Второй шанс для Алой Пиявки (СИ) - Мэйрвелл Айра - Страница 27

Я смотрела на это, и боль отступала на второй план, вытесняемая чем-то другим. Восхищением. Я видела Цзинь Вэя в бою, в подземелье, но то была лишь тень его истинной силы, здесь же, в полную мощь, он был не просто генералом. Он был стихией.

Но даже в этом хаосе я искала взглядом одну-единственную фигуру. «Призрака». Он исчез, в тот момент, когда появился феникс, он просто растворился в тени, оставив своих наемников и фанатиков на растерзание.

Битва закончилась так же быстро, как и началась. Немногие уцелевшие культисты бросились бежать, но огненные стены феникса отрезали им путь. Через несколько минут на дне долины не осталось ни одного живого врага.

Наступила тишина, нарушаемая лишь треском догорающего огня и тяжелым дыханием победителей. Феникс опустился на землю, его пламя угасло, оставив лишь легкое, теплое свечение. Цзинь Вэй спрыгнул с его спины, броня мужчины была забрызгана кровью, но на нем самом не было ни царапины.

Генерал не стал осматривать поле боя, не стал говорить со своими людьми. Он поднял голову и посмотрел прямо на меня, лежащую на уступе. И в его взгляде я увидела не триумф победителя, а нечто совершенно иное. Тревогу.

— Лэй! — его голос эхом разнесся по долине. — Забраться наверх! Живо!

Командир Лэй и Шань первыми добрались до меня. Я видела ужас на их лицах, когда они осматривали мои раны.

— Плечо вывихнуто, — констатировал Лэй, осторожно ощупывая мою руку. — Леди, какого демона вы творите?

Я попыталась усмехнуться, но вместо этого получился болезненный стон.

— Решила… попрактиковаться в полетах.

Спуск вниз был пыткой. Они обвязали меня веревками и медленно, сантиметр за сантиметром, спустили на землю. Когда мои ноги коснулись земли, они подкосились, и я рухнула бы, если бы меня не подхватили сильные руки. Руки генерала.

Он опустился передо мной на одно колено, осторожно коснулся моего плеча, и я зашипела от боли.

— Нужно вправить, — произнес он. Его голос был тихим, почти нежным.

— Валяйте, генерал, — прохрипела я, стискивая зубы. — Хуже уже вряд ли будет.

Он положил одну руку мне на плечо, другую — на предплечье.

— Будет больно.

— Я уже привыкла.

Резкое, сильное движение. Вспышка острой боли, от которой потемнело в глазах. Глухой щелчок, когда сустав встал на место. И почти сразу — облегчение, когда острая боль сменилась тупой, ноющей.

Я тяжело дышала, пытаясь прийти в себя. Цзинь Вэй все еще стоял на коленях передо мной, не убирая рук.

— Зачем? — спросил он так тихо, что его могла услышать только я. — Зачем вы прыгнули? Вы же понимали, что это верная смерть.

Я подняла на него глаза. Его лицо было совсем близко. Я видела капельки пота на его висках, видела свое собственное отражение в его темных, расширенных зрачках.

— Он дал мне выбор, — прошептала я. — Артефакт… или вы.

Я видела, как дрогнули его ресницы, как напряглась линия его челюсти. Он не ожидал такого ответа.

— И вы выбрали…

— Я выбрала не подчиняться его правилам, — прервала я. — Я выбрала свой собственный, третий вариант. Я знала, что не смогу спасти ни то, ни другое, но я могла выиграть время. И доказать ему, что я — не его марионетка.

Он смотрел на меня, и в его взгляде я видела бурю эмоций, которые он так тщательно скрывал. Удивление, уважение, облегчение… и что-то еще, чему я не могла найти названия.

— Это был самый безумный и самый глупый поступок, который я когда-либо видел, — наконец сказал он.

— Но он сработал, — возразила я.

— Да, — он кивнул. — Он сработал.

Генерал медленно встал и протянул мне руку, помогая подняться.

— Но больше так не делайте, — добавил он уже своим обычным, приказным тоном. — Мой феникс не всегда может оказаться поблизости.

Я оперлась на него, и мы пошли к центру долины, к Оку Мира. Его присутствие рядом, его рука, поддерживающая меня, казались единственной незыблемой вещью в этом хаотичном мире.

У подножия нужного столпа мы нашли то, что искали. Небольшая, ничем не примечательная каменная плита, на которой был выгравирован тот же символ, что и на черном диске.

— Это вход, — сказала я.

