Проданная генералу. Второй шанс для дракона (СИ) - Гольдман Сима - Страница 17

Колокольчик на столике так и остался нетронутым. Я не хотела никого беспокоить.

Шла медленно, прислушиваясь к каждому шороху. Не хотелось ни на кого наткнуться тут. Особенно на мрачного хозяина замка.

Коридоры, залы и галереи сменяли друг друга бесконечной чередой. Огромные гобелены с изображением древних битв и празднеств смотрели на меня со стен. Пыльные канделябры хранили память о давно минувших днях, а может и столетиях.

Насколько мне было известно, годы жизни драконов разительно отличались от срока, отведенного на человеческую жизнь. Только истинная пара дракона перенимает его долголетие, а потом всё как в страшной сказке. Жили они долго и счастливо и умерли в один день…

В одном из переходов я наткнулась на винтовую лестницу. Она уводила вниз, в недра замка. Любопытство пересилило страх, и я начала спускаться.

Внизу было заметно прохладнее. Так, что я порадовалась надетому теплому халату.

Внезапно я услышала голос.

Прислушалась.

Говорил один. Это был Аэрон. Но казалось, что обращается к кому-то.

Голос доносился с конца темного тоннеля.

Сердце забилось чаще.

Я сделала шаг вперед и застыла всего на миг.

Любопытство оказалось сильнее. Осторожно, стараясь не шуметь, я подкралась ближе.

За дверью раздавались шаги. Кто-то ходил взад-вперед. Я прижалась ухом к прохладному камню, пытаясь разобрать слова, но голос звучал очень тихо.

— Я отомщу за всех вас, — прокричал Аэрон.

Раздался грохот, и с потолка посыпалось.

Что ж, любопытство не порок, а большое свинство. Поэтому пришла пора делать ноги. Решив, что на сегодня достаточно, я развернулась, чтобы уйти. Но в этот момент за спиной послышались тяжелые шаги.

Я замерла, прижавшись к стене. Сердце колотилось как сумасшедшее. Шаги становились всё ближе.

Бежать было уже некуда. Я не успею проскользнуть к лестнице.

— Вот и попалась, — низкий бархатный голос раздался совсем близко.

Каждая клеточка моего тела застыла от страха. Я замерла, не в силах пошевелиться.

Аэрон медленно обошёл меня, как хищник, играющий с жертвой.

Его глаза сверкали в полумраке коридора, а на губах играла знакомая улыбка, от которой пробежал мороз по коже.

— Что же ты здесь делаешь? — не стоило обманываться, его голос больше напоминал сталь.

Я сглотнула ком в горле, пытаясь собраться с мыслями.

— Не могла уснуть, — ответила тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Решила прогуляться.

Он приблизился почти вплотную, и я почувствовала его дыхание на своей коже. Он повел носом по моим волосам и шумно вдохнул.

— Прогуливаться в такое время опасно, — прошептал он, наклоняясь к моему уху. — Особенно когда подслушиваешь чужие разговоры.

Я напряглась, но постаралась сохранить спокойствие.

— Я не подслушивала.

Его рука медленно скользнула по моей талии, заставляя замереть от ужаса.

— Не лги мне, — произнес он тихо. — Терпеть не могу ложь.

В его глазах вспыхнул опасный огонёк.

Одно неверное слово, и всё может закончиться очень плохо.

— Я… — всё же растерялась. — Мне жаль, но я просто…

Аэрон медленно растянул губы в улыбке, затем отступил на шаг.

— Похоже, у тебя отсутствует инстинкт самосохранения.

Это точно.

— Простите.

— Хочешь узнать, кого я собираюсь уничтожить и отомстить?

30

Я молчала, понимая, что любое слово он может использовать против меня.

Аэрон продолжал изучать меня своим пристальным взглядом, как будто бы пытался прочитать мысли.

— Молчишь? — его голос звучал почти ласково. — Правильно делаешь. Иногда молчание — золото.

Тут он был прав.

Я с трудом сглотнула, стараясь не выдать своего страха.

Он наклонился еще ближе. Его дыхание обжигало даже душу.

— Знаешь, — прошептал он, — свидетели долго не живут. Но ты… ты другая.

Его пальцы скользнули по моей руке, вызывая волну мурашек.

