Системный Друид. Том 4 (СИ) - Ло Оливер - Страница 46

— Над графствами два герцогства. Аренвальд на севере, Лормен на юге. Открытой вражды между ними нет, но и дружбой их отношения не назвать. Пограничные споры, торговые трения, придворная возня — обычная ситуация, если верить лекциям по политической истории.

— А Академия?

— Нейтральная территория, — Луна сказала это с заметной гордостью. — Признаётся всеми сторонами. Ни один герцог не станет трогать Академию, потому что половина их советников и дворцовых магов оттуда вышла. Мы стоим на землях, которые не принадлежат ни одному дому, и это закреплено хартией. Подписали оба герцога и все графы больше двухсот лет назад.

Логично. Институт, выпускающий магов, слишком ценен, чтобы его делили.

— Де Валлуа в этой раскладке кто?

Луна чуть замедлила шаг.

— Средний дом, если смотреть в рамках общей картины. Звёзд с неба не хватают. Но в последние годы их ресурсы растут заметно быстрее, чем ожидалось. Новые рудники, торговые договоры, расширение земель. Маркус как-то обмолвился, что гильдия получает от них всё больше заказов, причём дорогих. Амбиции у молодого де Валлуа превышают то, что его дом пока может себе позволить, и это уже замечают. Сам понимаешь, такое не может оставаться без внимания.

Я промолчал. Амбиции Райана де Валлуа я видел вблизи, в рухнувших штольнях и в следах звероловов на тропах Предела, и слова Луны ложились на картину, которую я собирал по кусочкам, ровно и плотно. В целом я в своих предположениях был довольно близок к тому, что мне сейчас рассказывала девушка.

Тропа вывела нас к ельнику, где снег лежал рыхлее, и деревья смыкались плотнее. Луна отвела рукой еловую ветку и стряхнула мне на плечо горсть снежной крошки. Я не стал отряхиваться — пусть тает, невелика беда.

— А леса? Есть места вроде Предела?

— Есть, — Луна крепко задумалась, видимо, вспоминая мировую карту и что говорили ей на лекциях. — Предел — не единственный, но один из крупнейших. Большинство диких лесов в регионе давно освоены, от них осталась, по сути, кожура. Их вырубили и застроили, сквозь них проложили дороги. Полноценных, с собственными Хранителями, таких осталось мало. На северных территориях Аренвальда стоит Туманный бор, про него рассказывают, что деревья там двигаются ночью. На восточном побережье, за владениями Крейнов, лежит Солёная пуща. Выросла на скалах над морем, её корни уходят в морскую воду. Каждый такой лес, по слухам, живёт по собственным законам и не пускает чужих глубже порога.

— Хранители у них есть?

— Не знаю, — Луна ответила прямо. — Про Хранителей в Академии говорят мало. Титул признаётся, но детали передачи, рамки обязательств, границы полномочий — ничего из этого в учебниках нет. Мастер Виттоли однажды упомянула, что Хранители связаны с лесом чем-то вроде контракта, но подробностей она сама, кажется, не знала. Возможно, просто никто этим особо и не интересуется, — пожала она плечами.

Это стоило запомнить. Соглашение, о котором обмолвился дед, видимо, существовало не только в Пределе. Система, связывающая людей и лес, была шире одного места и одной семьи.

— Теперь главный вопрос, — я посмотрел на Луну. — Что ты знаешь о друидах?

Она ответила не сразу. Мы прошли ещё шагов десять в молчании, и только потом Луна заговорила.

— Меньше, чем хотела бы. В Академии друидизм идёт курсом исторической магии, на втором году, один семестр. Были такие, давно. Практиковали магию через прямую связь с природой, минуя конструкты и рунные матрицы. Часть профессоров считает это примитивной формой манипуляции маной. Виттоли и ещё пара преподавателей говорят, что это просто параллельный подход, равноценный академическому. Где правда — я до сих пор не разобралась.

— А современных друидов Академия встречала?

— Ни одного, — она покачала головой. — Они не приходят за дипломами и не регистрируются в гильдиях. Появляются где-то среди природы, связанные с дикими лесами, вроде вашего Предела. Загадочны и непредсказуемы, и если верить рассказам, способны на вещи, которых академическая магия объяснить не может. Но при этом говорят, что у них много ограничений.

