Второй шанс для Алой Пиявки (СИ) - Мэйрвелл Айра - Страница 21

— Нет, указ гласит, что я должна искать уединения. Пятьдесят стражников — это не уединение, а военный отряд. Меня будет сопровождать лишь небольшая императорская охрана. Не беспокойтесь обо мне, отец. Я сумею о себе позаботиться.

Это был наш последний разговор перед моим отъездом. Он был холоден и отстранен. Прощание с ним было прощанием с прошлой жизнью, с ролью пешки, теперь у меня была своя жизнь, и своя судьба.

Прощание с Сяоту было куда тяжелее. В ночь перед отъездом я позвала ее в свой кабинет. Я передала ей большую часть денег, которые дал мне генерал.

— Это — наш военный фонд, — сказала я. — Ты будешь им управлять. Продолжай платить нашим людям. Сеть должна работать, даже когда меня нет. Я хочу, вернувшись, знать обо всем, что происходило в столице. Я достала с ящика мой старый кинжал. — А это тебе. Он не такой красивый, как у генерала, но он острый. Научись им пользоваться. В этом городе женщине без защиты нельзя.

Она взяла кинжал, ее пальцы крепко сжались на рукояти. В ее глазах стояли слезы, но она не плакала.

— Госпожа… Долина… это очень далеко и опасно, — прошептала она.

— Я знаю. Поэтому ты остаешься здесь. Ты нужна мне в столице. Ты — мой регент в тени, Сяоту. Мои глаза и уши. Если со мной что-то случится… ты знаешь, что делать. Сожги все записи и беги.

— Я буду ждать вас, — твердо сказала она, глядя мне в глаза. — Даже если ждать придется целую вечность.

Я обняла ее, хрупкую, как тростинка, но сильную, как закаленная сталь. В ее лице я оставляла единственного человека в этом мире, которому доверяла безоговорочно.

Отъезд был обставлен с показной скромностью. Небольшой караван из двух крытых повозок и десятка всадников в форме императорской гвардии. Я сидела в повозке, одетая в простое дорожное платье, и смотрела через занавеску, как резиденция моего отца скрывается за поворотом. Я не чувствовала сожаления. Лишь облегчение. Клетка открылась, я наконец-то была свободна.

Наш караван проехал через всю столицу и остановился в условленном месте — у той самой рощи платанов за Западными воротами, где я впервые встретилась с «Черной стражей». Здесь меня уже ждали. Командир Лэй и его десять бойцов. Они были одеты не в броню, а в простую одежду путешественников, но под их плащами угадывались очертания оружия. Лошади были под стать им — крепкие, выносливые, без единого украшения.

— Леди, — поклонился мне Лэй. Его лицо, в отличие от генеральского, не было идеальным. Его пересекал тонкий шрам, а в глазах была затаенная усталость ветерана. — Мы готовы выступать. Ваша повозка и сопровождение вернутся во дворец. Дальше — только верхом.

Я кивнула. Этого я и ожидала. Я быстро переоделась в мужскую одежду для верховой езды, которую приготовила заранее, и вышла из повозки. Гвардейцы, сопровождавшие меня из дворца, смотрели на это с нескрываемым изумлением, но приказ есть приказ. Они развернулись и поехали обратно, увозя с собой мою официальную легенду.

Лэй подвел ко мне вороного коня.

— Он спокойный, но быстрый. Справитесь?

— Постараюсь не отставать, командир, — ответила я, легко запрыгивая в седло. Занятия верховой ездой в прошлой жизни не прошли даром.

Бойцы «Черной стражи» молча наблюдали за мной. Я видела, как они оценивают мою посадку, мою уверенность. Это был еще один экзамен, и я, кажется, его сдала.

Мы тронулись в путь. Мы не поехали по главному тракту. Лэй повел нас по едва заметным проселочным дорогам, через леса и поля, избегая деревень и постоялых дворов. Мы ехали быстро, почти без остановок, делая лишь короткие привалы, чтобы напоить лошадей и съесть кусок вяленого мяса.

Первые дни были пыткой. Мое изнеженное тело болело от многочасовой езды. Мышцы, о существовании которых я и не подозревала, горели огнем. Пыль забивалась в нос и легкие, солнце жгло лицо, а холодные ночи заставляли дрожать до самых костей. Мы спали по очереди, прямо на земле, завернувшись в плащи. Но я не жаловалась. Я стискивала зубы и терпела. Я видела, как Лэй и его люди наблюдают за мной. Они ждали, что я сломаюсь, начну просить об отдыхе. Я не дала им такого удовольствия.

