"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Басловяк Иван - Страница 522

— Это изначальная магия, не стихийная, — хрипло ответил я, чувствуя, как дрожь усталости в мышцах смешивается с дрожью от выброса энергии. — Ее использование требует платы. Но и защиты от нее нет.

— Это интересно, — она подошла ближе, бросила один из мечей мне. — Показывай, что она может.

Мы сошлись. Первые удары были пробными, осторожными. Но скоро азарт взял свое. Вега была искусным бойцом, ее стиль — это смесь древних техник фехтования с чем-то более современным и прагматичным. Она была быстрее, техничнее. Я — сильнее, агрессивнее. Деревянные клинки со стуком сталкивались, отскакивали, описывали в воздухе сложные траектории. Я вкладывал в каждый удар всю свою ярость, все свое разочарование. Она же была холодна, как лед, ее движения выверены и экономичны. Она не тратила лишнюю энергию, заставляя меня делать это за нее.

— Злиться — значит проигрывать, Мстислав, — проговорила она, легко отбивая мой яростный наскок. — Твой гром должен быть внутри. Снаружи — только молния.

Она была права. Я снова пытался решить все грубой силой. Сделал глубокий вдох, выровнял дыхание. Отступил. Следующую атаку я провел не в лоб, а с подкатом, с обманным движением. Наш поединок превратился в танец — смертельно опасный, но прекрасный в своей ярости и контроле.

И вот, в самый разгар нашей схватки, когда мы сцепились клинками, замерев в напряженном равновесии, воздух в детинце сгустился и похолодел. Мы разом отпрыгнули друг от друга, чувствуя знакомое присутствие.

Из тени, отбрасываемой высокой стеной, проступил Китеж. Он был без доспехов, в простых штанах и рубахе, сшитых, казалось, из самой ночи. Его исполинская фигура, лишенная лат, казалась еще более монументальной.

— Весело проводите время, — пророкотал он, и в его голосе прозвучало нечто, отдаленно напоминающее усмешку. — Я аж засмотрелся. Приятно видеть достойного наследника, а не размазню. Места для старого воина не найдется?

Я вытер пот со лба, с благодарностью глядя на него. Его появление было лучшим лекарством от тревоги.

— Всегда найдется, дядька. Покажи Веге, как рубились в наше время.

Китеж взял из стойки огромный деревянный макет двуручного меча, который в его руках показался мне просто палкой.

— Не мечами едиными, — сказал он, рассматривая тренировочное оружие. — Сила рода — она не только для красивых вспышек.

Он встал перед одним из неповрежденных чучел. Не принял стойки. Просто стоял. Но воздух вокруг него заволновался. Я почувствовал, как та самая сила, которую я только что призывал с таким трудом, сама стекается к нему, как железные опилки к магниту. Он не формировал сгустков. Он просто… сконцентрировал ее в кулаке. Его рука на мгновение окуталась багровым сиянием, которое перешло на меч. Затем он нанес короткий, словно небрежный, удар в груду сложенных рядом с манекенами гранитных валунов.

Не было грохота. Не было взрыва. Был просто глухой, внутренний хруст. Камень величиной с мою голову не просто разлетелся на куски. Он рассыпался. Не совсем в пыль, конечно, а в мелкий, ровный гравий, как будто его годами дробили молотом.

— Вот это форма, — тихо произнесла Вега, обалдев от увиденного.

Я тоже смотрел на Китежа, открыв рот. Я потратил уйму сил на создание неуклюжего шара энергии, а он… он просто направил поток туда, куда замыслил. Точно, без потерь. Как острый клинок, а не как кувалда.

— Учись, княже, — Китеж бросил деревянный меч обратно в стойку. — Сила — это река. Не надо ее останавливать и перенаправлять. Надо просто указать ей, куда течь. Давайте еще. Пока не свалитесь с ног.

И мы тренировались. Втроем. Я и Вега — в спарринге, оттачивая технику. Китеж — как наставник, вмешиваясь в наши схватки, показывая древние приемы, объясняя, как чувствовать поток силы и управлять им. Мы дрались, падали, поднимались. Рубаха на мне промокла насквозь, руки дрожали от усталости, на ладонях вздулись кровавые мозоли.

