Мастер врат (СИ) - Кас Маркус - Страница 12

— Ну хоть чина не лишили, не посмели, — горько усмехнулся он, говоря, что из научного сообщества официально его не изгнали.

Когда Клементьев написал тот самый труд, Хлебников было воспрянул. Потому что ну никак коллеги не могли поддержать подобное. И не поддержали, но и призывы мастера обличить обманщика прилюдно — проигнорировали.

Какая-то совершенно абсурдная и жуткая история.

После этого Владимир Иванович вновь попал в лечебницу, в этот раз почти на год. Душевное равновесие его окончательно пошатнулось. Благодаря исключительному дару Бажена Владиславовича удалось восстановиться.

Но больше бороться Хлебников не стал. Плюнул на всё и занялся тем, что ему нравилось. Изучал, создавал изумительные изделия и открыл музей. Научные работы перестал публиковать. Обиделся на коллег всё же.

— Приношу свои извинения, что невольно вынудил вас вспомнить такое, — искренне сказал я.

— Да ну что вы, — расплылся в улыбке мастер. — Вы же ничего не знали. Да и я думал, что давно уже пережил и забыл всё это. Ан нет, оказывается, не отпустило.

Безусловно, не всё можно простить и забыть. Когда вот так, без объяснений, разрушают твою жизнь — о каком вообще прощении может идти речь? Объяснения не могут оправдывать подобную подлость, но хотя бы причина будет понятна.

Я вспомнил про песнь прощения ассасинов и улыбнулся. Пожалуй, какой-то вид прощения может помочь.

Желание навестить Клементьева стало более настойчивым.

— А знаете, спасибо вам, ваша светлость…

— Александр Лукич.

— Александр Лукич. Спасибо. Выговорился и будто чуть вроде отпустило. Я же об этом никому и не говорил, — удивился он. — Всё думал, глупость же. Да и жаловаться неприлично на такое.

— Да вы и не жалуетесь.

— Верно. Просто понять никак не могу — почему? Не может же быть так, что только по причине подлости человека? Я же ему ничего сделал, учил его, по его же просьбе.

И таким он на меня непонимающим детским взглядом посмотрел, что внутри зашевелилась ярость. Он даже не злился на Клементьева, он возмущался несправедливостью.

— Он ответит за всё, — пообещал я.

— Ах, — снова по-доброму улыбнулся мастер. — Благодарю вас за эти слова. Но я же знаю, как всё устроено… Неважно, я вас совсем заболтал своим ворчанием. Вы же не за этим пришли, Александр Лукич. Так чем я могу вам помочь?

— Настоящими знаниями, конечно же. Расскажите мне про камни аспектов.

— С удовольствием! — Хлебников вскочил и приглашающе показал на дверь во двор. — Расскажу и покажу, если пожелаете.

Упрашивать меня не пришлось.

Мастер привёл меня в святая святых. Свою ювелирную мастерскую. То самое небольшое строение с черепичной крышей. Всё здесь говорило о страсти Хлебникова. Добрую часть приборов я не опознал, но все они сверкали чистотой и расставлены были чётко по своим местам. Вообще тут идеальный порядок соседствовал с творческим бардаком.

Ну прямо как у меня в лаборатории.

А центральное место на стене занимало что-то вроде картины. Только вместо живописи внутри рамы находились драгоценные камни. Все восемнадцать штук, прикреплённые кругом, как я и увидел в будущем артефакте. Символично, магия замыкается, хоть за границей есть и иное.

— Всю жизнь собирал, — с трепетом прошептал старик.

Я даже немного ошалел от его доверчивости. Передо мной было сокровище не только для души мастера-ювелира, но и натуральное. Пусть я не на высочайшем уровне разбирался в камнях, но стоимость увиденного явно была внушительной. Очень внушительной.

— За этого отдал родовое поместье, — без капли сожаления указал он на бледно-зелёный. — Александрит удивительной чистоты. Вообще александриты не самые дорогие, но этот красавец…

Его восхищение передалось и мне. Грани завораживали сиянием, а глубина небольшого камня была такой, будто там целый океан. Действительно удивительный экземпляр.

— Его ещё называют мертвенно-бледным. Потому что это камень некромантов, — очнулся мастер и принялся мне рассказывать. — Именно такой оттенок, чем бледнее, тем больше силы он может вместить.

