Вне конкуренции (ЛП) - Томфорд Лиз - Страница 29

Напоминает, как он мог бы смотреть на женщину, доводя её до оргазма.

Мой дед, благослови его невинную душу, поднимает руку и машет человеку, о котором у меня сейчас столько совершенно неподобающих мыслей.

Взгляд Эмметта скользит к деду, и он небрежно поднимает два пальца в ответном приветствии. Затем его глаза снова возвращаются ко мне на секунду, и только после этого он отворачивается и сосредотачивается на игре.

Похоже, сегодня горячо во всех смыслах, и прямо сейчас я играю с огнём.

Может быть, это не Эмметт пробудил во мне ту сторону, которую я думала, что давно в себе закрыла. Может, я действительно хочу быть с кем-то, и вот в чём настоящая проблема. Дело не в Эмметте.

Это не может быть Эмметт.

Мне нужно, чтобы это был кто угодно, только не Эмметт.

— Сын Эда… — начинаю я.

Дед оживляется рядом со мной при упоминании.

— Майкл?

— Дай ему мой номер. Думаю, ты прав. Думаю, мне стоит познакомиться с кем-то новым.

Эмметт

— Это мой новый фаворит, — заявляет Трэвис, указывая ложкой в сторону лимонного мусса, который приготовила Миллер.

Хотя я знаю, что этот десерт не такой простой, как мусс. У него есть какое-то вычурное название, которое я всё равно не смогу выговорить.

— Думаю, шоколад всё равно выигрывает. — Исайя берёт ещё по ложке каждого десерта, просто чтобы окончательно убедиться.

— Ну что ж, для вас обоих есть хорошие новости. — Моя дочь закидывает кухонное полотенце на плечо. — Оба десерта добавим в меню.

— Это лучшая подработка, о которой только можно мечтать, — говорит Коди с полным ртом. Затем он просто крадёт лимонный мусс у Трэвиса и доедает остаток, не оставив никому шанса попробовать ещё раз.

— Пап, а какой тебе больше нравится?

Я не могу оторвать взгляд от своего первого бейсмена, который буквально вдыхает десерт, даже не делая паузу, чтобы перевести дыхание.

— Не знаю. — Я морщусь, наблюдая за ним. — Кажется, у меня пропал аппетит.

— Извини, тренер. — Коди доедает последний кусок, делает глубокий вдох и откидывается на барный стул у кухонного острова моей дочери, растягивая живот. — Она слишком хорошо готовит.

Это правда.

Миллер всегда была отличным кондитером. Она увлеклась этим ещё ребёнком, потому что, честно говоря, я был ужасен на кухне. К счастью, мои кулинарные провалы заставили её экспериментировать и найти своё призвание. После многих лет путешествий по стране, создавая десертные программы для ресторанов со звёздами «Мишлен», теперь у неё есть собственная кондитерская прямо здесь, в Чикаго.

Иногда, когда она придумывает новые позиции для меню, она приглашает нас на дегустацию. Порой это только я и братья Роудс. Иногда присоединяются Коди и Трэв. А когда она полностью обновляет меню, вся команда набивается к ним домой, чтобы попробовать каждое блюдо.

Готовка для близких помогла ей снова полюбить своё дело после выгорания, и спустя годы это всё ещё часть её процесса.

— Но, пап, если всё-таки нужно выбрать, — снова начинает Миллер, — какой был твоим любимым?

— Милли, ты же знаешь, я не могу выбирать. Они оба отличные. Люди будут стоять за ними в очереди.

Она благодарно улыбается мне, и я замечаю момент, когда она вдруг осознаёт себя.

Иногда я всё ещё ловлю её на том, что она ищет моего одобрения. Будь то мелочи вроде выбора десерта или что-то более серьёзное — например, какое свадебное платье выбрать.

Сейчас с этим лучше, но много лет Миллер жила так, будто чем-то обязана мне. Будто то, что я оставил карьеру и стал её отцом, означало, что она должна доказать свой успех.

Но мне всегда было достаточно того, что Миллер просто остаётся Миллер. И до встречи с Максом, думаю, она по-настоящему в это не верила. Теперь она сама мама. И приятно видеть, что она понимает мои чувства — потому что любит Макса точно так же.

Кстати о моём любимом трёхлетке: маленький Макс вразвалочку заходит на кухню — в пижаме, с ещё влажными после ванны волосами. Он тянет руки вверх, чтобы я поднял его.

