Роман о романе - Артемова Алла - Страница 10

– Ну как все прошло? – спросил он Стаса.

– Все хорошо. Сначала, правда, она не хотела брать букет. Мол, я ошибся и букет этот не ей. Но я заверил ее, что никакой ошибки нет. Букет предназначен именно ей. Записка, от кого эти цветы, – в букете. Затем я быстренько вручил ей букет и, не оглядываясь, удалился.

– Прекрасно. Теперь мой выход, – потирая руки, произнес Владимир Петрович.

А тем временем Анна Владимировна в полной растерянности стояла в комнате, держа в руках огромный букет. Цветов было так много, что ветки роз выскальзывали из рук и падали на пол. Женщина подошла к столу и положила букет. «Посыльный сказал, что должна быть какая-то записка», – подумала Анна Владимировна и стала осторожно раздвигать ветки роз. Записка была небольшая, и она с трудом нашла ее. Текст в записке был прост и лаконичен: «Преклоняю колени и миллион раз прошу прощения за свой поступок. В. В.» «Кто этот В. В.?» – только и успела подумать Анна Владимировна, как в дверь раздался звонок. Анна Владимировна поспешила в коридор, на ходу застегивая внезапно расстегнувшуюся верхнюю пуговицу на халатике.

– Это вы?! – воскликнула она при виде стоявшего перед ней Владимира Петровича. – Да как вы посмели…

– Да, это я, – кисло улыбнувшись, произнес Владимир Петрович. – Анна Владимировна, если бы вы только знали, сколько мне потребовалось силы воли и самообладания, чтобы приехать к вам! Просить у вас прощения за свой поступок – это выше моих сил.

– Но вас никто и не просил этого делать, – попыталась возразить Анна Владимировна в полном замешательстве от таких откровенных слов стоявшего перед ней гостя.

– Да, конечно. Я порой бываю неоправданно груб, несносен. И от этого сам бешусь на себя, – поспешно продолжил Владимир Петрович и зашел в коридор. – Вы позволите?

– Но-о-о…

– Но самое страшное, Анна Владимировна, что я ничего не помню. Не помню, как вы приехали, что я говорил вам и как говорил. Нет, это не может служить мне оправданием. Хотя, с другой стороны, почему не может? Я, как любой человек, почти всегда пытаюсь найти себе оправдание в том или ином поступке. Вот и сейчас. Оправдание есть, но знать его вам не стоит.

– Вы все сказали? – спросила Анна Владимировна и гордо вскинула головку.

– Да, почти все. Анна Владимировна, а у вас есть чай? Так хочется попить чайку, – Владимир Петрович с улыбкой пожал плечами.

– Что-о-о…

– Чай… Давайте выпьем чай в знак нашего примирения.

– Ну вы и нахал, Владимир Петрович! – сама не зная почему, Анна Владимировна улыбнулась.

– Есть такое. А вы, Анна Владимировна, просто красавица.

И действительно, с годами Анна Владимировна не совсем утратила своей былой красоты. Среднего роста, темно-русые волосы с аккуратной стильной стрижкой, которая удивительным образом шла к ее лицу, темные, изящно изогнутые брови, ясные голубые глаза, завораживающие своей глубиной, и тонкий прямой нос – весь ее облик был женственным и неповторимым.

– Ой, только не надо таких лживых комплиментов! Не люблю, – быстро парировал женщина.

– Хорошо не буду. Но вы все-таки красавица. Проходить можно на кухню? Только не беспокойтесь ни о чем. Сейчас все будет!

Владимир Петрович достал из кармана брюк сотовый телефон, позвонил Стасу и приказал ему принести покупки, которые они сделали накануне.

Стас появился, держа в руках большую плетеную корзину, наполненную доверху изысканными продуктами, такими как черная икра, балык, крупные царские креветки, фрукты и торт с надписью из крема «Прости меня, Анна».

– Владимир Петрович, уберите все это, – негромко произнесла Анна Владимировна, сделав строгое лицо. – И уходите.

– А что не так? – Владимир Петрович удивленно сдвинул брови. – Может быть, я что-то забыл? Ах, да! Вино. Анна Владимировна, вы какое любите вино: сухое или полусладкое?

– Перестаньте ерничать. И уходите.