На третий день один из гвардейцев, молчаливый парень по имени Шань, подъехал ко мне и молча протянул флягу с водой. Я благодарно кивнула, это был маленький жест, но он означал многое. Он означал принятие. Я больше не была для них «леди», а стала членом отряда.

Вечерами, у небольшого, тщательно замаскированного костра, я наблюдала за ними. Они были семьей. Семьей, скрепленной не кровью, а битвами. Они почти не разговаривали, понимая друг друга по жестам, по взглядам. В их молчании было больше доверия и товарищества, чем во всех пышных речах придворных.

Однажды вечером, когда мы остановились на ночлег в руинах старого сторожевого поста, ко мне подошел Лэй.

— Генерал приказал мне передать вам это, если, вы когда-нибудь будете… готовы, — он протянул мне небольшой кожаный мешочек. Я развязала его. Внутри стальные иглы. Но не простые, а специально выкованные. Длиннее, тоньше и острее, чем мои самоделки. На каждой была выгравирована крошечная, едва заметная голова снежного барса.

— Сплав «темной стали», — пояснил Лэй. — Легче и прочнее обычной. Генерал заказал их у лучших оружейников столицы сразу после… того случая в подземелье. Он сказал, что хорошее оружие не должно быть самодельным.

Я смотрела на эти иглы, и у меня перехватило дыхание. Это был не просто подарок. Это было признание. Признание моей силы, моих уникальных способностей. Цзинь Вэй, человек, который презирал все нестандартное, все, что выходило за рамки устава, не только принял мою магию, но и дал мне для нее лучшее оружие.

— Он… он ничего больше не сказал? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул.

— Он сказал, чтобы вы не тратили их зря. И чтобы вернули, когда все закончится, — на лице Лэя промелькнула тень усмешки. — Он очень бережлив, наш генерал.

Мы ехали уже неделю. Мы покинули густонаселенные центральные провинции и въехали в предгорья. Пейзаж менялся. Леса становились гуще, горы — выше, а поселения встречались все реже. Воздух стал чище, но и опаснее. Здесь заканчивалась власть императора и начинался закон диких земель.

На восьмой день пути наш передовой разведчик, юркий парень по имени Фэй, вернулся раньше обычного. Его лицо было мрачным.

— Командир, впереди, в ущелье, милях в трех отсюда я нашел это.

Он протянул Лэю обрывок ткани. Темно-серой, с вышитым на ней знаком — кругом из пепла. Знак «Детей Пепла».

— Где ты это нашел? — Это было привязано к стреле. Стрела торчала из спины имперского гонца, он лежит у дороги. Судя по состоянию тела, его убили не больше суток назад. Лошади нет. Сумка с депешами вскрыта и пуста.

Мы все переглянулись. Гонцы не ездят по этим дорогам просто так. Он вез важное сообщение. И культисты устроили на него засаду. Это означало, что они не просто опережали нас. Они контролировали эту территорию.

— Они знают, что мы идем, — тихо сказала я.

Лэй посмотрел на меня.

— Или они ждали кого-то другого. Но это уже неважно. С этого момента мы на вражеской территории. Удвоить бдительность. Двигаемся только ночью.

Он посмотрел на заходящее солнце, окрасившее скалы в кроваво-красный цвет.

— Добро пожаловать в Дикие Земли, леди, — произнес он. — Надеюсь, вы прихватили с собой удачи. Она нам здесь понадобится.

Глава 17

Находка у ущелья изменила все. Беззаботная усталость долгого пути испарилась, сменившись сосредоточенностью. Мы больше не были просто путешественниками, а стали охотниками, ступившими на след опасного зверя, и в то же время — дичью, за которой могла вестись своя, невидимая нам охота.

Слова командира Лэя не были преувеличением. С наступлением сумерек мы превратились в теней. Мы оставили проторенную тропу и двинулись по склону горы, через заросли колючего кустарника и россыпи острых камней. Лошадей вели за собой, обмотав им копыта тканью, чтобы приглушить звук. Разговоры прекратились. Команды отдавались жестами, которые я, благодаря своему острому зрению и наблюдательности, начала понемногу понимать: сжатый кулак — «стоп», два пальца, указывающие вперед — «разведка», круговое движение рукой — «осмотреть периметр».