Преданная. Хозяйка закусочной у дороги (СИ) - Лин Кира - Страница 11

— Нельзя расслабляться, — мрачно отзываюсь. — Надо довести дело до конца, чтобы с чистой совестью браться за другие. Пока что этот огород - наш единственный источник пропитания.

Замолкаю, потому что в этот момент куст малины начинает шевелиться. Причём так основательно, будто сквозь него кто-то пробирается.

— Ронни, ты это видишь? — громким шёпотом спрашиваю, медленно выпрямляясь.

— Я это... слышу, — отзывается она и оборачивается с вытаращенными глазами.

Шорох переходит в возню. Потом раздаётся возмущённый писк, и из кустов вылетает енот. Пожалуй, самый наглый енот, что я видела в жизни! В зубах у него огурец, судя по всему, с нашего огорода. Глаза хитро поблёскивают.

Он замирает. Мы замираем. Минута напряжённого взаимного осмотра.

Мама дорогая! Настоящий енот! Полноватый, с чуть облезлым хвостом, явно повидавший жизнь и уверенный в себе настолько, что даже не удосужился испугаться нас.

— Это... это енот? — спрашивает Ронни и нервно облизывает губы.

Зверёк словно обдумывает сказанное, глядит на нас по очереди. Потом вальяжно доедает огурец, отбрасывает огрызок в сторону. Резко разворачивается, ловко юркает под забор, подцепляет задом ведро, опрокидывает его, путается в нём… и, не переставая сражаться с вражеской тарой, скрывается за сараем.

— Это енот, — спокойно констатирую я, глядя ему вслед.

— Он ест наш урожай, — добавляет Ронни, сделав шаг назад.

— Хозяйственный какой, огурцы нашел. — Бормочу и обращаюсь к зверю: — Эй, дружок! А ты куда собрался, а?

— Может, он тут жил? — шепчет девчушка.

— Только не говори, что он уходит… — начинаю я, наблюдая, как пушистый вор с видом полноправного хозяина обходит сарай, шлёпает прямо по вскопанной грядке лука и устремляется к дому. — Молодой человек! Далеко идёшь? А ну вернись!

— Госпожа… — тянет Ронни. — Он же идёт к кухне!

— Бежит к кухне! — уточняю я, бросая грабли и срываясь с места. — Хватай его, пока припасы целы!

Енот, словно понимая, о чём мы, ускоряется, а потом и вовсе с неожиданной грацией вскакивает на крыльцо, цепляется за ручку двери, и… открывает её.

— Он умеет открывать двери?! — взвизгивает Ронни, держа в руках подол платья и перепрыгивая через две ступени сразу.

— Конечно, — пыхчу я, подбегая. — Он же енот, у него лапки загребущие!

Мы влетаем в дом следом и тут же замираем в дверях.

Енот уже навёл свой порядок на столе и гордо сидит в кастрюле. Рядом - перевёрнутая крышка, задетые ложки, рассыпанные приправы. Он облизывает лапу и даже не притворяется виноватым.

— Госпожа… — шепчет Ронни, — он обалдел?

— Нет, он устраивается! — стону я. — Слушай, енот, или как тебя там…

Зверь фыркает, с достоинством вылезает из кастрюли, спрыгивает со стола, хватает в зубы кусок хлеба с полки и, не торопясь, уходит вглубь дома.

Забирается в открытый сундук и копошится в вещах. Выкидывает часть тряпок прямо на пол и вылезает сам. После чего проявляет чудеса шустрости и потешно улепётывает под лестницу. Где именно он теперь - загадка. Но, судя по всему, жить будет с нами.

Я падаю на ближайший стул и смахиваю пот со лба тыльной стороной ладони.

— Ну всё. Похоже, мы пропали.

Глава 16

К вечеру в доме витает аромат поджаренных колбасок и свежих овощей. Мы с Ронни долго сомневались - есть или не есть подарок Ричарда Берка. Но продукты выглядят свежими, запах правильный… Да и выбрасывать жалко. — Не пропадать же добру, — хмыкаю я, переворачивая колбаски на сковороде. — Если до утра не отравимся - значит, фермеру можно доверять. Ронни закашливается и кивает, жует с осторожностью. Явно мой чёрный юмор ей не по вкусу.

После ужина мы устраиваем облаву новому соседу. Обшариваем каждый угол, заглядываем под шкафы, стучим по стенам - вдруг там тайный лаз? — Может, он уже сбежал? — шепчет с надеждой Ронни, заглядывая за занавеску. — А может, притаился и ждёт, когда мы уснём, чтобы обнести нас, — бурчу я. Но ни единого следа пушистого наглеца. Сдавшись, поднимаемся в спальню.

