Мастер врат (СИ) - Кас Маркус - Страница 54

Внутри Клементьева буря лишь разгоралась, тем не менее. Эмоции пробили защитный барьер и беспрепятственно полились наружу.

И вот тут уже стало ощутимо неприятно. В какой-то момент я уже подумал о жёстких мерах, но тут в кармане затеплился какой-то из камней. Обжигающий жар меня привёл в чувства, и я начал черпать силу.

Прямиком из Клементьева, бьющегося в судорогах.

На меня выливались годы и годы такого отчаяния, что выть хотелось. И злобы, связанной с этим страшным чувством. И всего, что за собой повлекла слабость. Вся цепная реакция, все моменты, связанные с этим, вся тьма…

Вот нормальных магов пугает сила смерти, некромантия, да те же тени в конце концов. Ну, что там таилось. А для меня всегда ужас крылся в отчаянии. Настоящая тёмная магия.

И я столкнулся с этим лицом к лицу.

Ведь в отчаянии люди способны на такое, что отступает сама смерть. Ведь конец — это хоть какой-то результат, а тут же — бесконечная бездна.

И на миг, очень краткий и невыносимо длинный, эта бездна меня поглотила.

Клементьев выжигал себя, свой дар. Он потерял контроль, поддавшись отчаянию. И это усилило его в несколько раз, как всегда и бывает перед истощением. Последняя попытка избавиться от груза, который он сам на себя и взвалил.

Я не мог встать, да вообще пошевелиться. Чтобы банально влепить пощёчину и хоть как-то сбить интенсивность потока силы. Пожалел на мгновение, что оставил ассасина дома, но отчего-то именно эта мысль вернула мне способность разумно мыслить.

Это всего лишь магия. А передо мной всего лишь человек.

Умирающий человек.

Я расслабился. Ногу обожгло, камень нагрелся до предела, вбирая в себя поток. Я лишь пропускал его через себя, прикусив губу до крови. Кажется, я разодрал себе ладони, вцепившись в них ногтями.

Чёрт с ним, заживлю. Главное — выстоять. Секунду, минуту, час…

— Хра-а-а, — прохрипело откуда-то.

Непонятно, кто из нас произнёс этот звук. Вроде не я… Но всё закончилось.

И я даже остался с целыми штанами. Почему-то на это в первую очередь я проверил. Карман не прожгло насквозь. Ну хоть переодеваться не нужно.

— Хра-а-а, — повторил Клементьев, всё же это был он.

— Андрей Савельевич? — я скорее хотел убедиться в способности говорить, чем привлечь его внимание.

И моя речь пока оставляла желать лучшего. Я вытер губы от крови и взглянул на мужчину. Внешне ничего не поменялось. Да и не могло — такое не откатить назад, пожирающая тёмная сила не даёт шансов вернуть всё как было.

Но что-то всё же было иначе.

Глаза. В них я увидел смесь удивления, страха и… облегчения, пожалуй.

— Кто вы? — в который раз спросил он, еле совладав с голосом.

— Александр Лукич, — в который раз ответил я. — А вот теперь не помешает выпить кофе.

Благо такое простое предложение вернуло его к жизни. Клементьев поднялся, позвал племянницу и попросил принести напитки. Ему явно сейчас было очень нужно было заняться чем-то обыденным и понятным.

Я в это время достал из кармана горячий от магии обсидиан. Отчаяние.

И пока хозяин и девушка суетились, сначала убирая с журнального столика, а затем и накрывая его, я откровенно, как говорят в приличных обществах, пребывал в крайней степени изумления. Был ошарашен, в общем.

Я не применял силу, а забрал её. И не магию носителя, а совсем другую. Клементьев точно не был дуалистом, но его переполняло отчаяние. Такой концентрат, что словно стал вторым аспектом. Все эти годы он собирал отчаяние по крупицам и бережно хранил, все усиливая и усиливая.

Либо я совершил какое-то великое научное открытие, либо…

Либо чудеса просто случаются.

То есть и так это работает? Под завязку напитанный обсидиан говорил именно об этом.

— Александр Лукич, прошу, — отвлёк меня от мыслей хозяин, измученно улыбаясь и указывая на чашку, от которой исходил пар и аромат.

Девушка ушла, а мы долго молчали, неторопливо попивая кофе.

