Второй шанс для Алой Пиявки (СИ) - Мэйрвелл Айра - Страница 2

Факт номер четыре: Генерал Цзинь Вэй, «Нефритовый Тигр», верный пес императора и гроза всех врагов империи, ненавидит меня лютой ненавистью. Для него я — квинтэссенция всего, что он презирает в придворной аристократии: праздности, жестокости и глупости. Именно он найдет неопровержимые доказательства вины клана Ли.

Картина вырисовывалась безрадостная. Враги со всех сторон, сомнительные союзники и таймер, отсчитывающий год до моей казни.

Значит, нужно менять сюжет. Радикально.

«Так, Алиса, думай. Первоочередные задачи», — приказала я себе.

Задача первая: Информация. Мне нужно знать все. Все детали заговора, всех его участников. Все тайные ходы во дворце, все слабости моих врагов. Знания из романа — это хорошо, но дьявол, как известно, в деталях.

Задача вторая: Независимость. Я не могу больше быть марионеткой отца. Мне нужны собственные ресурсы: деньги, верные люди, влияние. Я должна перестать ассоциироваться с ним и его планами.

Задача третья: Изменить репутацию. «Алая Пиявка» должна умереть. На ее месте должна появиться другая девушка. Умная, сдержанная, возможно, даже вызывающая уважение. Это будет сложно, учитывая, сколько дров наломала прошлая хозяйка тела.

Задача четвертая: Держаться подальше от главных героев. Никаких больше преследований наследного принца. Никаких стычек с Си Хэ. И, самое главное, не попадаться на глаза генералу Цзинь Вэю. Чем меньше они будут обо мне думать, тем лучше.

Я медленно села в постели. Голова все еще гудела. Служанка, все это время стоявшая на коленях в углу, вздрогнула.

— Как тебя зовут? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

— Сяоту, госпожа, — прошептала она. Маленький кролик. Имя ей подходило.

Я вспомнила ее. В романе она была одной из тех служанок, которых Лиюэ избила почти до смерти за какую-то мелочь. Кажется, за то, что та случайно пролила на ее платье чай. После этого девочку выгнали, и что с ней стало дальше, неизвестно.

— Сяоту, — повторила я. — Подойди.

Она подползла ко мне, дрожа всем телом. Я посмотрела на ее руки — тоненькие, в свежих красных полосах. Наверняка от розги. Вчерашняя работа Лиюэ.

— Кто это сделал? — спросила я.

— Я… я сама, госпожа, — пролепетала она. — Я оступилась в саду и упала в розовый куст…

Врет. Боится.

Я вздохнула. Начинать придется с малого.

— Принеси мне шкатулку с мазями. И позови старшую служанку, Лин.

Сяоту удивленно подняла на меня глаза, но тут же послушно вскочила и скрылась за ширмой. Через минуту она вернулась с лаковой шкатулкой. Вслед за ней вошла женщина лет сорока, с жестким, неприятным лицом. Лин. Главная прихлебательница и пособница Лиюэ во всех ее мерзких делах. Именно она держала Сяоту, пока хозяйка ее била.

— Госпожа, вы звали? — произнесла Лин подобострастным тоном, в котором, однако, сквозили нотки власти. Она чувствовала себя здесь хозяйкой.

— Да, — кивнула я. — Ты уволена. Собери свои вещи и убирайся из моего павильона. Немедленно.

На лице Лин отразилось полное изумление, сменившееся гневом.

— Госпожа, что вы такое говорите? Я служу вам с детства! Ваш отец…

— Моему отцу доложишь, что ты меня не устраиваешь, — ледяным тоном оборвала я ее. — И еще. Если я услышу хоть один дурной слух о том, что произошло в моих покоях, я найду тебя. И тогда ты пожалеешь, что родилась на свет. Ты меня поняла?

Я вложила в свой голос всю холодную ярость, на которую была способна. И, кажется, это сработало. Воспоминания Лиюэ подсказывали, как нужно разговаривать с такими людьми. Они понимают только язык силы. Лин побледнела, сглотнула и, низко поклонившись, молча вышла.

В комнате повисла тишина. Сяоту смотрела на меня огромными, испуганными глазами, в которых плескалось недоверие.

Я открыла шкатулку, достала баночку с зеленоватой, пахнущей травами мазью и протянула ее девочке.

— Это тебе. Обработай руки. И скажи остальным слугам, что с этого дня телесные наказания в павильоне Алой Магнолии запрещены. Кто ослушается — вылетит вслед за Лин.

