Роман о романе - Артемова Алла - Страница 12

Его личный самолет был в полете уже четыре часа. Через стекло иллюминатора были хорошо видны лесные массивы, тянувшиеся на многие сотни километров, реки и озера. Владимир Петрович невольно залюбовался природным великолепием. Все, что раньше казалось ему будничным и не вызывало никаких сколько-нибудь стоящих мыслей, вдруг стало привлекать его внимание. Но это было всего лишь на мгновенье. Тяжелые и мрачные мысли о близкой кончине вновь вернули его к суровой действительности. Вялый и словно обессиленный, Владимир Петрович вытянул ноги вперед и нервно потянулся в кресле. Хотелось заснуть и опять проснуться со свежей головой. Так хотелось, чтобы ничего этого не было, чтобы это был лишь дурной сон. Так неподвижно, тупо уставившись перед собой, он сидел еще какое-то время. Потом невероятным усилием воли взял себя в руки и, чтобы хоть немного отвлечься, потянулся за папкой, в которой лежали документы и рукопись романа. Читать серьезные рабочие документы не было никакого желания. И он решил почитать роман. Первая страница, вторая, третья… И вот Владимир Петрович даже не заметил, как действие романа полностью захватило его. Это просто невероятно… Но мысли и душевные переживания немецкого офицера были так понятны Владимиру Петровичу, словно он и есть Генри фон Дитрих, напивающийся до состояния, способного хоть как-то заглушить злость и бессилие, охватившие его от сознания, что война Германии с Россией проиграна. Время, проведенное в полете, Владимир Петрович полностью посвятил чтению рукописи романа, не дочитав до конца всего несколько глав. Однако и этого ему хватило, чтобы по-иному взглянуть на свое горе, лежавшее смертельным грузом на душе. Железная воля и несгибаемая сила духа – эти две составляющие человеческого характера были прекрасно описаны Анной Владимировной. Волков был просто поражен тем умением, с каким она смогла создать образ сильного мужчины. И ему вдруг так захотелось позвонить Анне Владимировне и сказать ей об этом, что он и сделал.

Анна Владимировна сначала не хотела отвечать на звонок, поскольку высветившийся номер в телефоне был ей незнаком. Но телефон продолжал настойчиво звонить. И она ответила.

– Анна Владимировна, здравствуйте. Это Волков. Я не очень вас побеспокоил? – услышала женщина приятный баритон бизнесмена и мгновенно почувствовала, как сердце почему-то учащенно забилось.

– Здравствуйте, Владимир Петрович. Все хорошо. Я слушаю вас, – произнесла она, как ей показалось, слишком поспешно.

– Я хотел вас поблагодарить.

– Поблагодарить? Но за что?

– За ваш роман. Правда, я еще не до конца прочитал первую книгу. Однако даже то, что я прочитал, мне понравилась. Честно признаюсь, я не ожидал, что женщина может так глубоко понять характер мужчины и так точно описать его. Тем более что этот мужчина – немецкий офицер. Это делает вам честь. Хотя, возможно, ваш роман именно сейчас как никогда подходит к моему настроению.

– А что с вашим настроением? Что-то плохое повлияло на него?

– Да нет, я бы не сказал так. Просто настроение – это такая вещь… Сегодня оно есть, а завтра его уж и след простыл. Ну вот, Анна Владимировна, я с вами чуть ли не стихами заговорил.

– Так это же здорово! Весна и все такое… А насчет мужского характера могу вам сказать, что, конечно, он кардинально отличается от женского. У женщин больше все построено на эмоциях, много слов, и любую ситуацию они чаще всего слишком драматизируют. Вы же, мужчины, на жизнь смотрите проще, и в большинстве своем вы немногословны. Однако женщины и мужчины – люди, имеющие как положительные, так и отрицательные черты характера. Людей абсолютно хороших не бывает – так же, как абсолютно плохих. В человеке намешано всего и много. Но поступки он может совершать часто от условий, в которых находится. И что интересно, не попади человек в сложную, максимально критическую ситуацию, он никогда не узнал бы, на что может быть способен: на предательство или геройский поступок.

– Именно это вы показали на образе Генриха.