Но тревожные мысли ушли. Они были выжжены этим каторжным трудом, вытеснены болью в мышцах и необходимостью концентрироваться здесь и сейчас. Не на завтрашней встрече, не на предполагаемом коварстве Разумовского, не на зарешеченном окне в башне, а на положении клинка в моих руках, на движении ног, на токе энергии, бегущей по венам.

Когда силы окончательно оставили меня, я просто рухнул на спину на холодный камень площадки, тяжело дыша и бездумно глядя в черное, усыпанное звездами небо. Рядом, прислонившись к стене, сидела Вега, закрыв глаза. Китеж стоял поодаль, его призрачный силуэт сливался с ночью, лишь алые точки глаз горели во тьме.

Я лежал и чувствовал себя… целым. Разбитым, измотанным, но целым. Яркая, чистая боль в мышцах была куда предпочтительнее грызущей тоски неизвестности. Я снова был воином. Не главой рода в затруднительном положении, не заговорщиком, а просто воином, оттачивающим свое ремесло.

— Еще немного, и я буду готов, — прошептал я в звездное небо. — Сила возвращается, я стал прежним, но мне есть куда расти.

И впервые за долгие дни я почувствовал, что это — правда. Потому что за спиной у меня была не только древняя мощь духов, но и живая, реальная сила, добытая потом и болью здесь, на камнях родового детинца.

Приобняв Вегу, я повел ко мне. Нет, так-то девушка жила отдельно — ей требовалось свое личное пространство, но ночевала всегда у меня. Говорили мы мало — но даже просто полежать в обнимку в тишине было прекрасно. Слышать рядом спокойное дыхание, чувствовать биение сердца — после многих дней и месяцев напряженной жизни эти минуты затишья были как глоток воды в пустыне.

Мы не обсуждали наше будущее, но я знал, что не отпущу ее, и надеялся, что она сама не захочет уйти. Память, увы, к ней так полноценно и не вернулась, поэтому они жила здесь и сейчас. И, кажется, ее это устраивало. Хотя с этим я планировал разобраться, когда разгребусь с текущими делами. Сейчас на первом плане было свержение Шуйского, потом нужно было посмотреть и понять, во что он превратил империю, а уж после прикрыть кормушку богов.

Одни мысли о них вызывали во мне жгучую ненависть. Одно то, как они хорошо устроились, воспользовавшись короткой людской памятью. Переврали и исказили историю, выставив себя чуть ли не спасителями всего живого. Но я был живой свидетель того, как это произошло на самом деле. Ничего, скоро придет время, когда их богатые храмы запылают, идолы будут разрушены, а люди перестанут гнуть спины, восхваляя этих презренных лжецов.

А эта их Божественная Сотня, лучшие из лучших — с ней ведь тоже придется что-то решать. У каждого из них мозги начисто промыты. Сильнейшие маги Земли, преданные богам — сила, с которой придется считаться. Впрочем, есть шанс, что когда я отрежу богов от благодати, заложенные в них установки спадут сами. А если нет… Что ж, эту потерю, уверен, мы сможем пережить.

Хотя, вот с Вегой же все получилось. Интересно, что будет, когда они узнают, что она выжила? Придут добить? Позовут обратно? Или сделают вид, что ее не знают? Я лично ставлю на первое — эти зазнайки никогда не признают, что способны ошибаться. Не признают свою вину. И когда они придут за Вегой, то встретят меня и будут сильно удивлены. Потому как меня они знали очень хорошо, а знакомство наше было не слишком приятным. Впрочем, чего загадывать. Думаю, скоро сам все узнаю и увижу…

Глава 15

Глава 15

Утро следующего дня застало меня уже на ногах. После вчерашней изматывающей тренировки тело ныло приятной, знакомой болью, а ум был кристально чист и спокоен. Тревога никуда не делась, но она словно ушла на второй план, уступив место холодной, отточенной решимости. Я был похож на клинок, вынутый из ножен, — замерший, но готовый в любой миг взметнуться в смертоносной дуге.

Мы с Вегой молча позавтракали. Никаких лишних слов. Она понимала мое состояние без объяснений. Когда я отпил последний глоток кофе и отодвинул чашку, она просто кивнула, встала и направилась к выходу, чтобы вызвать такси. Но перед этим надо было убедиться, что снаружи никого нет. Район-то был не самым спокойным, и даже не все водители сюда соглашались ехать, что было вполне объяснимо.