Вне конкуренции (ЛП) - Томфорд Лиз - Страница 26

— Делай своё дело, — добавляю я. — Я почти закончил.

Она улыбается мне маленькой, почти жалостливой улыбкой.

И это я тоже ненавижу.

Риз берёт коврик для йоги и раскладывает его в углу зала. К несчастью, именно в том углу, который находится прямо позади стойки для приседаний. И когда я возвращаюсь к штанге, у меня через зеркало открывается отличный вид на неё.

Она вставляет наушник обратно и начинает растяжку — тянется руками вверх, а затем складывается пополам, чтобы коснуться пальцев ног.

И я, чёрт возьми, пялюсь.

Я даже не знаю, сколько времени прошло с моего последнего подхода, я просто не могу оторвать взгляд достаточно надолго, чтобы начать следующий.

Она выглядит… чертовски хорошо.

Её светлые волосы наполовину собраны заколкой, чтобы не падали на лицо. На ней комплект для тренировок, конечно же. Эта женщина всегда безупречно собрана и идеально сочетается по цветам, и, видимо, даже в спортзале это правило работает.

Леггинсы ягодного цвета облегают её сильные ноги. Спортивный топ едва удерживает её грудь.

Она мягкая везде — и мне это чертовски нравится. И нравится, что она не пытается это скрывать. Она уверена в своём теле.

И она полностью в моём вкусе.

Этого достаточно, чтобы я снова взялся за штангу.

Потому что да, она мой типаж.

И я не зря поднимаю тяжести.

Наблюдая за своей техникой в зеркале, я успеваю сделать только три повторения, когда мой взгляд уходит в её угол. Она тянется — одна рука заведена через тело в очередной растяжке, но делает это почти машинально. Всё её внимание приковано к моему отражению, задерживается на моих бёдрах, когда я глубоко опускаюсь в присед.

Когда я поднимаюсь из движения, её взгляд следует за мной, пока наконец наши глаза не встречаются в зеркале.

Мне хочется её поддеть. Хочется немного подколоть за то, что она на меня пялится. Но я также не хочу, чтобы она перестала, а с её новыми профессиональными границами, если я обращу на это внимание, она только ещё сильнее их выставит.

Но никто из нас не отводит взгляд.

Повисает тишина, и мне так и хочется заполнить её вопросом, который мучает меня всю неделю.

Что, чёрт возьми, случилось?

Он уже почти срывается с языка, когда Риз отводит глаза и переходит к другой растяжке. Я возвращаюсь к тренировке и снова опускаюсь в присед, стараясь смотреть в зеркало и думать только о технике.

Это удаётся всего ещё на два повторения, потому что краем глаза я вижу, как Риз разводит ноги в широкую стойку, затем сгибается в бёдрах пополам и кладёт ладони на коврик.

Приглушённый свет создаёт вокруг её тела мягкое, тягучее сияние, и, Господи, с тем, как она наклоняется вперёд, она вот-вот вывалится из этого чёртова спортивного лифчика. Если это случится, мои колени точно подломятся под таким весом.

Не заканчивая подход, я резко возвращаю штангу на стойку — частично от раздражения, но в основном потому, что если не закреплю её сейчас, то просто уроню.

Грохот пугает Риз, её глаза резко поднимаются на меня.

— Ты в порядке?

— Ага. — Я хожу по небольшому пространству вокруг себя, руки на бёдрах, взгляд опущен. — Всё нормально.

Я делаю несколько глубоких вдохов, прежде чем снова подойти к штанге. Снимаю её со стойки и опускаюсь в глубокий присед ровно в тот момент, когда Риз решает потянуть икры. Руки и ноги на коврике, задница вверх, и при этом она повернута лицом к противоположной от меня стене.

Она издевается надо мной?

Она ведь издевается, да?

Я едва справляюсь с одним единственным повторением — слишком отвлечённый, слишком заворожённый тем, как движется её тело. Тем, как покачивается её задница. Тем, что она, чёрт возьми, со мной не разговаривает.

Сдаваясь, я в последний раз ставлю штангу на стойку. И всё ещё так же раздражён, как в начале тренировки, агрессивно снимаю блины и возвращаю их на место.

— Я закончил, — выдыхаю поражённо. — Теперь всё твоё.