– Да, вы правильно все поняли. Мне нравится описывать поступки людей и тут же объяснять, почему они совершили их. Есть выражение: «Он поступил так в силу своего характера». Но я бы еще добавила: «Он поступил так в силу своего характера и условий, в которые был поставлен». Прежде чем создать образ главного героя – немецкого офицера, я прочитала очень много мемуаров о Второй мировой войне высших чинов вермахта, солдат и офицеров немецкой армии. И только после этого образ сложился.

– А ведь вы любите своего Генриха! – вдруг внезапно воскликнул Владимир Петрович, словно понял это только сейчас.

– Да, люблю. Я также люблю и Ольгу. Я наделила их чертами характера, которыми сама не обладаю. Это – невероятная сила воли и стойкость духа.

– Да, да… Сила воли… Но, Анна Владимировна, извините меня, я должен прервать наш разговор. Мой полет подходит к концу. Через два-три дня я вернусь домой. И если вы не возражаете, то позвоню вам. Хочу пригласить вас поехать со мной в одно место. Там мы бы могли продолжить наш с вами разговор.

– Хорошо, я согласна. Звоните, – ответила женщина, и связь тут же прервалась.

7

Анна Владимировна с большим нетерпением ждала, когда же Волков вернется и позвонит ей. Какое-то непонятное чувство переполняло ее, стоило ей только подумать о бизнесмене. Но это была не симпатия к этому человеку и тем более не благодарность за то, что тот решил помочь ей издать книгу. Ей просто было интересно с ним общаться. И кроме того, было ощущение, что и Волков испытывал к ней что-то подобное.

Волков, как и обещал, позвонил через три дня. А на следующий день они встретились. Бизнесмен приехал на шикарной машине цвета мокрого асфальта. Высокий, стройный, волосы темные с проседью, некрасивый, но чертовски обаятельный, он словно сошел со страницы мужского журнала. Бизнесмен был сам за рулем, и это наводило на определенные мысли. Он подал Анне Владимировне руку, и она, гордо вскинув головку, села в машину. На заднем сидении машины лежал огромный букет желтых роз. Букет был явно не для нее. Анна Владимировна поняла это, как только взглянула на бизнесмена.

– Ну как ваша поездка? Кстати, вы мне не сказали, куда вы летали и по каким делам? – спросила Анна Владимировна, как только машина отъехала от ее дома и влилась в поток машин, двигающихся по направлению к окружной дороге.

– Я летал в Красноярск по весьма печальным делам. Одним словом, на похороны. На одном из моих рудников произошел несчастный случай, в результате которого погибли шесть человек рабочих. За пять лет это уже второй несчастный случай на этом руднике. Прямо какое-то чертово проклятье. Жалко погибших людей, молодые совсем ребята. У троих из погибших остались семьи: жены и дети, – скорбным голосом сказал Владимир Петрович и, повернув голову к Анне Владимировне, добавил: – Вот такая история.

– Да, – глубоко вздохнув, произнесла женщина. – В жизни любую ситуацию можно исправить. А вот смерть… это навсегда, и изменить что-либо в этом случае невозможно.

– Вы правы. У меня до сих пор в ушах звучит плач родных и близких погибших ребят. Знаете, Анна Владимировна, когда я по телефону предложил вам поехать со мной в одно место – место, с одной стороны, печальное (это старинное кладбище), а с другой стороны – место, которое как бы дает спокойствие и умиротворение человеческой душе, – то тогда даже не подозревал, как мне нужно будет именно сейчас, после похорон моих рабочих, поехать туда. А почему это именно так, вы поймете, когда мы приедем на место.

Слова, сказанные бизнесменом, были полной неожиданностью для Анны Владимировны, но в то же время они показывали, насколько тот был опечален случившейся трагедией на руднике.

– А что это за кладбище? Оно далеко от Москвы? – спросила она.

– Нет, не очень далеко. Всего шестьдесят километров от окружной дороги. Есть такое село под названием Опашки на самой границе Московской области. В свое время это село было очень богатым и с довольно интересным историческим прошлым. Сейчас же там почти никто не живет. Изредка туда приезжают дачники и туристы, чтобы посмотреть на ветхие избушки и заброшенную колокольню на старом кладбище.