— Я должен извиниться, — первым нарушил тишину Клементьев. — Я многое должен сделать, но сначала — извиниться. Перед многими людьми. Если позволите, сначала я сделаю это, постараюсь исправить сделанное. А потом забирайте. Это возможно?

Сколько меня уже причисляют к тайной службе… За Баталова отлично работают и другие, впору самому удостоверение у него просить, ему и делать ничего не придётся. Подумав об этом, я улыбнулся. Роману Степановичу это точно понравилось бы.

— Это возможно, — кивнул я.

Да к чёрту что-то объяснять. Сам он выбрал свой путь, никаких проклятий, ментальных воздействий и подобного не было. Пусть думает, что за ним пришли. Собственно, я и пришёл.

— И начну с самого начала. Сегодня же отправлюсь к Владимиру Ивановичу.

— Может, не стоит…

Хлебникова стоит хотя бы предупредить. Его боль не утихла, вздумает, что снова измываться явился.

— Надаёт по роже — и будет прав! Пусть. Но я должен, понимаете? Обязан это сделать. Иначе… Всё вернётся, — он понизил голос, и в его тоне появились нотки страха.

Я понимал. Ему и угрожать не надо было ничем. Сняв весь этот огромный слой заблуждений, я открыл и правда страшное. Если его не исправить, точнее не попытаться исправить, то не останется больше ничего.

— И я всем расскажу, что… врал, — это ему уже далось сложнее. — Что опорочил имя человека просто из… собственной злобы. Хуже мне уже не будет.

— Будет лучше.

Тяжело, очень тяжело. Но лучше, в этом я был уверен.

— Но всё же прежде чем нанести визит, лучше это согласовать.

— Он откажет, — помотал головой Клементьев. — И его можно понять. Прошу меня извинить, — решительно поднялся Андрей Савельевич. — Но мне пора. Оставьте адрес, куда мне следует явиться. Клянусь силой, я прибуду, как только закончу с этими делами.

Такой шутки Баталов явно не поймёт… С чем он заявится? Я подлец, сажайте меня? Боюсь, глава тайной канцелярии не оценит.

— Просто позвоните, — я быстро написал свой номер на первой попавшейся бумажке. — И я вас всё сопровожу к Владимиру Ивановичу.

— Как пожелаете, — он пожал плечами. — Отправляемся?

— Отправляемся…

Хлебникова предупреждать я всё же не стал. Да как такое сообщить? Мастер от одного упоминания имени приходил в такое состояние, что хоть лекарей вызывай. Так что я решил сгладить встречу своим присутствием. И уговорил Клементьева подождать, пока я переговорю с Владимиром Ивановичем.

Тот меня послушался и отлично выспался, при этом успев-таки огранить новый топаз и остальные. И так обрадовался моему прибытию, что я едва смог вставить слово.

— Вы только не переживайте, но у меня к вам просьба, — осторожно начал я. — Выслушать.

Такая себе идея начинать с «не переживайте», но и ситуация необычная. К счастью, мастер-ювелир лишь заинтересовался. Правда, когда я сделал знак и причина всех его бед явилась, Хлебников переменился в лице. Во взгляде появилась ярость. Ну всё лучше, чем нервы.

— Сволочь! — кинулся старик на обидчика.

Потасовка получилась не самой эффектной. Хлебников колотил Клементьева, но не то чтобы сильно. А второй не сопротивлялся, только покорно склонял голову и иногда морщился от болезненных попаданий.

Владимир Иванович быстро выдохся.

И тогда Климентьев заговорил. Тихо и внешне почти безэмоционально, но честно. Что сделал, каким идиотом был, и что постарается исправить, как сможет. Что вправе мастер его хоть убить.

Пока шла эта исповедь, рядом со мной объявился Таринду. Дух шамана внимательно всмотрелся в бывшего заклятого врага его друга и цокнул:

— А я-то всю жизнь полагал, что это я умею демонов из людей изгонять… Такого бы просто прибил. Чтобы не мучился.

— Я бы тоже прибил, — хмыкнул я. — Так уж получилось. А демонов изгонять лучше всего получается у тех, кто их кормит, уважаемый Таринду.

— Тури, зови меня Тури, князь демонов, мы же договорились.

— Как и о том, что я не князь демонов, — рассмеялся я. — Приглядывайте за ним, хорошо? — кивнул я в сторону Хлебникова.