Не знаю, зачем я это объявляю. Наверное, в надежде, что она хоть что-нибудь скажет мне в ответ.

Она не говорит.

Риз уже перешла к гантелям, но я больше не смотрю в её сторону. Хватаю футболку, телефон и бутылку воды и направляюсь к небольшой раздевалке-ванной, примыкающей к залу. Я смотрю вниз, в экран телефона, отключая музыку от колонок.

— Эмметт, — говорит она, останавливая меня, прежде чем я успеваю выйти из комнаты.

Я чувствую, насколько надежда читается на моём лице, когда оборачиваюсь к ней, жадно надеясь, что она поговорит со мной дольше, чем одним коротким предложением.

В её взгляде есть извинение. Этого достаточно, чтобы немного приглушить моё раздражение. Потому что что бы ни происходило, этот взгляд даёт мне поверить, что часть её самой тоже не в восторге от этих новых правил.

Риз открывает рот, затем снова закрывает его, и когда наконец говорит, я слышу лишь простое:

— Надеюсь, у тебя будет хороший вечер.

Ненавижу это.

— Ага, — выдавливаю я. — Взаимно.

С этими словами я заворачиваю за перегородку, отделяющую ванную от зала.

Опершись руками о раковину, я опускаю голову.

Мне нужно отпустить это. Кому какое дело, что я не помню, когда в последний раз меня так тянуло к кому-то? Кому какое дело, что я не помню, когда в последний раз мне было настолько интересно каждое слово, которое кто-то произносит?

Она моя начальница. Всё равно ничего бы не получилось.

Я включаю воду и плескаю немного на лицо. Я собирался принять душ здесь перед тем, как поехать домой, но зная, что Риз прямо за этой стеной, тренируется в этом обтягивающем маленьком костюме, это кажется ужасной идеей. Лучше дать волю воображению в душе у себя дома.

Я мою руки и натягиваю обратно пропитанную потом футболку, когда скрип открывающейся двери спортзала привлекает моё внимание.

Она уже ушла?

Я собираюсь проверить, когда слышу голос одного из своих игроков.

— Эй, красотка, — говорит Харрисон. — Не думал, что здесь ещё кто-то будет. Что ты делаешь здесь в пятницу вечером?

Все мои чувства мгновенно обостряются, когда я прислушиваюсь.

— Риз. Мисс Ремингтон. Босс, — говорит она, и в её тоне нет ни капли юмора. — Любой из вариантов подойдёт.

Трудно расслышать всё, что они говорят, но то, что я улавливаю, мне совсем не нравится. Его тон и слова покровительственные.

Всё, что Кай рассказывал о нём, уже заставило меня взглянуть на этого парня по-новому, и с тех пор мне тяжело с ним. Я стараюсь держаться профессионально, но понимаю, что у меня это получается не очень.

Не с Риз и, по-своему, не с Харрисоном.

Он отпускает пару ехидных замечаний о том, что ей, возможно, стоит взять гантели поменьше. Говорит, что скучал по ней в поездке в Детройт. И снова спрашивает, что она делает здесь в пятницу вечером.

Мне стоит огромных усилий не выйти туда и не разнести его за то, как он с ней разговаривает. Но я также знаю, что Риз возненавидит, если я вмешаюсь, будто спасаю её, когда она и сама может справиться. Поэтому я просто продолжаю слушать.

— Я владею этим местом, — спокойно говорит она. — Так что, что именно здесь делаешь ты?

Харрисон смеётся этим унизительным смешком, и вся эта сцена показывает сторону его характера, которую я раньше никогда не видел.

— Я оставил здесь машину во время выездной серии, так что мой приятель подвёз меня. — Значит, с ней там ещё один человек. — Просто показывал ему этот прекрасный комплекс, которым ты, как ты сама отметила, владеешь.

Это сходится. Я вспоминаю, что припарковал свой пикап на частной стоянке рядом с его машиной раньше сегодня. Тогда не придал этому значения.

— Здесь есть туалет? — спрашивает друг Харрисона.

— Вон там, — отвечает Харрисон. — Мне тоже надо.

Не то чтобы меня волновало, узнает ли он, что я здесь, но мне очень интересно услышать, что ещё он скажет, думая, что никто не слушает. Поэтому я прячусь в душевой кабинке до того, как он сможет меня увидеть.