Я внимательно слушал, но уже прикидывал, откуда мне взять сумму, соответствующую стоимости поместья. Тем временем Хлебников по очереди описывал каждое своё сокровище.

Пирит — кузнечество, пара природе. Медно-золотистый, с вкраплениями.

Тигровый глаз — ну конечно же анималистика. Весьма образно, можно было догадаться.

Опал — иллюзии. Радужный и переливающийся, непостоянный, как сами мороки. Очень подходящий для этого аспекта.

Последними были тёмные стороны дара.

Несмотря на учёность и сопутствующую открытость, мастер с некоторым опасением говорил про три оставшихся камня.

Гематит — смерть. Сверкающая чернота. Вызывающая в чём-то.

Морион — тени. Совсем другой чёрный — спокойный и глубокий. Как сам сумрачный мир.

И, наконец, последний. Отчаяние — обсидиан. Чёрный, с прожилками, отсылающими к столько воодушевляющей магической паре — к надежде.

Какой же девятнадцатый? Он должен быть в центре. Связывать все прочие воедино, открывая путь. Ладно, выясню, пока есть чем заняться — собрать такую коллекцию будет непросто. А ещё нужно понять, как их напитать силой.

— Скажите, а вы занимаетесь огранкой? — уточнил я.

Проще найти огранщика, чем камни нужного размера и формы.

— Безусловно, — кивнул Хлебников. — Возможно, я очень консервативен, но эту работу не доверю никому другому. Подождите…

Он перевёл взгляд с меня на ювелирную картину, затем обратно и опять несколько раз. Кажется, у него шея хрустнула от подобных упражнений.

— Вы… — он сделал несколько коротких вдохов, потом выдохнул и продолжил: — Вы собираетесь использовать их все, верно? Вы собираетесь создать артефакт всех аспектов?

Учитывая, что он мне открыл главную свою ценность, я тоже не стал скрывать. Да и вообще почувствовал, что ему можно доверять. Есть люди, которых непросто раскусить даже обладателям высшего ранга ментала и большого опыта. А есть те, что словно открытые книги, как стоящий передо мной старик. Был ли риск? Был.

Я медленно кивнул.

— Невероятно! Это же… — Хлебников заметался по помещению, а затем присел на табурет возле стола и так распахнул глаза, что они стали размером с пол лица. — Нет. Вы же водник. Простите, ваша светлость, не хочу оскорбить. Но для создания подобного вам понадобятся тёмные маги.

А он неплохо разбирался в тонкостях артефакторики. Впрочем, те, кто занимался магическими камнями, должны были знать хотя бы основы. Ведь именно эти мастера готовили камни для артефакторов. Как каменщики вкладывали силу в изделие, так и ювелиры могли повлиять на результат.

— У меня есть всё необходимое, — уклончиво ответил я. — Но без вашей помощи мне не обойтись.

Приукрасил, конечно. Можно было отыскать и материал, и огранщиков, раскидать заказы по разным специалистам. Вариантов много, как осуществить задуманное. Но мне понравился этот человек. Мастер и истинный талант. В нём горел тот внутренний огонь, что и не дал сдаться. Он потерял всё, но не потерял себя.

Это дорого стоило. Нет, не так. Это было бесценно.

— Вам нужны мои камни? — вдруг встрепенулся он, как-то жалобно взглянув на сокровище.

— Нет, мне нужны ваши руки, глаза, умения и знания, — поспешил я его успокоить. — Камни я добуду.

— Мне нравится ваша уверенность, — кашлянул он. — Знаете, сколько я собирал всё это? Объездил полмира, заключал разные сделки. Иногда весьма опасные, — с гордостью намекнул ювелир. — Не подумайте, что я сомневаюсь в ваших возможностях. Но хотелось бы предупредить, что задача может оказаться не столь простой, как вам кажется. И я не про цену.

— Понимаю. Дело не в деньгах, а в друзьях.

— И правда понимаете, — подуспокоился он. — Вы же знаете, как напитывать их силой?

— А вы?

— В теории… — мастер задумался и вздрогнул. — То есть вы хотите сказать, что вы не знаете? И у вас нет камней? И вы при этом собираетесь создать артефакт?