Преданная. Хозяйка закусочной у дороги (СИ) - Лин Кира - Страница 3

— Добрый день, леди Эмилия. Я - Освальд Тримейн, старший нотариус по брачным союзам. Представляю интересы Совета в делах, касающихся заключения и расторжения браков, в особенности с участием представителей драконьих родов.

Он выговаривает каждое слово так, будто читает обвинение.

Э-эм. Драконьих родов? Это ещё что такое?

— Мы собрались здесь по официальному запросу лорда Эдриана Роквела, — продолжает нотариус, бросив мимолётный взгляд в сторону мужчины с сапфировыми глазами, — в связи с необходимостью немедленного расторжения заключённого ранее брачного союза.

Моргаю, ничего не понимая. Какой союз? Какое расторжение? Казалось бы, простые слова, а связать их воедино не получается.

Единственное, что улавливаю - злыдня зовут Эдриан Роквел. И он - мой муж. М-да-а.

— Лорд Роквел, — выговаривает Тримейн, — изложил в письменной форме ряд весомых причин, по которым дальнейшее существование данного брака считается неприемлемым.

Я резко поворачиваю голову к Эдриану. Он молчит, взгляд по-прежнему холоден. Никакого намёка на то, что перед ним сидит живая женщина, сбитая с толку, потерянная и совершенно не в курсе, что, чёрт возьми, происходит.

Что вполне логично. Он ведь видит перед собой жену Эмилию, а не Евгению Журавлёву, коей я являюсь на самом деле.

Нотариус откашливается и поправляет очки на переносице.

— С вашего позволения, я зачитаю изложенные в документе основания, — говорит нотариус, обращаясь к нам обоим.

Эдриан молча кивает, даже не взглянув в мою сторону.

Чувствую, как холод медленно расползается по спине. Пожимаю плечами, не в силах выговорить ни слова. Пусть читает. Может, я хоть пойму, что происходит.

Тримейн кивком принимает мой жест как согласие, разворачивает аккуратно свернутый пергамент, расправляет края и начинает сухо, по-официальному:

— Леди Эмилия Роквел, в девичестве Тёрнер, супруга лорда Роквела, на протяжении многих лет вводила его в заблуждение, уверяя, что желает иметь ребёнка. Однако в действительности леди Эмилия тайно принимала отвары, препятствующие зачатию, тем самым нарушив брачные обязательства и обманув доверие супруга.

Мои пальцы судорожно сжимаются в складках платья. Что? Какие отвары? Я вообще… Ну, ладно.

— Это… — начинаю было, но голос предательски срывается.

Эдриан по-прежнему сидит неподвижно. Его безупречное лицо словно высечено из камня.

Нотариус, не дожидаясь реакции, продолжает:

— Указанное действие рассматривается Советом как основание для немедленного разрыва брачного союза. Дополнительно прилагаются заявления слуг, подтверждающих наличие у леди Эмилии отваров соответствующего назначения в личных покоях.

У меня начинает звенеть в ушах. Я не знаю, о чём он говорит. Это не моя жизнь. Это не мои поступки. Но все смотрят на меня так, будто вина лежит только на мне. Неприятно. Жутко неловко. Но что я могу предпринять? Как им объяснить, что я не причем?

Эдриан медленно кивает.

— Всё верно, — стальным голосом подтверждает. — Мы много лет в браке. Я терпел, надеялся, верил словам супруги. Хотел наследника, а она… она обманывала меня. Преднамеренно. Хладнокровно.

И бросает на меня взгляд - не гневный, а равнодушный, и от этого становится ещё страшнее. Как будто я - уже пустое место для него. Он всё решил без суда и следствия.

— Я требую, чтобы наш союз был немедленно расторгнут.

Нотариус кивает, делает пометку в свитке и снова поднимает глаза.

— Леди Роквел, желаете ли вы высказаться в своё оправдание? Возражаете ли против развода?

Раскрываю рот… и тут же снова закрываю. Что я могу сказать? Я не знаю, что здесь принято, что вообще происходит. И я не… не она. Но вслух сказать остерегаюсь.

Или самое время?

Глава 5

Тихонько сглатываю и робко пожимаю плечами. И в тот же миг Эдриан вспыхивает, как сухой хворост от искры.