– Зачем вы так, Анна Владимировна? Я обидел вас. И возможно, очень сильно. Но я прошу прощения за свой поступок. Так что же мне еще сделать, чтобы вы простили меня?

– Ничего. Просто уходите.

– Значит, вино мы пить не будем, – как ни в чем не бывало сказал Владимир Петрович и подошел к газовой плите. – Стас, ты можешь уходить, а мы с Анной Владимировной попьем сейчас чайку.

Анна Владимировна, возмущенная нахальным и дерзким поведением незваного гостя и чувствуя свое бессилие, пошла в комнату и демонстративно села на диван. А Владимир Петрович стал доставать продукты из корзины и раскладывать их на небольшом кухонном столике. Когда чайник закипел, он заварил чай. И все это он делал с большим удовольствием. Его даже не смущало такое нелюбезное поведение Анны Владимировны. Для него это была своего рода игра. Обладая каким-то чутьем и умением извлекать пользу из самых, на первый взгляд, невыгодных условий, он никогда не отступал, даже находясь в самых безвыходных ситуациях. В данном случае Владимир Петрович сам не мог объяснить почему, но Анна Владимировна вдруг стала ему интересна.

– Все готово. Анна Владимировна, прошу вас… Но, может быть, вам чай принести сюда?

– Нет, положительно вы несносный человек. Хорошо, пойдемте, выпьем чаю.

Владимир Петрович выдержал небольшую паузу, после чего произнес:

– Анна Владимировна, давайте начнем все сначала. Представим, что мы сейчас встретились с вами впервые. Итак, вы хотите издать рукопись своего романа?

– Да, хочу, – сказала женщина и с вызовом посмотрела на Волкова.

– Я несколько раз прочитал ваше письмо. Вы в письме описываете все красочно и интересно. У вас довольно неплохой стиль повествования. Да и сюжет книги, думаю, не избитый.

– Спасибо.

– Анна Владимировна, а не могли бы вы дать мне почитать рукопись вашего романа?

– А почему нет? Мне будет даже интересно узнать ваше мнение о моем романе.

– Главный герой вашего романа – немецкий офицер. Великая Отечественная война, бои, кровопролития и жестокости, присущие любой войне… Откуда это у вас? Почему вас именно эта тема заинтересовала?

Анну Владимировну удивил вопрос, поскольку задан он был, как ей показалось, не из праздного любопытства, а бизнесмену был действительно интересен ее ответ. А все, что касалось ее романа, для женщины было темой неиссякаемой, и она могла говорить о нем очень много, вдаваясь во все подробности его написания.

– Я бы не сказала, что война – это основная тема романа. Скорее всего, это – любовь, которая возникла между главными героями. В данном случае я шла от противного. От безумной ненависти до всепоглощающей любви. Знаете, когда моя мама прочитала первые главы романа, в которых мой герой – немецкий офицер – предстает жестоким и беспощадным человеком, она категорически заявила, что главная героиня не может полюбить такого человека. На что я ответила: «Мама, она полюбит его. Он сделает для этого все возможное и невозможное». А насчет того, почему именно Великая Отечественная война является как бы фоном, на котором развиваются основные события романа, я не могу ничего сказать. Все это пришло откуда-то свыше. Оно было не подвластно ни моему разуму, ни моему желанию. Сюжет романа я придумала, когда мне было пятнадцать лет. Это возраст, когда подросток больше придумывает любовь, чем она есть на самом деле. И возможно, я бы никогда не написала свой роман, если бы…

– Да, я помню. Вы писали об этом в своем письме. Мне трудно представить, как велико на тот момент было ваше горе, так как у меня никогда не было детей. Но я очень хорошо могу понять, как мужественно вы перенесли это горе.

– О-о-о, нет. Вы не можете знать всего. Ведь я даже хотела… Впрочем, какое это сейчас имеет значение. Я не хочу об этом говорить. Извините меня.

– Ну что вы! Я прекрасно понимаю вас. Вы прошли через страшную боль и отчаяние, но все-таки не сломались. Вы нашли в себе силы жить дальше, – сказал Владимир Петрович, а мысленно подумал про себя: «И я тоже должен найти силы и достойно уйти из этого мира».

– Спасибо вам за слова сочувствия, – произнесла женщина, горько улыбнувшись в ответ.