Проданная генералу. Второй шанс для дракона (СИ) - Гольдман Сима - Страница 24

Когда он увидел меня, стоящую целой и невредимой, его лицо смягчилось.

— Элен, — прошептал он, делая шаг ко мне. — Я…

Его глаза скользнули по моему животу, и он осёкся.

Аэрон и Матью, воспользовавшись моментом, попытались незаметно проскользнуть мимо Эйнара к выходу. Но его драконья интуиция и обострившиеся чувства мгновенно уловили их движение.

— Стоять! — рявкнул Эйнар, разворачиваясь.

Его глаза полыхнули огнём, совсем как у Аэрона. В одно мгновение он оказался рядом с ними, перекрывая путь к отступлению.

— Куда это вы собрались? — голос Эйнара сочился ядом. — Разговор только начинается.

Матью испуганно вжался в стену, а Аэрон, хоть и сохранял внешнее спокойствие, напрягся.

— Эйнар, не стоит, — начал было он, но было поздно.

Гнев, копившийся в Эйнаре всё это время, наконец нашёл выход.

С яростным рыком он бросился на Аэрона, занося кулак.

— Ты… ты держал её здесь! Ты знал, где она, и молчал! — каждое слово сопровождалось ударом.

Аэрон, хоть и был готов к нападению, не отвечал на удары. Он лишь пытался блокировать самые опасные выпады, не причиняя вреда в ответ.

— Эйнар, остановись! — крикнула я, но он не слышал.

Его ярость была настолько сильной, что он не замечал ничего вокруг. Каждый удар сопровождался рычанием. Каждый выпад — ломающейся костью противника.

Матью, перепуганный происходящим, забился в угол, закрыв голову руками.

Аэрон, несмотря на все удары, держался стойко.

Не в силах больше смотреть на эту сцену, я бросилась к дерущимся.

— Эйнар! Остановись немедленно! — орала я, но бестолку.

Протискиваясь между сражающимися мужчинами, я потянулась к Матью, который всё ещё трясся в углу.

Его лицо побледнело, а глаза полны ужаса.

— Тише, тише, — прошептала я, осторожно присаживаясь рядом с ним. — Всё хорошо. Только поднимайся и беги в свою комнату. Хорошо?

Наконец он слабо кивнул и позволил мне поднять его на ноги.

Я осторожно повела его прочь от места драки, стараясь держаться подальше от дерущихся мужчин. Каждый раз, когда раздавался очередной удар, Матью вздрагивал и крепче прижимался ко мне.

Добравшись до лестницы, я подтолкнула мальчика вперёд.

— Беги, — скомандовала я. — Быстро.

Матью, как стрела, помчался вверх по лестнице. Едва мальчик скрылся из виду, как я развернулась обратно к драчунам.

Эйнар всё ещё продолжал атаковать Аэрона, который, несмотря на полученные удары, продолжал лишь защищаться.

— Эйнар! — закричала я что есть сил. — Прекрати это немедленно!

На мгновение его кулак замер в воздухе. Он медленно обернулся ко мне. Столько всего было в его взгляде…

— Он тебя поимел, — прохрипел он, наконец замечая меня. — Он это сделал с тобой?

Тут уж настала моя очередь злиться.

Я покачала головой, не отрывая взгляда от его глаз, которые я когда-то так любила.

— Как ты смеешь такое говорить⁈ — мой голос дрожал от ярости и обиды. — После всего, что между нами было, ты думаешь, что я могла…

Слёзы навернулись на глаза, но я не позволила им пролиться при нём.

Гнев вытеснил боль.

— Ты не имеешь права так говорить! — крикнула я, сжимая кулаки. — Ты меня бросил…

Я не собиралась оправдываться. Правда всё равно была на моей стороне.

Стараниями мужа и его матери я давно должна была отдать богу душу. И это был не самый плохой конец.

Аэрон, до этого молча принимавший удары, не выдержал. Его глаза полыхнули синим пламенем, и с яростным рыком он нанёс Эйнару сокрушительный удар в челюсть.

Эйнар отлетел к стене, ударившись о неё с такой силой, что посыпалась штукатурка. Он рухнул на пол, хватая ртом воздух.

— Идиот! — прорычал Аэрон.

Я застыла, не веря своим глазам.

Никогда прежде я не видела Аэрона таким разъярённым.