— Привет, жучок, — говорю я, усаживая его себе на колени у кухонного острова. — Классная пижама.

— Это собачки. — Он показывает на золотистого ретривера, потом на чёрного лабрадора.

— Вижу.

— Пять минут, Макси, — говорит Кай, заходя обратно на кухню. Он осматривает пустые стеклянные баночки и грязные ложки, затем переводит взгляд на Коди. — Серьёзно, чувак?

— Что? — Его голос максимально невинен. — Прости. Но тебя же не было.

— Я купал своего ребёнка. Ты в моём доме и не мог оставить мне хотя бы кусочек десерта, который приготовила моя невеста?

Коди задумывается.

— Нет.

Миллер смеётся.

— Я сделала по дополнительному для тебя. Они в холодильнике. А ещё два — для Кеннеди. Она скоро приедет.

— Ну… — Исайя поднимает бровь, хитро улыбаясь своей будущей невестке. — Мы с Кен женаты, так что технически её — значит моё, верно? Потому что я бы не отказался от второго раунда, если ты достанешь их из холодильника.

— Почему ты такой? — спрашивает Кай у брата, затем поворачивается к Миллер и наклоняется поцеловать её. — Спасибо, Миллс.

Я закрываю Максу глаза ладонью, но он только хихикает и пытается убрать мою руку.

— Приберегите это до свадьбы.

У Миллер появляется то самое выражение лица, когда отсутствие фильтра побеждает, и она собирается сказать то, что мне лучше не слышать.

— Прости, пап, но мы не особо что-то берегли для свадьбы.

— Ох, да ладно, — стону я. — Есть вещи, о которых отцу лучше не знать.

Она пожимает плечами.

— Теперь ты знаешь, каково это — когда все мои подруги называют тебя моим «горячим папочкой». Или когда все ребята из команды говорят, что тебе и Риз нужно… снять напряжение.

Моё внимание резко переключается на трёх игроков, и ни один из них даже не пытается это отрицать. Более того, Коди слишком занят тем, что вылизывает стеклянную банку, как чёртов пёс.

— Вы не можете говорить такие вещи.

— Ну извини, что это правда, — пожимает плечами Трэвис без тени раскаяния.

— Так начинаются слухи, а на Риз сейчас и так слишком много внимания для таких разговоров.

— Никто не говорит, что у вас что-то есть, — объясняет Исайя. — Просто что должно быть.

— Ты лучше других знаешь, как тяжело женщине добиться успеха в этом бизнесе, — говорю я ему, напоминая о его жене. — Последнее, что нужно Риз — это чтобы её игроки обсуждали её предполагаемый роман с главным тренером. Вы должны понимать, что ей, больше чем любому владельцу команды в лиге, нужно держать всё максимально профессионально.

— Да мы понимаем, — говорит Коди. — Просто кажется, что ты и сам очень стараешься напоминать себе об этом.

Парни смеются.

— Ладно, можете все идти на х... — Я смотрю вниз на свои колени и вижу, как большие голубые глаза Макса смотрят на меня. — Найдите другую тему для разговора.

— Неплохо выкрутился, дед, — дразнит Кай, кивая на брата. — А вот что мне интересно — какого чёрта Харрисон сегодня на тебя наехал?

— Не знаю, — вздыхает Исайя. — Этот парень настоящая раковая опухоль. Посмотрите, за сколько команд он успел поиграть за карьеру. Вряд ли это совпадение, что он всё время переходит. Хотя какая разница. После того как Артур и Скотт так старались заполучить его в прошлом году, Риз всё равно не станет от него избавляться.

— Я бы не был так уверен, — бормочу я себе под нос.

Все взгляды обращаются ко мне.

— Что ты знаешь? — спрашивает Исайя.

Даже если Исайя почти член семьи, он всё равно игрок, и команда не должна знать о внутренних делах обменов и подписаний раньше времени. Нам не нужны слухи в раздевалке, и Риз не нужна критика за решение, которое ещё даже официально не принято.

Поэтому я ищу другой ответ, такой же правдивый.

— Ну, когда главный тренер и игрок сцепляются прямо во время игры, это выглядит не очень, верно? Но мой контракт гарантирован только до конца сезона. Так что кто знает, может, уйду как раз я.