— Разумеется, — бросает он с нажимом, — она снова делает вид, что поражена. Отлично играет, не так ли? Конечно, Эмилии нужно удержать меня любой ценой, потому её слова не имеют значения. Но была бы умнее - могла бы выбрать способ оригинальнее, чем морочить мне голову годами.

Поднимаю подбородок, сердце стучит как бешеное. В груди тяжелеет от гнева и тоски, и я резко кладу ладонь на неё, будто хочу удержать крик, что рвётся наружу.

Странно, но это не моё. Отголоски чувств прежней Эмилии? Ей больно, по-настоящему.

— Я… — начинаю и облизываю губы. — Я не… Я вообще не… это не я…

Но никто не слушает. Эдриан и вовсе смотрит на меня, как на идиотку.

Нотариус продолжает копаться в своих бумагах. А у книжных шкафов неподвижными статуями стоят стражники, которым нет до меня никакого дела. Одиночество и отчаяние накрывают с головой.

Вот как такое возможно, а? За что силы сверху столь жестоко распорядились моей судьбой? Меня предали в прошлой жизни, а в новой нависает участь не лучше. Или…. Нет? Надо что-то предпринять!

Может, я ещё могу что-то изменить? Почему я должна молча нести чужую вину?

— Я… я не та… — пытаюсь выговорить, сбивчиво, задыхаясь, но Эдриан отмахивается от моих слов, как от назойливой мухи.

— Не слушайте её, — бросает он нотариусу с усталой раздражённостью. — Сейчас снова начнёт изворачиваться, лепить оправдания. Мы это уже проходили.

Тримейн кивает, даже не глядя на меня. Похоже, репутация у прежней Эмилии знатно подпорчена. Её никто всерьез не воспринимает. По лицам мужчин ясно, что всё уже решено, и моё присутствие - чистая формальность.

Эдриан тем временем наклоняется вперёд, и голос его меняется - становится холодно-вежливым, почти ласковым:

— Можешь не переживать, дорогая. Я не выкину тебя на улицу с голым задом. Мы всё-таки не чужие люди.

И смотрит на меня сверху вниз, как благодетель, одаривающий несчастную. А я резко поворачиваюсь и изумлённо на него таращусь. Нет, вы это слышали?!

— Ты получишь достойные отступные. Я даже передам тебе в дар тот самый дом с виноградниками, в который ты так любила ездить.

Он делает многозначительную паузу, едва заметно напрягая желваки. А когда продолжает - в голосе появляется твёрдость:

— Главное условие - больше никогда не попадайся мне на глаза, Эмилия. Я хочу забыть наш брак, как страшный сон.

У меня пересыхает во рту. Каждое его слово острым лезвием проходит по нервам. Ранит глубоко внутри. Усилием воли пытаюсь заткнуть прежнюю Эмилию с её болезненной тягой к этому жестокому мужчине. Она умерла, теперь здесь я главная.

Надо наступить на горло гордости и принять его условия. Пусть остается в блаженном неведении о том, что в теле его жены совсем чужая женщина. Ему-то что?

Нотариус слегка качает головой, словно уточняет, правильно ли он расслышал, и обращается ко мне с подчеркнуто деловым тоном:

— Леди Роквел, вы подтверждаете своё согласие на расторжение брака?

Я киваю, не глядя ни на кого, и ровным голосом произношу:

— Да, я согласна. Давайте только поскорее с этим покончим.

Тишина, которая на секунду повисает в кабинете, тут же разрывается ядовитым комментарием Эдриана:

— Признаться, я удивлен. Ждал, что будешь торговаться.

И с деланным спокойствием закидывает ногу на ногу, будто наслаждается зрелищем. Чувствую, как кровь приливает к лицу, но заставляю себя сохранить невозмутимость.

Что ж, думаю я, не такое уж и плохое начало новой жизни. Мне достанется дом с виноградниками и гарантия того, что этот надменный тип не будет совать в него нос. Шикарно же! Сама себе завидовать начинаю.

— Не вижу смысла, дорогой супруг, — ничего не выражающим голосом отзываюсь и, похоже, задеваю его самолюбие.

Эдриан бросает на меня убийственный ледяной взгляд, который выдерживаю с трудом. Под ложечкой начинает сосать. Ох, ничего себе….

Нотариус между тем наклоняется и достаёт из-под стола тяжёлую резную шкатулку из серого камня. Узор на крышке сложный и витиеватый, будто сдерживает что-то внутри. На руны похоже, но я тот ещё знаток.