Он стоял над Эйнаром, тяжело дыша. Кулаки были сжаты до побелевших костяшек.

— Вставай, — процедил Аэрон, глядя на Эйнара сверху вниз. — Вставай, и я убью тебя.

Эйнар медленно поднялся, его лицо исказила гримаса боли и ярости. Но прежде чем он успел ответить, я бросилась к нему.

— Довольно! — закричала я, встав между ними. — Хватит этой бессмысленной драки!

Мой крик души наконец заставил обоих мужчин остановиться. Они замерли, глядя на меня.

— Он трахал тебя! — выплюнул Эйнар, бросая презрительный взгляд на своего, уже бывшего, друга.

Я наконец смогла успокоиться и взять себя в руки.

Если кто и трахнул нас всех, так это моя свекровушка.

— Любовь моя, — но любви я никакой уже не чувствовала, — посмотри внимательнее на мой живот. Разве за месяц тут он мог так неплохо вырасти, как на дрожжах? Уверяю тебя, что нет.

— Но… — Эйнар попытался вставить слово, но я его тут же оборвала.

Не на то настроение он нарвался.

У беременных могут быть свои загоны и припадки злости. В этом уж я была уверена.

— Так вот, советую тебе проконсультироваться с лекарями и повитухами на этот счёт. А заодно спросить у любимой матушки, почему твою беременную жену ночью вытаскивают из супружеской постели и продают по твоему же, заверенному печатью, письму. Как только найдёшь разумный ответ — прилетай… А теперь… Убирайся прочь!

И я наконец почувствовала облегчение.

41

Эйнар не торопился уходить. Он считал, что в своем праве требовать что-то от меня, а у меня… У меня не было никаких уже сил на это.

Я столько нервничала и переживала, что сама поражалась, как еще не получила бонусом нервный тик.

Не дожидаясь ответа, развернулась и почти выбежала из холла. Ноги сами несли меня к выходу, прочь от этого кошмара, от этих лживых обвинений, от мужчины, которого когда-то любила.

Свежий воздух ударил в лицо, когда я выскочила на улицу.

Ветер трепал волосы, хлестал по щекам, стирая непрошенные слезы и пытаясь привести в чувство. Я жадно хватала ртом прохладный воздух, пытаясь унять дрожь во всём теле.

Оказавшись на крыльце, я остановилась, опираясь на резные перила. Солнце слепило глаза, но я не отворачивалась. Пусть его лучи обожгут меня, как обожгли сердце слова Эйнара.

— Элен, подожди! — донёсся сзади голос мужа.

Но я лишь крепче сжала перила, не оборачиваясь. Внутри всё кипело от обиды и гнева.

Как он мог?

— Ты предал меня и, видимо, не раз, — прошептала я, но ветер унёс мои слова.

Сделав несколько глубоких вдохов, я спустилась по ступеням. Ноги сами понесли меня в сторону сада — туда, где можно было укрыться от чужих глаз. Где можно было побыть одной.

Я шла, не разбирая дороги, пока не наткнулась на увитые плющом стены старой беседки.

Не лучшим выбором было спрятаться от всех подальше, но мне нужно было побыть одной. Совсем одной.

Забравшись внутрь, я опустилась на каменную скамью.

Слёзы, которые я так долго сдерживала, наконец прорвались наружу. Они текли по щекам, смешиваясь с солёным ветром, который проникал сквозь листву.

Я уже не сдерживалась и рыдала навзрыд, содрогаясь всем телом. Боль внутри была такой острой, что казалось, сердце разрывается на части.

Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.

Как мог усомниться в моей верности?

Ничего не оставалось кроме боли и разочарования. Я оплакивала не только предательство Эйнара, но и разрушенные мечты, разбитые надежды, потерянное доверие и убитую любовь.

Постепенно рыдания стали затихать, превращаясь в тихие всхлипы. Я вытерла мокрые щёки тыльной стороной ладони, чувствуя, как саднит в горле от слёз и щиплет в носу. В груди всё ещё ныло, но эта боль уже не была острой. Она стала глуше, будто покрылась защитной коркой.

Но я чувствовала странное облегчение.

Прижав руку к животу, я почувствовала лёгкую щекотку внутри.

Надо же, он как будто чувствовал всё.

Мой ребёнок, мой малыш… Единственное настоящее, что осталось в этом мире лжи и предательства. Он нуждался во мне сильной, спокойной, уверенной.