Волшебный переполох в Сноусмиде (СИ) - Болдырева Алиса - Страница 4

Экспресс подкатил к станции Сноусмида с привычным стуком колёс. Дверь беззвучно отъехала в сторону, и на почти пустую платформу ступил мужчина.

Никто в Сноусмиде прежде не видел этого мужчину. Его густые чёрные волосы были безупречно уложены, будто ни час пути, ни лёгкая тряска не смели нарушить их идеального порядка. На нём было дорогое, тёмно-синее кашемировое пальто и строгий сюртук в тон, под которыми угадывалась атлетическая фигура. Правой рукой он сжимал ручку кожаного саквояжа. Серые, как сталь глаза холодным, пронзительным взглядом окинули платформу, вокзал, заснеженные крыши, словно мужчина составлял первое, предварительное досье на место, куда его направили разбираться с очередным делом. Звали этого человека Элиас Донован, и он был тем самым дознавателем из столицы, прибытия которого с таким нетерпением ожидали все жители Сноусмида. Разумеется, за исключением одной юной и своевольной особы с копной рыжих, непослушных волос.

Его заметили сразу же. В Сноусмиде, где каждый знал друг друга в лицо, появление нового человека, да ещё с такой горделивой осанкой и цепким взглядом, мгновенно породило всеобщий интерес. Однако провожавшие его взгляды не были враждебными. В них читалось лишь простодушное, жадное любопытство. Доброжелательное и в чём-то даже немного наивное. Дознаватель Донован мысленно отметил эту черту местных: открытость, полное отсутствие столичной подозрительности. И заодно слабую, на его профессиональный взгляд, систему безопасности. Так что кража волшебства была лишь вопросом времени.

И всё же с самой первой минуты приезда пристальнее всех за ним наблюдали трое, укрывшихся за углом вокзального домика.

— Ну что? Всё-таки прибыл? — прошипела Джулиана, её зелёные глаза, словно два отполированных малахита, с ненавистью впились в высокую, статную фигуру незнакомца. Но где же тот дряхлый старик, которого она ожидала увидеть? Джулиана представляла себе сухого, сгорбленного типа, покрытого морщинами, как старый шарпей. А тут... Вместо ожидаемого образа перед ней стоял этот... этот... Джулиана продолжала пялиться на мужчину, чувствуя, как ярость сменяется растерянностью. Да ему чуть больше двадцати пяти! — Смотрите в оба! Надо найти в нём изъян.

«Ну хоть что-то», — мысленно процедила она, с трудом сдерживая раздражение.

— Пальто отличное, — с невозмутимой серьёзностью заметил Габриэль, его тёмные, как уголь, глаза оценивающе скользнули по крою. Широкие плечи парня с трудом умещались за углом домика, и, вытянув шею, он чуть не кувыркнулся в сугроб. — Дорогая ткань. Непромокаемая.

— Гейб! — возмущённо воскликнула Джулиана. — Это не недостаток! Он… он весь такой… — забывшись, она чуть не выпалила «безупречный», но вовремя прикусила язык. — Весь такой правильный! Взгляни сам! На все пуговицы застёгнут! И перчатки, представляешь? Надел перчатки, сходя с поезда! Будто боится, что наша провинциальная пыль к нему пристанет!

— А волосы какие блестящие, — будто не расслышав возмущения Джулианы, вставила Люси. Её озорные глаза цвета спелого лесного ореха сверкали азартом и любопытством. — Интересно, чем он их мажет? Бьюсь об заклад, что столичным лосьоном. Надо будет обязательно выяснить.

Джулиана от неудовольствия поджала губы.

— Вы в своём уме? — Она всплеснула руками. — Мы же обещали возненавидеть его всем сердцем! А вы? Восторгаетесь! Ах, пальто!.. Ох, причёска! Ух, лосьон из столицы!.. — язвительно передразнивала она друзей, которым хватило совести смутиться.

Тем временем дознаватель, не ведая о том, что стал причиной размолвки между друзьями, покинул станцию и направился в сторону центра. «Добрые духи городка», удостоившись очередного укоризненного взгляда Джулианы, двинулось за ним следом, сливаясь с потоком горожан.

Элиас Донован прошёл мимо Колокольной площади, где высокая ель, украшенная мерцающими гирляндами, отбрасывала на снег разноцветные блики. Воздух вокруг был напоен запахом глинтвейна, имбирного печенья и свежей хвои. Мужчина на секунду замедлил шаг, его стальной взгляд скользнул по праздничной суете, по радостным лицам детей, и что-то едва уловимое, похожее на отблеск ностальгии, дрогнуло в уголках его глаз. Но лишь на одно мгновение, после чего он продолжил путь.