Гвардейцы налегли на плиту, и она со скрежетом сдвинулась, открывая темный проход, уходящий вглубь столпа.

— Лэй, вы с пятью бойцами остаетесь здесь, — приказал генерал. — Охраняйте вход. Никого не впускать, никого не выпускать. Шань, Фэй, вы двое и леди — со мной.

Мы зажгли фонари и вошли внутрь. Внутри столп оказался полым, как я и предполагала. Узкая винтовая лестница вела наверх, теряясь в темноте. Мы поднимались долго, казалось, целую вечность.

Наверху нас ждала небольшая круглая комната. В центре, на каменном постаменте, лежал он. Артефакт. «Печать Сдерживания».

Это не был свиток или табличка. Это была сфера из гладкого, молочно-белого кристалла, размером с человеческое сердце, она, казалось, светилась изнутри, и, когда я подошла ближе, я почувствовала не тепло, а холод. Глубокий, космический холод, от которого застывал воздух. На поверхности сферы медленно двигались, перетекая друг в друга, те самые символы из дневника астронома.

— Вот оно, — прошептала я.

Протянула руку, чтобы коснуться сферы, но Цзинь Вэй остановил меня.

— Не трогайте. Мы не знаем, как она отреагирует.

Он достал из-за пазухи специальный контейнер, выложенный изнутри свинцовыми пластинами. Вместе с Шанем они осторожно, используя куски плотной ткани, переложили сферу в контейнер. Как только крышка закрылась, странное ощущение холода исчезло.

Наша миссия была выполнена, мы нашли то, за чем пришли.

Когда мы спустились, нас ждал сюрприз.

— Генерал, — доложил Лэй. — Мы нашли это у одного из убитых.

Он протянул Цзинь Вэю небольшой свиток, который они, видимо, пропустили при первом обыске. Генерал развернул его. Я заглянула ему через плечо. Это была карта, карта столицы. На ней был обведен красным только один объект. Резиденция первого канцлера Ли Гана. Мой дом, и рядом стояла дата. Через два дня.

— Пока мы гонялись за ними здесь, — процедил Цзинь Вэй, и его голос стал твердым, как лед, — они готовили удар у нас в тылу. «Призрак» не просто отвлек нас. Он убрал с доски главные фигуры — меня и вас — чтобы нанести удар по самому слабому звену. — По моему отцу, — закончила я, и кровь застыла у меня в жилах. — Они хотят захватить его, или убить, чтобы посеять хаос в столице прямо перед церемонией.

Я посмотрела на него. В его глазах я видела не просто тревогу за судьбу империи. Я видела ярость.

— Лэйюань! — крикнул он, и феникс, дремавший снаружи, поднял свою огненную голову. — Мы летим. Немедленно.

Он посмотрел на меня. Мое лицо, видимо, выражало всю степень моего отчаяния.

— Мы успеем, — сказал он. И в его голосе была такая непоколебимая уверенность, что я ему поверила. — Я вам обещаю.

Он помог мне забраться на спину феникса. Огненные перья, на удивление, не обжигали, а были теплыми и мягкими. Цзинь Вэй вскочил следом, сев позади меня и обхватив меня одной рукой за талию, чтобы я не упала.

— Держитесь крепче, — скомандовал он.

Феникс взмахнул своими гигантскими крыльями, мы взмыли в небо, оставляя внизу долину, полную смерти, и отряд верных солдат, которым еще предстоял долгий путь домой.

Мы летели сквозь облака, и ветер свистел у меня в ушах. Я откинулась назад, прислонившись к груди Цзинь Вэя, чувствуя, как бьется его сердце. Боль в ребрах и плече почти прошла, вытесненная адреналином и страхом за отца. За человека, которого я почти ненавидела, но который все еще был моей семьей.

Я посмотрела на лицо генерала. Ветер трепал его черные волосы, а в глазах отражалось пламя летящего феникса. Он больше не был просто генералом, не был просто союзником, Цзинь Вэй был единственным человеком, который стоял между моим миром и полным уничтожением. И я поняла, что доверяю ему. И это осознание пугало меня больше, чем все армии «Детей Пепла».

Глава 22

Полет на фениксе не был похож ни на что, что я знала или могла себе представить. Это не было механическим движением самолета из моей прошлой жизни. Это было живое, дышащее единение с мифической силой. Мы не просто летели сквозь воздух, мы были его частью. Мир расстилался под нами как гигантская, ожившая карта. Леса казались темно-зеленым бархатом, реки — серебряными нитями, а редкие ночные огни городов — россыпью крошечных, забытых кем-то бриллиантов.