Белые медведи навсегда (ЛП) - Прайс Элизабет - Страница 42

Его медведь доставал его, чтобы пошёл к ней, и посмотрел, что она делает такого чертовски срочного, что не может ответить на свой долбаный телефон! Но мужчина попытался рационализировать ситуацию. Если Эрин спала, она не могла ответить на звонок, и он определённо не хотел её прерывать. Точно так же, если она пыталась принять расслабляющую ванну.

Но что, если ни один из этих сценариев не верен? Что, если она попала в автомобильную аварию по дороге домой? Что, если она была теперь вся в крови, насмерть раздавленная его машиной, и ждёт, когда он приедет и спасёт её?!

Его медведь завыл от отчаяния, и Ганнер напрягся, схватившись за край стола, когда почувствовал, как его кости трескаются, пытаясь перестроиться. «Нет, не сейчас». Медведь крякнул и отвернулся. Да, он понял; волосатый засранец был недоволен. Казалось, что управлять своим зверем — это постоянная работа.

Возможно, он немного успокоится, когда спарится с Эрин. Это не могло произойти достаточно скоро; он просто не знал, как поднять эту тему. О, кстати, ты моя родственная душа, а теперь не двигайся, пока я острыми, как бритва, зубами оторву кусок твоей шеи. Ганнер усмехнулся, представив выражение её лица, если он осмелится сказать это. Он задавался вопросом, как она отнесётся к перспективе укуса. Его рука рассеянно погладила участок кожи, на котором она впилась в него своими тупыми зубами, когда они занимались любовью. Даже если она не повредила кожу, это было феноменально. Может быть, она всё-таки не откажется от небольшого укуса.

Ганнер вздохнул и потёр лицо руками. Ему нужно пойти к Директору. В очередной раз. Директор не хотел этого признавать, но он был встревожен этим делом и его заставляли как можно скорее закрыть его. Никому не нравилась идея о том, что у перевёртышей извлекают органы, а это означало, что они получают круглосуточную информацию об их успехах. Или отсутствие прогресса.

Он с трудом поднялся на ноги, вытянул конечности, насколько позволял его крошечный кабинет, и направился к лифту. Его пальцы чесались вытащить мобильный телефон из кармана. Может, ему стоит попробовать ещё раз. Было множество рациональных объяснений того, почему она не отвечала на его звонки и не перезванивала, но у него просто было плохое предчувствие.

Он сдался и нащупал телефон, когда лифт зазвонил на его этаже. Он успокоился, когда увидел внутри Рори, несомненно, жуткого судмедэксперта.

Рори одарил его скользкой улыбкой.

— Поднимаешься?

Ганнер проворчал, что да, и с тяжёлым сердцем убрал телефон в карман и вошёл.

— Как дела? — спросил Рори.

— Хорошо, — пробормотал он, не желая втягиваться в разговор.

Хотя это было не очень хорошо. Они думали, что найдут связь с другими пропавшими перевёртышами и клиникой пластической хирургии. Но, кроме их жертвы, никто из них, похоже, не подвергался там никаким процедурам. Единственный способ быть уверенным — это получить ордер на просмотр записей в клиниках, но, учитывая, что это медицинские записи, любой судья не решится что-либо предпринять, учитывая, насколько мало доказательств у них есть.

Они просто надеялись, что доктор оговорит себя.

— Как дела у твоего нового рекрута, Эрин?

Челюсть Ганнера сжалась, когда его угрюмый медведь снова оживился. Эрин не является заботой долбаного кролика.

— Прекрасно, — сказал он сквозь стиснутые зубы.

К огорчению Ганнера, Рори вышел на том же этаже и пошёл с ним по коридору. Было бы слишком грубо просто сказать: «Отвали!» Да, наверное. Его медведь проворчал возражение.

Кролик навлёк это на себя. Он был пренебрежительным и грубым почти со всеми в здании. Не говоря уже о том, что он был женоненавистником и делал неуместные замечания женщинам-агентам о том, что они уступают мужчинам. В последний раз, когда он сказал Исиде, что она должна уйти и найти себе пару для воспитания детёнышей, он получил перелом запястья и два фингала. И он пытался посеять проблемы между товарищами по команде. Волк из спецназа был милым с Эйвери, пока Рори не удалось убедить идиота, что она спала с Каттером. Будто бы! У них двоих было больше шансов ударить друг друга, чем поцеловать. Но волк этому не поверил, и с тех пор Эйвери была немного подавлена.

