"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Басловяк Иван - Страница 557

Они все ждали, что я буду говорить о своем прошлом, о планах, буду искать их поддержки. Но я нарушил их ожидания.

— Благодарю за представления, — сказал я, опираясь локтями на стол и складывая руки перед собой. — Теперь к делу. Меня не интересуют интриги и не интересует, что вы обо мне думаете. Меня интересует положение дел в стране. Я прочел сводки. Они ужасают. Но сводки — это цифры. Я хочу услышать детали от вас. Начнем с самого острого.

Я сделал паузу, позволяя словам просочиться в их сознание.

— Что происходит с границами Нави? Почему по всей восточной границе участились разрывы? Почему мертвяки, которые раньше блуждали лишь в приграничных пустошах, теперь осаждают укрепленные деревни? Почему участились прорывы даже в крупных городах? Министр обороны, ваш отчет.

Громов нахмурился, его шрамы побелели.

— Ситуация, Ваше Величество, критическая. Частота разрывов увеличилась на триста процентов за последний год. Классические обереги и частоколы не справляются. Мертвяки идут волнами. Они… умнеют. Кто-то или что-то направляет их. Мы не успеваем перебрасывать войска. Не хватает охотников на нежить, способных залатать разрывы.

— Министр наук, — я повернулся к Зимину. — Ваше объяснение?

Зимин вздрогнул, уронил очки, поднял их и, запинаясь, начал:

— Э-э-э… Наши наблюдения показывают аномальную активность в самой ткани Нави. Как будто… как будто там идет война. Или кто-то будит древних духов. Эманации смерти усиливаются, что делает границу между мирами тоньше. Наши предки… они использовали иные, утраченные ныне методы укрепления барьеров. Мы пытаемся их восстановить, но… нужны ресурсы, доступ к запретным архивам Храма…

— Запретные архивы — это ересь! — тут же отрезала Мать Серафима, ее голос прозвучал, как удар бича. — Усиление Нави — это кара богов за безбожие и гордыню власть предержащих! Никакие ваши науки, Зимин, не помогут, пока не будет проведен всеимперский очистительный обряд и не будут восстановлены все разрушенные святилища!

— Очистительный обряд потребует миллионы из казны! — сразу же взвизгнул Крутиков. — И кто его будет проводить? Ваши жрецы? Это же грабеж! Преступление против людей!!! Кому нужны ваши боги, если их паству сожрут мертвяки!!!

— Без благословения богов ваши солдаты будут гибнуть впустую! А для этого нужен обряд, и стоит он дорого. Вы знаете сколько редчайших ингредиентов и амулетов на него уйдет⁈ — парировала жрица.

— Мои солдаты гибнут из-за того, что у них нет должного снаряжения и подкреплений! — рявкнул Громов.

За столом вспыхнул хаос. Они кричали, перебивали друг друга, обвиняли. Шуйский сидел молча, наблюдая за этим цирком с легкой усмешкой. Оболенский смотрел в окно, будто все это его не касалось. Сибирский пытался что-то сказать о необходимости строительства дорог к границе, но его никто не слушал. Липкин просто съежился еще больше.

Я сидел и слушал. Это был не совет. Это был базар. Каждый тянул одеяло на себя, видя в кризисе не угрозу империи, а возможность урвать себе ресурсы, власть, влияние.

И тут мой взгляд упал на Настю. Она смотрела на меня, и в ее глазах я прочел то же самое: разочарование, отвращение и… вопрос: «И это те, кто должен управлять империей?»

Я медленно поднялся. Я не кричал. Не стучал кулаком по столу. Я просто встал. И этого оказалось достаточно. Голоса стихли. Все взгляды снова устремились на меня.

— Вы закончили? — спросил я ледяным тоном. — Вы обсудили, кому из вас люди дадут больше золота, а кому — больше власти над чужими жизнями? Прекрасно. А теперь выслушайте меня.

Я обвел их взглядом, вкладывая в него всю тяжесть своей воли.

— Проблема на границе — это не проблема обрядов или финансирования. Это проблема компетенции и бездарности. Ваша болтовня мне надоела. Вот мои решения.

Я повернулся к Громову.

— Алексей Петрович. В течение трех дней вы предоставите мне список войск, которые можно немедленно перебросить на восток. А также список всего необходимого для их снаряжения. Деньги будут.

Я посмотрел на Зимина.