Ночь проходит спокойно. Почти.

Под утро меня будит звук. Скребущий, шаркающий, хлопающий. Будто кто-то открывает и закрывает ящики. Сначала я думаю, что мне это снится, но потом слышу, как Ронни в своей кровати резко садится. — Это что?.. — шепчет она. Я молча прикладываю палец к губам, натягиваю домашнее платье и выхожу из комнаты.

На первом этаже творится нечто. Один из сундуков распахнут, одежда разбросана по полу. На табурете лежит откинутая крышка от старого ящика. И посреди этого бардака - наш новый знакомый. Енот стоит на задних лапах, переворачивает книги, листает какой-то пыльный пухлый ежедневник, а потом с недовольным писком скидывает его на пол и лезет в следующий ящик.

— Эй! — не выдерживаю я. — Ты чего устроил, обормот?

Енот вздрагивает, поднимает на меня кругляшки глаз, будто говорит: «Не мешай, я занят!» — и запрыгивает на подоконник, чтобы проверить, не спрятано ли что-нибудь за занавеской.

— Кажется, он что-то ищет, — произносит Ронни, появляясь у меня за спиной. — Ага, леди Очевидность. Осталось понять, что именно. И… с каких это пор еноты умеют читать?

Енот пренебрежительно фыркает нам в ответ, спрыгивает на пол и проносится у нас под ногами с весьма деловым видом. Поймать его мы не успеваем - шустрый пухляк юркает под лестницу. Твою ж, разберу по дощечкам, но найду его нору!

Только позже. Прежде всего - хозяйство. Поручаю Ронни отмыть до блеска кухню, навести порядок на полках и в шкафах, отчистить кастрюли. А сама берусь за уборку главного зала на первом этаже.

Протираю пыль, снимаю с углов паутину, выношу во двор половик неопределённого цвета. Вешаю его на покосившийся забор.

Мою окна и подоконники. Дом постепенно начинает походить на жилое пространство. Осматриваю помещение, и на душе теплеет. Ах, я бы здесь столы расставила у окон, а у дальней стены, рядом с камином - стойку хозяйки таверны. На заднем дворе есть отличное местечко для мангала, чтобы готовить мясо и овощи на углях…. Мечты-мечты.

Пусть мне и не приходилось запускать дело с нуля, я понимаю, как это работает, и умею вкусно готовить. Сейчас это - мой единственный козырь в новом, незнакомом мире. Так почему бы не попробовать? Только сначала нужно привести дом в порядок.

Прежде, чем заняться полами, разбираю сундуки. Всю одежду отношу на второй этаж, платья вешаю в шкаф, плащи на настенные крючки, а белье аккуратно сворачиваю и отправляю в комод.

Сундуки стремительно пустеют. На дне одного из них одиноко стоит шкатулка. Я уже и прикасаться к ней побаиваюсь. Но, блин, любопытно же!

Пока Ронни с остервенением начищает кастрюли, я не удерживаюсь и заглядываю в шкатулку. Открываю, а внутри всего одна записка, аккуратно свернутая: «Можно тебя навестить?»

— О как. Не так быстро, невидимый собеседник, — бормочу я и фыркаю. Прячу записку в шкатулку и отношу ее наверх, ставлю на комод.

Наконец, дело доходит до снадобий. Поднимаю из сундука коробку с пузырьками и склянками. Это те самые снадобья, которые, по словам нотариуса, принимала прежняя Эмилия.

Их тоже отношу в спальню и ставлю коробку на кровать, перебираю флаконы, вчитываюсь в этикетки. «Стабилизирующий эликсир», «Равновесие тела», «Ночной лотос»… Изучаю описание на пузырьке:

"Мягко поддерживает циклы, не нарушая естественного хода природы."

Очень красиво и интересно, но ничего не понятно. Очевидно что-то связанное с женским здоровьем. Компоненты записаны причудливыми названиями, то ли на местном наречии, то ли вообще выдуманными. Да и откуда мне знать, что тут к чему? Вот бы сейчас интернет, прочитать статью на медицинском форуме или хотя бы вбить в поиск по названию… Э-эх-х.

В этот момент из тумбочки доносится знакомое дребезжание. С этой шкатулкой меня когда-нибудь удар хватит, честное слово!

Торопливо открываю её. Новая записка аккуратно свернута и пахнет…. женскими цветочными духами. Так-так-так!