Вскоре он достиг Пряничного рынка, угодив в самый эпицентр магического хаоса. Повсюду стояли украшенные хвойными гирляндами прилавки, ломящиеся от волшебных товаров. Вязаные свитера с узорами, что переплетались прямо на глазах, порхающие ёлочные шары, так и норовящие выскользнуть из рук, — всё здесь жило своей собственной, магической жизнью. Воздух искрился от щелчков магии, шепотков заклинаний и переливов смеха.

Внезапно прямо перед дознавателем выросла дородная фигура тётушки Полли, местной торговки, чьё лицо расплылось в широкой, гостеприимной улыбке. Она сразу смекнула, что перед ней заезжий гость, и тут же решила этим воспользоваться. В её пухлых руках поблёскивал странный предмет — не то горшочек, не то самоварчик, с которого струился лёгкий пар, пахнущий мёдом, корицей и яблоками.

— Не проходите мимо, добрый господин! — нараспев заговорила торговка, перекрывая проход своими пышными формами в лимонном пальто и навязчиво предлагая свой товар. Дознаватель стоял безмолвно, не находя возможности протиснуться мимо. — Чайник зимней волшебницы! Внутри — душистый чай, никогда не остывает, да ещё и сказки рассказывает! Всего одну минуточку вашего внимания! Вот, послушайте!

Из носика чайника действительно донёсся тоненький голосок: «А вы знаете, где живут снеговики? Подойдите ближе, и я вам расскажу»… Тётушка Полли самодовольно подмигнула.

— Пора, — прошептала Джулиана, и её лицо озарила коварная улыбка. Тётушка Полли подоспела как раз вовремя. Это ненадолго задержит и отвлёчёт дознавателя. А там, глядишь, и остальные подтянутся... — Действуйте, как договорились.

Габриэль и Люси кивнули и растворились в толпе. Джулиана же, прижавшись к стене ларька с горячими каштанами, не сводила взгляда с дознавателя.

Тётушка Полли, сверкая глазами, с размахом демонстрировала свой волшебный чайник, который то и дело норовил выплеснуть струйку пара прямо в лицо дознавателю.

Элиас Донован стоял, вцепившись пальцами в ручку саквояжа, и его черты исказила гримаса раздражения. Он с трудом сдерживал себя, когда торговка с жаром расхваливала «неповторимый аромат чая и умопомрачительные истории, способные пробудить забытые воспоминания». А тем временем её чайник без умолку трещал о снеговиках.

— На снежную деревню напал заячий отряд, каждую третью ночь, похищая носы, — тараторил он, подпрыгивая на месте. — Все снеговики в панике!..

Дознаватель сжал веки, будто пытаясь силой воли остановить несмолкаемый поток слов.

— Мадам, — сквозь зубы произнёс он, отступая на шаг, — мне не нужны ни чай, ни истории. Я здесь исключительно по делу.

Но тётушка Полли лишь тряхнула головой, пододвигая чайник ближе.

— О, каждое дело начинается с чашечки хорошего чая, дорогой мой! И этот чайник столько всего видел... Правда, золотце?

Оставаясь незримой для глаз дознавателя, Джулиана не могла сдержать ехидного смешка. Великолепно! Он надолго запомнит этот «тёплый приём»!

Жаль только, что этот концерт с дознавателем в главной роли оказался таким коротким. Не прошло и пяти минут, как на рынке будто из-под земли выросла шумная ватага уличных мальчишек, закутанных в потрёпанные шапки и замотанных в шарфы до самых глаз. С визгом и криками они устремились прямиком на Элиаса, толкая его, мельтеша перед самым носом и поднимая невероятный переполох.

Тётушка Полли поспешно отпрянула, испугавшись, что в этой неразберихе её волшебный чайник рискует быть разбитым неуёмной детворой.

Дознаватель Донован сохраняя внешнее спокойствие, тоже отшатнулся, его сфокусированный взгляд на миг дрогнул, отвлечённый этим внезапным натиском ребятни. Но и этого времени было достаточно. Джулиана, змеёй, проскользнула в образовавшееся пространство. Её рука, быстрая и ловкая, метнулась к его карману. Пальцы нащупали холодный, гладкий металл. Мгновение — и серебряный жетон с гербом Рейвендора и гравировкой «Дознаватель первого круга» был у неё в руке. Она так же бесшумно отступила, пока Элиас, отбившись от нападавших с достоинством раздражённого кота, отряхивал своё безупречное пальто.