Между нами третий - Асадов Эльчин - Страница 9

– О чём разговариваем? – присев к друзьям, спросил он.

– О поллюциях, – хихикнула Ламия, кивком головы указывая на меня.

– Не весело же кончать в штаны. Поллюции во сне и наяву – это предвестник будущих сладостных утех.

– А ты чем не обрадуешь? – на этот раз заговорил я и решил сменить тему.

– Ничем особенным. Я живу не в самой благополучной семье, не в самой удачной черте города и не в самой лучшей стране. Здесь всюду дискриминация и национализм. Таких, как я, вообще за человека не считают. Я избегаю людей. Если я раньше это делал из робости, то теперь из презрения. Я задыхаюсь в этом зловонии и затхлой обстановке.

Возможно, Эльвин был прав, потому что масштаб личности измеряется не в чувстве справедливости заложенного в человеке, а в том, как он понимает эту справедливость.

– Ведь что – то тебе должно быть любо? – пыталась воодушевить его Ламия.

– Пожалуй, – ответил Эльвин. – Я люблю женский педикюр, запах бензина, томатный сок и красивые чётки.

Мы хором засмеялись.

– А что не любишь? – полюбопытствовал я.

– Не отглаженные стрелки на брюках, детский плач и походы на рынок за покупками. Таков весь я. Прошу любить и жаловать.

– Ламия, а ты к чему стремишься? – подхватил я разговор, пытаясь узнать её поближе.

– Я хочу научиться у мамы готовить плов. Пора встать на самостоятельный путь. Ответственности прибавить и смело идти вперёд по жизни. А то, как малый ребёнок, опускаются руки, словно котёнок в потёмках.

– Ясно, – официально произнёс Эльвин. – Теперь твоя очередь, Хусейн. А ну – ка, поделись своими переживаниями!

Мне не хотелось рассказывать им, что я не люблю отца. То, как он возит меня почти каждый чёртов день в психушку к своей давнишней любви, надеясь вернуть её благосклонность и усмирить своё самолюбие.

Мы, дети Советского периода, были не такими как поколение постсоветского демократического строя. В нас сидел дух сплочённости, солидарности и заботы друг о друге. Все мы варились в одном общем котле коллективности и правильных общественных понятий, принципов и традиций. Находились и нежелательные тёмные элементы. Моё поколение попало в переходной период развала СССР и вступления каждой республики на путь независимости. Из нашего класса эмигрировали армяне, русские, украинцы, евреи, татары. Осталось прослойка чистокровных «старых» бакинцев, которые теперь были в меньшинстве. Беженцы со свойственным им психотипу, нахрапистостью и приспособлением к любым условиям наполнили словно стихийное бедствие всю страну и в том числе столицу.

И наступили мнимые перемены. Больше не нужно было играть в трёх мартышек: немых, глухих и слепых. Всё шло по написанному за кулисами сценарию, но не учитывалось, что если в шахматах есть миллион комбинаций, то в жизни действует закон бесконечных комбинаций, так как жизнь не подлежит устойчивой однобокой схеме. И уже позже для населения применялся механизм смехотерапии – как одна из новых моделей руководства по обезоруживанию и усмирению более реакционных слоёв. Непременно учитывался тот факт, что в состоянии «релаксирующей позы» индивид терял форму и иммунитет к сопротивлению и уже не приобретал их никогда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.