Я взяла пиалу, чтобы отпить еще воды, но рука дрогнула. Я чуть не расплескала воду. Выгнать жестокую служанку — это одно. Но что дальше? Это был лишь крошечный шажок. Впереди — минное поле дворцовых интриг, смертельный заговор и год, который пролетит как один миг.

Я посмотрела на свое отражение в глади воды. Красивое, юное лицо. Лицо смертницы.

Нет.

С этого дня Леди Лиюэ, «Алая Пиявка», мертва. Она умерла вчера, от удара головой во время приступа гнева.

А я, Алиса, буду жить.

Я поставлю на кон все: свои знания из будущего, свой ум, свою волю. Я вцеплюсь в этот второй шанс зубами и не отпущу. И пусть только смерть попробует прийти за мной во второй раз. В этот раз я дам сдачи.

Глава 2

Первое утро в чужой жизни — самое странное. Я проснулась не от привычного визга будильника, а от того, что тонкая полоска света, пробившаяся сквозь щель в тяжелых шторах, коснулась моего лица. Несколько секунд блаженного неведения, а потом реальность обрушилась на меня, как ледяная волна. Я не Алиса. Я — Лиюэ. И ровно через год, я снова могу умереть.

Я села на кровати, откинув шелковое одеяло. Тело ныло от непривычного напряжения. Видимо, даже во сне я была так скована страхом, что не могла расслабиться. Оглядела покои. Вчерашний шок сменился холодной оценкой. Павильон Алой Магнолии. Моя золотая клетка. Роскошная, изысканная и полная ушей и глаз моего отца.

В дверь тихо постучались.

— Госпожа, вы проснулись? — раздался робкий голос Сяоту.

— Входи.

Девочка вошла, неся таз с теплой водой и полотенца. За ней гуськом потянулись еще две служанки, обе с опущенными глазами. Они двигались бесшумно, стараясь не дышать в мою сторону. Страх. Он был почти осязаем в воздухе. Я видела его в их сжатых плечах, в том, как они избегали моего взгляда. Вчера я избавилась от надсмотрщицы, но не от ее наследия.

Пока они помогали мне с утренним туалетом — расчесывали невероятно длинные, черные как смоль волосы, облачали в многослойное домашнее платье — я молча наблюдала за ними в отражении бронзового зеркала. Они ждали криков, пощечин, капризов. А я молчала. Это молчание, как я поняла, пугало их даже больше, чем привычная жестокость.

— Сяоту, — произнесла я, когда с волосами было покончено. Их уложили в простую, но элегантную прическу, оставив несколько прядей свободно спадать на плечи. Я специально отказалась от сложных конструкций, которые так любила прежняя Лиюэ. Меньше показного, больше достоинства.

— Да, госпожа! — пискнула девочка, подпрыгнув на месте.

— Позови всех слуг моего павильона в главный зал. Всех до единого.

На ее лице отразилось недоумение, смешанное с ужасом. Массовый сбор обычно означал одно — показательную порку или коллективное наказание. Но она лишь поклонилась и выскользнула из комнаты.

Через десять минут я вошла в главный зал своего павильона. Около пятнадцати человек — служанки, юноши-прислужники, две пожилые женщины, отвечавшие за хозяйство, — стояли рядами, опустив головы. Воздух звенел от напряжения.

Медленно прошла перед ними, заложив руки за спину. Я видела их страх, но в некоторых глазах читалось и затаенное любопытство. Увольнение Лин стало событием.

— Вчера этот дом покинула старшая служанка Лин, — начала я ровным, лишенным эмоций голосом. — Она покинула его потому, что забыла свое место. Она возомнила себя хозяйкой, а вас — своими рабами. Она сплетничала. Она доносила. Она настраивала меня против вас, а вас — друг против друга.

По рядам прошел едва слышный шепоток. Я сделала паузу, давая им обдумать мои слова. Я лгала, конечно. Лин была верной цепной собакой, но правда сейчас была не важна. Важно было создать новую историю.

— С этого дня правила в павильоне Алой Магнолии меняются, — продолжила я, останавливаясь в центре зала. — Правило первое: работайте хорошо, и вы будете вознаграждены. Правило второе: плетете интриги, воруете или ленитесь, и вы покинете этот дом в тот же день, но уже не на своих ногах, как Лин, а через задние ворота, без рекомендаций и выходного пособия. Правило третье и самое главное: я не терплю доносчиков. Если у вас есть проблема — подойдите ко мне. Если я узнаю, что вы шепчетесь за моей спиной или бегаете с докладами в другие павильоны… вы будете жалеть об этом до конца своих дней.