Я просто хотела дочитать новеллу, а не стать женой злодея! (СИ) - Мэйрвелл Айра - Страница 11

— Стресс… да, возможно, вы правы, — я позволила голосу дрогнуть. — Я так волнуюсь… особенно за здоровье Вдовствующей Императрицы. Я слышала, ее тоже беспокоит сердце. Мои симптомы… они так похожи на то, что описывали слуги. Скажите, лекарь, это не может быть… заразным? Какая-то слабость, что передается в императорской семье?

Лекарь Чен нахмурился, обдумывая мои слова. Я затронула чувствительную тему — здоровье правящей династии.

— Здоровье Вдовствующей Императрицы действительно требует постоянного внимания, — ответил он осторожно, явно подбирая слова. — Но ее недуг связан с преклонным возрастом. Вам же, Ваше Величество, беспокоиться не о чем. Вы молоды и полны сил.

— Но она так слаба! — воскликнула я, вкладывая в голос всю возможную тревогу. — Я молюсь за нее каждый день. Надеюсь, лекарства, которые вы ей даете, помогают. Я слышала, корень женьшеня белогорного творит чудеса, укрепляя сердце. Уверена, вы прописали ей все самое лучшее?

Я смотрела на него с широко раскрытыми глазами, полными наивной надежды. Я была не любопытной интриганкой, а испуганной молодой женщиной, ищущей утешения и проводящей параллели со своим собственным «недугом».

Моя уловка сработала. Лекарь, видимо, решил, что лучший способ успокоить меня — это заверить в эффективности придворной медицины.

— Разумеется, Ваше Величество, — его голос потеплел. — Ее Величество Вдовствующая Императрица получает специально приготовленный для нее отвар из женьшеня белогорного каждое утро. Это краеугольный камень ее лечения. Мы делаем все возможное для поддержания ее сил.

Есть. Попался. Прямое подтверждение. У меня внутри все запело от триумфа, но я сохраняла испуганное выражение лица.

— Благодарю вас, лекарь. Вы меня немного успокоили, — прошептала я.

Врач, казалось, расслабился, видя, что его пациентка приходит в себя. Но тут он добавил фразу, от которой у меня по спине пробежал холодок.

— Хотя, должен признаться, это нас несколько озадачивает… — задумчиво произнес он, скорее для себя, чем для меня. — Последние несколько месяцев отвар словно бы утратил свою силу. Состояние ее величества медленно, но ухудшается, несмотря на все наши усилия. Мы как раз собирались на консилиуме поднять вопрос об увеличении дозы…

Я похолодела. Увеличить дозу. Они собирались ускорить действие яда, собственноручно подливая масла в огонь. Леди Юэ, должно быть, смеется у себя в покоях. Ее план был еще коварнее, чем я думала. Она не просто травила, она заставляла лекарей становиться ее невольными соучастниками.

— Я уверена, вы найдете верное решение, — сумела выдавить я.

Лекарь Чен поклонился, прописал мне успокаивающий сбор из ромашки и мяты и удалился вместе со своей свитой. Анья проводила его и вернулась ко мне, сияя от облегчения.

— Слава богам, Ваше Величество, лекарь сказал, что вы здоровы!

Я молчала, глядя в одну точку. Я была здорова. А мать Императора умирала. И если я немедленно что-то не предприму, ее убьют еще быстрее, чем планировалось.

Мой спектакль сработал идеально. Но я знала, что отчет о моем внезапном «сердечном приступе» уже лежит на столе у советника Гао, а может, и у самого Асмуса. Они будут анализировать. Искать причины. И если я буду медлить, момент будет упущен.

Больше никаких полумер. Никаких туманных записок. Пришло время требовать.

Я встала с кресла, чувствуя, как во мне закипает холодная ярость.

— Анья, оставь меня, — приказала я тоном, не терпящим возражений.

Когда служанка вышла, я подошла к своему новому письменному столу. Мои руки больше не дрожали. Я приняла решение. Раскатала новый, чистый свиток. Растерла тушь. Взяла самую тяжелую кисть.

Я больше не была просительницей. Я не была игрушкой. Я была оракулом, который дважды доказал свою силу. Я спасла его армию от позора, а его самого — от смерти. Я заслужила право быть услышанной.

