"Фантастика 2026-101". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Конторщиков Виталий - Страница 519

Я посмотрел на Веронику. Она кивнула и улыбчиво ответила:

— Конечно, идите. Я подожду.

Парень направился к двери, слегка прихрамывая на левую ногу. Видимо, давала о себе знать старая травма, отчего у него и были проблемы с работой.

Комната Максима оказалась совсем крошечной. Четыре шага в длину, три в ширину. Кровать у стены, стол под окном, колченогий стул, шкаф с отломанной дверцей. Всё старое, разномастное, явно собранное с миру по нитке.

На столе царил организованный хаос. Куча проводов, инструментов, каких-то деталей. Паяльник, мультиметр, пинцеты разных размеров. Схемы, нарисованные от руки на тетрадных листах.

И дрон… Небольшой квадрокоптер размером с две моих ладони. Я присмотрелся к нему внимательнее.

Корпус был необычным. Он состоял из тёмного металла с матовым отливом, покрытый тонкой сеткой гравировки. На нём были переплетающиеся линии, чем-то напоминающие руны.

— Это что за материал? — я указал на корпус.

— Сплав на основе вольфрама, — Максим осторожно взял дрон в руки. Голос стал увереннее — он говорил о том, что знал и любил. — С добавлением серебра и ещё кое-чего. Я три года подбирал пропорции.

— А узор?

— Это не просто узор, — он повернул дрон, показывая со всех сторон. — Это структура. Видите, как линии пересекаются? Каждое пересечение — это точка рассеивания. Когда магическое излучение попадает на корпус, оно не проникает внутрь, а распределяется по поверхности и гасится.

— Сам придумал? — с уважением спросил я.

В Питере я не так много общался с Пустыми, но среди своих знакомых никогда не видел похожего энтузиазма.

— Взял за основу принцип защитных артефактов, — Максим оживился ещё больше. Глаза загорелись азартом. — Тех, которые используют рядом с техникой у разломов, чтобы она не перегорала. Но артефакты делают маги, они дорогие. А я попытался найти технологическую альтернативу.

— И получилось?

— Почти, — он чуть смутился. — В теории, да. Сплав с такой структурой должен экранировать до семидесяти процентов магического излучения. Этого хватит, чтобы электроника работала вблизи разлома D или даже C-класса.

— В теории, — повторил я.

— Да, — Максим вздохнул. — Проблема в том, что я не могу проверить. Пустых не пускают к разломам ближе чем на три километра.

— Сколько ты над этим работал?

— Шесть лет.

Причём без образования, без оборудования, без денег. Собирал материалы где придётся, учился по книгам и статьям в интернете, экспериментировал методом проб и ошибок.

Человек с предрасположенностью к профессии справился бы в десять раз быстрее. А Максим потратил шесть лет.

И не сдался. А это дорогого стоит.

— Сам по себе он работает? — спросил я.

— В обычных условиях, да, — он погладил корпус дрона. — Летает, управляется, камера снимает. Но главное — это экранирование. Я проверял с обычными источниками магического излучения. Учебными артефактами, которые удалось достать. Работает.

Я посмотрел на дрон. На этот маленький квадрокоптер, в который парень вложил несколько лет жизни и всю душу.

— Если хочешь, — сказал я, — могу попробовать протестировать.

Максим замер. Уставился на меня, словно не веря своим ушам.

— Правда?

— Не могу сказать точно, когда мне удастся попасть к разлому, — я пожал плечами. — Но при первой возможности — проверю.

— Это… это было бы… — он не мог подобрать слов. Глаза заблестели пуще прежнего. — Спасибо! Спасибо вам огромное!

— Покажи только, как им управлять.

Следующие десять минут Максим объяснял. Установил мне приложение на телефон, обеспечил подключение по защищённому каналу и запустил управление через виртуальный джойстик. Всё оказалось интуитивно понятно.

— Я его заберу, — сказал я, убирая дрон в рюкзак. — Верну после теста. С полным отчётом.

— Конечно! — Максим чуть не подпрыгивал от радости. — Конечно, Глеб Викторович! Буду ждать!

Мы вышли из комнаты.

Вероника и Дружинин ждали в коридоре. Куратор стоял, прислонившись к стене, и о чём-то думал.