— Я не хочу знать никаких тайн, — тихо произнесла я.

Аэрон выпрямился, его взгляд стал еще более заинтересованным.

— Ложь, — произнёс он. — Все хотят знать тайны. Особенно такие любопытные птички, как ты.

Он сделал шаг назад, разрывая контакт, и я смогла наконец выдохнуть.

— Я жестокий убийца, на руках которого, вероятнее всего, тысячи смертей, и это не предел, — сказал он, глядя куда-то в стену. — Я убивал, убиваю и буду убивать. Уничтожать целые кланы. Забирать их женщин и детей в плен или продавать в рабство.

Он выдержал паузу, наслаждаясь моим ужасом.

— Страшно?

— Страшно! — не выдержала я.

— Я не мечтал стать маньяком, который получает удовольствие, лишая других жизни или наслаждаясь мучениями женщин и детей, — его губы изогнулись в опасной улыбке. — Меня заставила жизнь.

Я молчала, понимая, что лучше промолчать. Да и так выше вероятность показаться умнее.

Аэрон долго смотрел на меня, словно решая, стоит ли продолжать эту минутку кровавых откровений.

Мороз пробежал по коже, а внутри всё сжалось от ужаса. Живот скрутило болезненным спазмом, но я стояла неподвижно, как окаменевшая.

Его слова эхом отдавались в моей фантазии, рисуя картины невообразимых страданий. Тысячи смертей… Рабство…

Я чувствовала, как кровь отступает от лица, как холодеют пальцы. Но продолжала молчать, боясь сказать что-то не то.

Аэрон продолжал наблюдать за мной, как хищник, изучающий реакцию своей добычи. В его глазах читалось странное удовлетворение от того эффекта, который произвели его слова.

— Ты боишься меня, — не спросил, а констатировал он. — И правильно делаешь.

Я с трудом сглотнула, пытаясь унять дрожь. В горле пересохло, а язык будто прилип к нёбу.

— Но знаешь что? — внезапно его голос изменился, стал почти мягким. — Ты всё ещё здесь. Стоишь передо мной. Не пытаешься убежать. Почему ты не бежишь от меня?

Он сделал шаг ближе, и я почувствовала, как стало трудно дышать.

— Мне некуда бежать, — сглотнула я ком в горле.

Это, по крайней мере, было честно.

Домой самостоятельно не добраться. Денег расплатиться не было. Но даже если представить, что каким-то чудесным образом я доберусь до континента, там тоже некуда идти. Свекровь не даст мне жизни. Уверена, что ее стараниями Эйнар решил сослать меня.

Что ж, поделом. В будущем меньше буду доверять людям.

— Ты говоришь правду, — прошептал он. — Но знаешь, в твоей честности есть что-то… притягательное.

Я замерла, не зная, как реагировать на его слова.

Притягательное?

Да он чертов маньяк, который упивается людскими страхами.

Я молчала.

Аэрон приблизился вновь.

Я стояла не шевелясь, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. От него можно было ожидать чего угодно. И единственное, что мне оставалось — это сохранять хладнокровие и ждать. Ждать, когда он сам решит, что делать дальше.

Его взгляд скользнул по моему лицу, и на мгновение мне показалось, что в его глазах промелькнуло что-то человеческое.

Его лицо оказалось непозволительно близко.

Аэрон не дал мне времени на реакцию. В одно мгновение его губы прижались к моим в жестком, почти жестоком поцелуе. Его руки обхватили мою талию, прижимая к твердому телу.

Я застыла, окаменев. Все мышцы будто парализовало.

Стиснув зубы, я пыталась не выдать своего отвращения. Его губы были настойчивыми, грубыми, а язык пытался проникнуть глубже.

В голове проносились панические мысли, но тело отказывалось подчиняться. Я чувствовала, как его дыхание становится тяжелее, как усилилось давление его рук.

Пальцы Аэрона впились в мою кожу сквозь ткань халата. Я могла только стоять, стиснув губы и молясь, чтобы это поскорее закончилось.

О том, чтобы вырываться или уж тем более ударить его, речи даже не шло. Убьет ведь непременно.

В какой-то момент он отстранился, тяжело дыша. Его глаза горели синим огнем, а на губах играла довольная улыбка.

— Видишь, — прошептал он, — все не так страшно, как казалось.