не только уверенность, но и некое… смирение, почти усталость? Словно он осознавал тяжесть возложенной на меня ноши, груз ответственности, который он не мог разделить со мной.

— Клан Солнца? — прошептала я.

— Клан, правящий этим государством на протяжении веков, клан, чья власть и сила были основаны на древних знаниях, мистических ритуалах и нерушимой связи с богами, — произнес мужчина, а я почувствовала, что второй мужчина саркастически усмехнулся. Ему, видимо, было что сказать, но он намеренно помалкивал.

Услышав его слова, ощутив его кажущееся искренним спокойствие, мне действительно стало немного легче.

— Но… как я могу быть связана с вами? — спросила я. — Я обычная девушка.

Каэл кивнул, словно ожидал этого вопроса, словно знал, что я спрошу именно об этом. Он повернулся всем телом лицом к алтарю, величественному и холодному, и, не отрывая от него взгляда, медленно произнес:

— Все дело в древних свитках, Милана. В пророчестве, которое веками хранилось в нашей семье, передаваясь от отца к сыну. Оно было написано много веков назад, и до сегодняшнего дня мы считали его лишь красивой сказкой, легендой, но… Ты изменила все.

Пророчество. Это слово прозвучало, как раскат грома в тихий летний день. Я всегда считала пророчества всего лишь сказками, красивыми, но бессмысленными легендами, придуманными для того, чтобы утешить людей в трудные времена, дать им ложную надежду на светлое будущее. Естественно, мы изучали это в институте, но я никогда не считала что “пророчество” — это что-то серьезное. Тем более я в другом мире, и те, что я знала, пророчества были явно не про меня.

— В свитке предсказано пришествие Долгожданной, — продолжил Каэл, не отрывая взгляда от алтаря, словно пытаясь там найти ответы на свои вопросы. — Девушки, в чьих жилах течет кровь, наделенная невероятной, невообразимой силой. Силой, способной исцелить землю, спасти наш клан от неминуемой гибели, развеять тьму, поглощающую мир. Силой, способной изменить саму реальность.

Он медленно повернулся ко мне, и в его глазах я увидела не отблеск надежды, как мне показалось вначале, а скорее отчаянную мольбу, устремленную в самое сердце.

— И свиток говорит, что этой девушкой являешься именно ты, Милана.

Я замерла, словно в меня ударила молния. Слова Каэла эхом отдавались в моей голове, перебивая друг друга, искажая смысл. Долгожданная… избранная… спасительница… Я? Невозможно. Это какая-то чудовищная ошибка, злая шутка.

— Нет… это какое-то недоразумение, — прошептала я, чувствуя, как дрожат губы. — Я не могу… Я не знаю, о чем вы говорите. Я не верю вам.

Меня охватило смятение. Я чувствовала себя маленькой, слабой, потерянной. — Я… я не хочу, — прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают предательские слезы отчаяния. — Я не могу. Я не знаю, как это сделать.

В этот самый момент Бэдбой, словно почувствовав мое потрясение, сделал шаг вперед. Он смотрел на меня своим словно высеченным из камня лицом, своим пронзительным, обжигающим взглядом, и в этот раз, как мне показалось, в глубине его темных глаз я увидела проблеск… сочувствия? Или это просто моя разыгравшаяся фантазия, мой отчаянный поиск хоть какой-то поддержки в этом непонятном мире?

— У тебя нет выбора, Милана, — произнес он тихим, но твердым, непоколебимым голосом, от которого по коже пробежали мурашки. — Судьба уже выбрала тебя. И ты не можешь от нее отказаться.