Вне конкуренции (ЛП) - Томфорд Лиз - Страница 9

Когда-то мои субботние вечера были куда веселее, чем сейчас. Но потом мне исполнилось тридцать, и я выяснила, что похмелье может длиться несколько дней. А если я недосплю, мне потом требуется целая неделя, чтобы восстановиться.

Поэтому если я не на стадионе, наблюдая за игрой, и не задерживаюсь в своём офисе, то теперь мои субботние вечера выглядят просто: один бокал вина и горячая ванна.

С бокалом в руке я направляюсь в спальню — именно этим и собираюсь заняться.

Эта неделя выдалась изматывающей: перелёты, игры. Когда сегодня утром мы приземлились в О'Харе, я даже не поехала домой, сразу отправилась на стадион в офис.

Весь день смотрела записи игр других команд, продумывала, как перераспределить бюджет, проверяла дела в нашей системе фарм-клубов. Всё в таком духе.

Работа не заканчивается никогда.

И мне это нравится.

Это держит меня в тонусе. Я люблю быть занятой. Но иногда всё же хочется немного замедлиться.

Оставив свет в ванной приглушённым, я зажигаю несколько свечей и включаю музыку, пока набирается вода. Делаю всё по максимуму: добавляю английскую соль, беру свою новую книгу.

А почему бы и нет?

Если уж делать что-то приятное для себя, то наслаждаться каждой секундой.

Сбросив одежду в корзину, я погружаюсь в горячую воду и позволяю ей расслабить уставшее тело.

На этой неделе у меня не было ни секунды, чтобы осознать, насколько я напряжена. Кажется, будто всё это время я находилась в состоянии постоянного «бей или беги».

Борясь за то, чтобы доказать: я справлюсь с этой работой. Когда большинство людей хотят, чтобы я просто сбежала и передала команду кому-нибудь другому.

Взять хотя бы вчерашнюю пресс-конференцию.

Мне стоило огромных усилий не показать, как сильно меня задели их вопросы. Конечно, я достаточно уверена в себе, чтобы выдержать критику, но человеку свойственно хотеть нравиться людям. Хотеть, чтобы его принимали.

Хотеть хотя бы раз услышать, что ты хорошо справляешься, вместо того чтобы слышать обратное, да ещё и под запись.

И рядом тогда сидел Эмметт.

Да, сначала мы снова сцепились, как обычно. Но потом он стал каким-то… защитником.

Я чувствовала, как сильно ему хотелось вмешаться, когда начались те вопросы. Видела, насколько он оскорбился за меня.

Думаю, отчасти это потому, что у него есть дочь.

Но я не могла позволить ему защищать меня.

Я женщина, работающая в мужском мире. И последнее, что мне нужно — чтобы мужчина говорил за меня. Я должна делать это сама.

Но сегодня вечером мне не нужно никого убеждать.

Сегодня я не на работе.

Я делаю ещё один глоток вина, закрываю глаза и откидываю голову на подушку для ванны, готовая наконец расслабиться.

Пока мой телефон не издаёт короткий сигнал.

Невольный стон, который вырывается из моего горла, звучит довольно жалко для тридцатипятилетней женщины, но, честно…

На секунду я даже думаю не смотреть.

Но другая часть меня уверена: вдруг это сообщение от другой команды с предложением невероятного обмена? И если я не отвечу, меня навсегда будут помнить как человека, который на своей первой должности пропустил историческую сделку.

Драматично? Да.

Но именно под таким давлением я сейчас живу.

Капли воды стекают с руки, когда я беру телефон.

Но пишет мне не другая команда.

Эмметт: Сегодня субботний вечер, так что уверен, ты занята. Но когда найдёшь минутку, можем поговорить?

Мои большие пальцы зависают над клавиатурой.

Стоит ли отвечать? Или позволить ему думать, что у меня куда более интересная жизнь, чем та, где я одна дома, лежу в ванной в субботний вечер?

Я: Почему ты работаешь в субботу вечером?

Эмметт: Я всегда работаю. Это не заканчивается.

Я: Да, понимаю.

Эмметт: Могу позвонить?

Позвонить?

Мой взгляд тут же опускается вниз… к моей обнажённой груди. К животу и бёдрам под поверхностью кристально чистой воды.

Честно, это не самый выгодный ракурс ни для кого.