— Виктор Игнатьевич. Вы получите доступ ко всем архивам, включая запретные. Я подпишу указ. Если жрецы будут препятствовать — арестуйте их за саботаж и предательство. Найдите решение. Я не верю в богов, но верю в разум.

Я перевел взгляд на Крутикова.

— Борис Федорович. Все незапланированные расходы на «очистительные обряды» замораживаются. Как и отчисления храмам. До особого распоряжения. Все средства — на армию и науку. Попробуйте меня переубедить если я не прав.

Наконец, я посмотрел на мать Серафиму.

— А вы, матушка, передайте Первожрецу, что если его боги действительно всемогущи, пусть они сами остановят мертвяков. Без моих денег, без моих солдат и моих магов. Империя больше не будет платить за обещания. Если боги не могут защитить свою паству, то зачем нужны такие боги?

В комнате повисла гробовая тишина. Они смотрели на меня с новым выражением — в нем был шок, злоба, но и… страх. Я только что в одиночку перечеркнул годы их сложных интриг и договоренностей. Я действовал не как политик, а как генерал на поле боя. Отдавал приказы. И ожидал их исполнения.

— Совещание окончено, — объявил я. — К следующему совещанию, что состоится через три дня, жду ваших предложений и планов. Не опоздайте.

— Ваше Величество, — губы Шуйского чуть кривились от едва сдерживаемой злости. Он понимал, что стул под ним плавно превращается в острый кол. Ему бы бежать сломя голову, но власть, она как мед — начнешь есть и не сможешь сразу поверить, что все… кончилась. — Прежде чем вы покинете нас, всем нам хотелось бы знать, кто вы такой. Нет, в вашем праве Древней крови никто не сомневается. Но откуда вы взялись? Где были все это время? Почему о вас никто и никогда не слышал? Нам надо как-то объяснить народу смену власти. С нами нет сейчас Давыдова Игнатия Тимофеевича — министра информации и связей с общественностью, но он должен будет подготовить план, как безболезненно сообщить о вас народу.

— И где же этот достойный человек? –нахмурился я.

— В Персии. Его дочь выходит замуж за сына сатрапа Альбакана. Уже неделю там гостит. Мы его срочно вызвали и, думаю, он прибудет уже сегодня.

— Что ж, причина уважительная. Что же до остального… Скажем так… Я старше всех вас вместе взятых в сотню раз. Не смотрите на мое молодое лицо — оно не отражает того, что внутри меня. Я вижу каждого из вас насквозь и скажу честно, не все мне нравится. Как и откуда я взялся — додумайте сами. Написать красивую историю о, например, сыне императора, что был долгое время спрятан, не составит труда. Как и в нее поверить.

— А кто не поверит?

— Тем я… сочувствую.

— Ты не император!!! — вскочила мать Серафима. — Без благословения богов…

— Плевать на них. Боги…– презрительно скривились мои губы. — Жалкие трусы, трясущиеся за свои жизни. Предатели, бросившие тех, кто в них верил…

— Не смей так говорить, мальчишка!!! –заорала она. — Боги все видят и покарают тебя…

— МОЛЧАТЬ!!! — рявкнул я так, что стекла задрожали. — Ни хрена они мне не сделают! Не смогли тогда, не смогут и сейчас. И поверь мне, я знаю о них намного больше, чем ты. Жалкие, никчемные создания. И да, обрадую тебя. Мой первый приказ — да услышат его все! — больше Российская империя не отдаст в Божественную Сотню ни одного мага. Все отборы туда с этого момента отменяются. И если ТВОИМ богам это не понравится — пусть приходят ко мне. Мне найдется, что им сказать. На этом совещание окончено.

Развернувшись и больше не обращая внимания на ее гневные крики, я вышел, взяв за руку Настю. Несмотря на напряжение, на душе было хорошо и легко. Я, конечно, осознавал, что только что плюнул богам в лицо, и теперь оставалось ждать, когда и как они отреагируют. Утрутся или заявятся, чтобы лично покарать меня. Посмотрим…

Тишина моих покоев после гулкого, пропитанного чужими амбициями кабинета показалась раем. Я скинул с себя тяжелый, расшитый золотом кафтан, швырнул его на спинку кресла, словно сбрасывая с кожи невидимую, липкую пленку министерского лицемерия. Воздух здесь, пахнущий дымом камина и воском, был моим. Без примеси страха, лести и затаенной вражды.