Её взгляд соскользнул к моим запястьям, где серебристый орнамент Ивары мерцал под рукавами, и в этом взгляде висел вопрос, который она пока задавать не стала. Умница. Не все стоит спрашивать вслух.

— У тебя конкретная цель? — сказала Луна.

— Я собираю информацию. Просто привычка.

— Привычка, ага, — она хмыкнула, но давить не стала, и я это оценил.

Разговор перешёл на тему магии. Тут Луна оживилась и заговорила увереннее, сразу было видно, что магия ей нравится, и она в это погрузилась достаточно глубоко.

— Академическая магия строится на конструктах. Маг формирует структуру из маны, каркас, по которому энергия течёт в заданном направлении, с заданной силой и заданным эффектом. Рунные матрицы задают форму, маг заполняет её содержанием. Чем сложнее матрица, тем точнее контроль, но и тем больше энергии уходит на поддержание самой структуры.

Я слушал и сравнивал это со своими ощущениями, когда призывал лозу или Когти Грозы. Структуры в академическом понимании у меня не было. Система не строила каркасов и не рисовала матриц, она просто показывала способность, и я обращался к ней как к инструменту, который сам знает, что делать. Проще некуда, что-то естественное, как дыхание — часть меня, без которой я себя буду ощущать уже другим.

— А стихии?

— Четыре основных, — Луна подняла руку и загнула пальцы. — Огонь, вода, земля, воздух. Плюс производные. Молния считается ветвью воздуха, лёд относится к воде. Металл идёт от земли, но их выделяют в отдельные дисциплины на старших курсах. У каждого мага есть предрасположенность к одной-двум стихиям, редко к трём. От неё зависит, какие конструкты даются легче, а какие тянут энергию мешками. У меня огонь и частично лёд, что необычно, потому что их считают противоположными.

— После цветка? — заинтересовался я.

— До цветка я еле тянула огонь на уровне факела. После прорыва неожиданно открылся лёд, и Виттоли сказала, что двойная склонность к противоположным стихиям встречается у одного мага из нескольких сотен, а то и тысяч. А уж чтобы это еще и работало и поддавалось контролю — и того реже.

Тропа повернула к западу и пошла на подъём. Снег здесь лежал глубже, мы пробирались по целине, и за нами тянулась двойная цепочка следов. Ельник сменился смешанным лесом, между стволами открылись знакомые скальные выступы.

Я замедлил шаг и тронул Луну за плечо. Палец к губам, кивок вперёд.

Она замерла, рука легла на лук за спиной.

— Не надо, — я качнул головой. — Смотри и ничего не бойся рядом со мной.

Мы вышли на край площадки, укрытые кустарником, и я раздвинул ветки.

Громовой Тигр стоял посреди каменного пятачка между скалами и занимался, если так формально прикинуть, ухаживанием. Со стороны это больше напоминало цирк.

Крупный свежий кабан лежал у подножия валуна, уложенный с одним точным ударом в основание черепа. Охотник из тигра получался отличный, спору нет. Композицию он тоже выстроил с душой — туша по центру, мордой к самке, чтобы подарок смотрелся с правильного ракурса. Я готов был поспорить, что он её ещё и несколько раз перекладывал.

А вот дальше начиналось то, за что хотелось отвести взгляд.

Тигр держал дистанцию, как я и советовал. В этом я узнавал своего ученика, советы он усвоил. Держать расстояние — держу. Не давить — не давлю. Всё правильно. Вот только поза при этом напоминала не то аристократа на приёме, не то позирующего натурщика. Голова поднята чуть выше обычного. Хвост аккуратным кольцом вокруг лап. Серебристые разряды на хребте пробегали волнами — от плеч вниз и обратно, ритмично, тщательно. Будто он долго тренировался, глядя на себя со стороны.

Всё это великолепие он явно приберёг для демонстрации мощи. Пускал разряды сознательно, с видом начинающего оратора, разучивающего жесты перед зеркалом. Правда… выходило похоже на нервный тик. Или на мигающий фонарь на ветру.