Как-то… неправильно принимать звонок от своего сотрудника, когда ты абсолютно голая. Но прежде чем я успеваю написать Эмметту, что сейчас не самое подходящее время, телефон начинает вибрировать — он уже звонит.

Чёрт.

Я быстро выключаю музыку, прежде чем ответить, стараясь придать голосу максимально деловой тон. Потому что деловой тон должен означать, что я совершенно точно не сижу голая в ванной.

— Алло?

— Не вовремя? — спрашивает Эмметт.

Вообще-то, самое неподходящее время.

— Конечно нет. Что случилось?

— Я только что получил странное письмо от Скотта. Он просит меня присоединиться к вашему заседанию консультативного совета в понедельник. Артур никогда меня на них не приглашал, поэтому я не понял — это была твоя идея или…

Я даже не пытаюсь скрыть раздражённый вздох.

— Нет. Совершенно точно не моя.

Скотт явно пытается обойти меня и добавить в наши встречи ещё одного человека, который со мной не согласен. Меня и так большинство не принимает. Чего ему ещё надо?

Хотя ответ очевиден. Он хочет, чтобы любимый менеджер города решил, что он — лучший кандидат на пост президента.

— Тогда я скажу ему нет, — спокойно говорит Эмметт. — Это же твоё собрание. Не понимаю, почему он вообще втягивает меня.

— Я была бы благодарна. И спасибо, что сначала уточнил у меня.

Посмотрите-ка на меня. Вежливая.

— Разумеется. Ты начальник, Риз.

— Обожаю, когда ты это вспоминаешь.

Он тихо смеётся, и, к моему удивлению, от этого у меня на губах появляется улыбка.

— Проведи хороший вечер, — говорит он.

— Не говори мне, что делать.

Его смешок — тёплый, низкий — растворяется в тишине линии. И эта тишина длится чуть дольше, чем нужно. В ней появляется что-то более личное, чем просто рабочий разговор. Не совсем дружба… но, может быть, союз.

— Эмметт?

— Да?

— Я просто… спасибо, что вчера на пресс-конференции пытался меня защитить. У меня не было возможности поблагодарить. Так что… спасибо.

— Это всё ты, Риз. Ты держалась куда лучше, чем держался бы я на твоём месте. — Он делает паузу. — Не позволяй им давить на тебя, ладно?

— Только тебе можно?

— Да, — отвечает он, стараясь говорить серьёзно. — Только мне можно на тебя давить.

Этот сдвиг ощущается ещё сильнее. Как будто… возможно… мы могли бы объявить перемирие и работать вместе.

И именно поэтому я спрашиваю следующее, не успев толком подумать:

— Вообще-то, Эмметт… может, тебе всё-таки стоит прийти на это заседание совета. Если хочешь. Мне может понадобиться союзник.

— Так мы теперь союзники?

— Могли бы ими стать. У нас впереди долгий сезон. Было бы неплохо оказаться на одной волне по поводу того, как мы управляем командой.

Он тихо мычит в трубку.

— Ты знаешь, союзников иногда называют друзьями.

— Не наглей.

Пауза.

— Я всё ещё злюсь из-за того, что ты сделала с Нейтом.

— Знаю.

— Но если ты хочешь, чтобы я пришёл — я буду там. Всё, что тебе нужно.

Это странно. Иногда я вижу в нём эту мягкую сторону. Наверное, ту самую, которая вырастила дочь. Наверное, именно эту сторону получают игроки, когда им это нужно — поэтому они так к нему привязаны.

По его внешнему виду этого не скажешь — большой, мрачный, весь в татуировках, но, признаю, я понимаю, почему Эмметт Монтгомери может кому-то нравиться.

Я держу телефон у уха, и прядь волос падает мне на лицо. Я поднимаю руку из воды, чтобы убрать её, и не думая создаю всплеск, который он явно слышит.

Потому что сразу спрашивает:

— Ты сейчас… плаваешь?

Да. «Да» было бы хорошим ответом. Или что я сижу в джакузи. Или мою посуду. Буквально что угодно, кроме:

— Я вообще-то принимаю ванну.

На другом конце линии слишком долгая пауза.

Наконец его глубокий голос произносит:

— О.

Почему я вообще это сказала? Теперь он наверняка представляет меня голой.