Моя кисть летала над бумагой, выводя четкие, уверенные иероглифы. Это было не пророчество. Это было требование.

«Его Императорскому Величеству, Сыну Небес.

Мне было видение чрезвычайной важности, касающееся не стали и не армий, но самой крови императорского рода и здоровья Вдовствующей Императрицы. Опасность незрима, коварна и не терпит отлагательств. Суть угрозы слишком серьезна, чтобы доверять ее бумаге.

Я смиренно прошу о немедленной аудиенции».

Я остановилась, а затем дописала последнюю строку, свой новый титул, который я присвоила себе сама.

Лиана, Императрица Железной Империи.

Я свернула свиток, запечатала его личной печатью, которую нашла в шкатулке на столе, и, распахнув дверь, протянула его пажу.

— Немедленно. Лично в руки Его Величеству, — приказала я.

Паж, видя выражение моего лица, побледнел, схватил свиток и бросился бежать по коридору.

Я вернулась в комнату. В груди гулко стучало сердце — на этот раз по-настоящему. Я бросила вызов. Я потребовала внимания Императора, как равная, а не как рабыня.

Теперь оставалось ждать, примет ли он этот вызов. Или сочтет мою дерзость последней каплей и прикажет отрубить мне голову.

Глава 12

Ожидание было пыткой. Минуты растягивались в часы. Я сидела в своей гостиной, с идеально прямой спиной, сложив руки на коленях. Я запретила себе ходить из угла в угол, запретила показывать любую нервозность. Если за мной и следят через потайные отверстия в стенах, а я была уверена, что так и есть, они должны были видеть не испуганную девчонку, а спокойную и уверенную в себе Императрицу. Снаружи я была как замерзшее озеро. Внутри бушевала буря.

Прошло не меньше часа, прежде чем двери отворились. Я ожидала увидеть гвардейцев, которые поведут меня на казнь, или пажа с ответным свитком. Но на пороге стоял главный евнух Гао. Один.

Его лицо, как всегда, не выражало ничего. Но в его появлении была некая окончательность. Он был вестником судьбоносных решений.

— Его Величество Император примет вас, — произнес он своим бесцветным голосом. — Немедленно.

Я встала.

— Где?

Губы евнуха дрогнули в намеке на усмешку, от которой по моей коже пробежал мороз.

— В Зале Предков.

Мое сердце пропустило удар. Зал Предков. Не тронный зал для официальных приемов. Не библиотека для тайных совещаний. Это было самое сакральное, самое священное место во всем дворце. Место, куда императоры приходили в переломные моменты своей жизни — перед коронацией, перед началом войны, перед вынесением смертного приговора собственному брату. Это было место, где они говорили со своими мертвыми предками. Место силы, скорби и абсолютной власти.

Выбрав этот зал для нашей встречи, Асмус давал мне понять: то, что я скажу, будет взвешено на весах истории. И если мои слова окажутся не угодными его Императорскому величеству, моя жизнь закончится прямо там, у подножия алтарей его династии.

Я молча кивнула и последовала за Гао.

Мы шли по дворцу в полной тишине. На этот раз путь лежал вглубь старейшего крыла, где камень был темнее, а потолки выше. Воздух пах вековой пылью, холодным ладаном и временем. Две огромные бронзовые двери, покрытые патиной, вели в Зал. Стражи у входа, увидев нас, опустились на одно колено и отворили створки.

Зал был огромен и пуст. Высокие каменные стены уходили во тьму, где терялся сводчатый потолок. Единственным источником света были сотни масляных светильников, установленных перед рядами мемориальных табличек из черного нефрита. Каждая табличка — душа умершего императора. Их имена, вырезанные золотом, тускло поблескивали в полумраке. Они были безмолвными судьями, наблюдавшими за мной из вечности.

Асмус стоял в центре зала, спиной ко мне, перед самой большой и богато украшенной табличкой — алтарем его отца, предыдущего Императора-Дракона. Он не обернулся, когда я вошла. Двери за моей спиной закрылись с гулким, окончательным стуком. Гао остался снаружи. Мы были одни. Наедине с призраками прошлого.

Я медленно подошла и остановилась в десяти шагах от него.