— Я давно не видела, чтобы Максим так улыбался, — тихо сказала Вероника. — Если честно, его настроение становилось хуже день за днём. С тех пор, как его отчислили из колледжа.

— За что отчислили? — спросил я.

Навряд ли это произошло просто так.

— Как я понимаю, на него напали, — она вздохнула. — Он стал защищаться. В итоге сломал нос одному из нападавших. А они потом оклеветали его: сказали, что он напал первым, проявил агрессию без причины.

— И директор не стал разбираться?

— Нет, — Вероника покачала головой. — Просто лишил его квоты. Пустому проще не поверить, чем разбираться в ситуации.

Знакомая история. У меня в колледже были похожие проблемы с Маратом. Поэтому я и избегал конфликтов с ним.

Приятно осознавать, что теперь Марат кусает локти. Он по статусу ниже меня. И мне нет смысла мстить за прошлые обиды. Всё решилось само собой.

Экскурсия продолжалась.

— А здесь у нас кухня, — Вероника открыла дверь в большое помещение.

Длинные столы, древние газовые плиты, раковины с облупившейся эмалью. Пахло варёной картошкой и чем-то мясным.

Несколько женщин хлопотали у плит. Гремели кастрюлями, резали овощи, помешивали что-то в огромных котлах.

— Готовим централизованно, — пояснила Вероника. — Три раза в день. Так дешевле и проще.

— На какие средства живёт община? — спросил я.

— Пятьдесят процентов выделяет государство. Остальное это пожертвования.

— Кто жертвует деньги Пустым? — Дружинин снова скептически приподнял бровь.

— Обычно родственники, — ответила Вероника. — Но у нас есть правило, что нельзя пожертвовать на содержание кого-то одного.

— Почему? — недоумевал куратор.

— Потому что очень многие отказываются от Пустых, — она немного помолчала. — В раннем или зрелом возрасте. У нас много людей из приютов. Если кто-то хочет помочь конкретному человеку, то пусть придёт и отдаст деньги лично. А анонимные пожертвования идут в общий фонд.

— Странное правило, — хмыкнул Дружинин.

— Зато так удаётся сохранить хоть какие-то отношения с родственниками, — Вероника пожала плечами. — Не у всех, но у многих. Когда человек приходит лично, он видит, как мы живём. Иногда это меняет отношение.

В этот момент две миниатюрные девушки попытались поднять мешок с картошкой. Тяжёлый, килограммов на шестьдесят. Мешок не поддавался.

Я уж было хотел помочь, но меня опередили. Дружинин первый шагнул к ним.

— Позвольте, — он легко подхватил мешок одной рукой. — Куда нести?

Девушки захлопали глазами. Одна молча показала на дверь в конце кухни.

— Сейчас вернусь, — бросил куратор и ушёл.

А девушки пошли за куратором, смотря ему в спину с восхищёнными взглядами. Конечно, у магов сил априори больше, чем у простых людей.

Я же остался с Вероникой.

— В последний месяц пожертвований стало больше, — продолжила она, когда мы вышли из кухни. — Почти в два раза. Благодаря этому смогли закупить лекарства и починить отопление.

— Откуда такой рост? — поинтересовался я.

— Появился новый спонсор, — Вероника повела нас дальше по коридору. — Из какого-то научного центра. Переводит крупные суммы каждую неделю.

Я напрягся. Поскольку мне уже доводилась сталкиваться с экспериментами над Пустыми.

— Не подскажете, кто именно?

— Думаете, это как-то связано с вами? — она посмотрела на меня с любопытством.

— Возможно, — уклончиво ответил я.

Пока не хотел рассказывать о своих подозрениях и тревожить Веронику раньше времени.

— Что ж, это не тайна, — Вероника пожала плечами. — Жертвователя зовут Анна Евгеньевна. Фамилию не помню, но могу уточнить.

Вот это поворот. Судя по всему, жертвователем оказалась моя мать. Та, что отказалась от меня в детстве, когда из-за неудачного эксперимента я стал Пустым.

И теперь выясняется, что она содержит общину Пустых. Зачем? Может, пытается загладить чувство вины за то, что отказалась от собственного ребёнка. Или же за то, что превратила многих детей в подопытных крыс.