Так что меньше всего он хотел, чтобы этот ядовитый кролик вонзил свои когти в Эрин. Тот, кто сказал, что кролики безвредны, явно говорил о себе!

— Я слышал, был спор о том, кто первым уложит Эрин в постель.

— Ты не ослышался, — тихо пробормотал Ганнер.

— Хотя я слышал, что пари уже закончилось.

Ганнер втянул воздух и немного прибавил скорость, пытаясь скинуть с хвоста более слабого перевёртыша. К сожалению, Рори отказался понять намёк и почти бежал за ним.

— Я имею в виду, учитывая, что Диас уже заключил пари.

Его медведь возмущённо взревел. «Ложь! Все лгут!» Он точно знал, что её не было рядом с этим хитрым ягуаром-перевёртышем. Это единственное, что позволяло ему сдерживаться — тот факт, что он знал, что это неправда.

Кролик усмехнулся.

— Она пробыла здесь две с половиной недели. Она недолго держала ноги сомкнутыми.

Ну, вот и всё! Ганнер схватил кролика за горло и прижал к стене. Глаза Рори округлились, когда медведь зарычал ему в лицо.

— Ты никогда не должен больше о ней говорить в таком тоне! Ты понял меня?!

— Ганнер! — прорычал Директор. — Поставь его.

Он метнул взгляд между змеёй и кроликом-перевёртышем, разрываясь между тем, чтобы поступать правильно и делать то, что он хотел. А именно, перегрызть горло низшему перевёртышу!

— Ганнер! — прошипел Директор.

Вздрогнув, он бросил Рори на пол и перешагнул через него, чтобы добраться до кабинета Директора, не обращая внимания на злобное выражение на лице питона-перевёртыша.

Все, о чём он мог думать, это то, чтобы Эрин лучше скорей перезвонила ему.

***

Большие тёплые руки сжали её руки. Она подняла глаза, ожидая увидеть своего белого медведя, но закричала, глядя на чудовище, смотрящее на неё...

— Эрин, проснись.

Эрин моргнула и застонала, когда боль пронзила её лицо. Она не могла сдержать сдавленный вой, сорвавшийся с губ. Она чувствовала себя так, будто её сбил долбанный бульдозер!

— По крайней мере, ты жива, — сказал неприятный голос. Ух, Исида.

В тот момент Эрин не была уверена, что быть в живых — это так хорошо.

Она обнаружила, что сидит, но положила голову на плечо Исиды. Её руки и ноги были связаны верёвкой.

— Что случилось? — пробубнила она, пытаясь вытереть свой покрытый шерстью рот.

— Какие-то засранцы похитили нас. После того, как они вырубили тебя, они ввели мне какой-то наркотик. Я понятия не имею, где мы. Как твоя голова?

Эрин подняла глаза и увидела, что Исида смотрит на неё со смесью беспокойства и гнева. Исида, беспокоится о ней? Блин, как сильно её ударили?

— Не так уж плохо. У меня были головные боли и похуже.

Из-за видений она страдала мигренью, поэтому привыкла к небольшой боли в головном отделе.

— Тем не менее, нам нужно быть осторожными, если у тебя сотрясение мозга.

Эрин отстранилась настолько, насколько позволяли верёвки, и с сомнением посмотрела на Исиду.

Исида закатила глаза.

— Слушай, я сука, но не злая. Я не хочу твоей смерти больше, чем ты хочешь моей смерти.

Ну-у-у… Хорошо, прекрасно, нет, Эрин не желала ей особого зла.

Они были в простой комнате; не было окна и только одна солидная дверь. Комнату освещала единственная мерцающая лампочка. В то время как Эрин была связана верёвкой, Исида была в кандалах.

Исида увидела, как она смотрит на них.

— Серебряные, они мешают перевёртышам, знаешь ли, изменятся. К тому же это чертовски больно.

— Ты видела, кто нас похитил?

— Всего четыре перевёртыша: волк, два медведя и пума. Чёрт, я должна была учуять их появление раньше. Моя тигрица в ярости.