Решающий раунд - Шумаева Екатерина - Страница 1

Екатерина Шумаева

Решающий раунд

Привет, дорогие читатели!

Вы держите в руках книгу редакции Trendbooks.

Наша команда создает книги, в которых сочетаются чистые эмоции, захватывающие сюжеты и высокое литературное качество.

Вам понравилась книга? Нам интересно ваше мнение!

Оставьте отзыв о прочитанном, мы любим читать ваши отзывы!

Иллюстрации в книге использованы по лицензии © Shutterstock

© ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2026

Книги – наш хлѣбъ

Наша миссия: «Мы создаём мир идей для счастья взрослых и детей»

Глава 1

Женя

– Давай уже иди, а то опоздаешь! – Я настойчиво подталкиваю в спину младшего брата ко входу в зал.

Макар нехотя плетется, держа в руках боксерские перчатки. Глядя на него, я улыбаюсь и словно возвращаюсь в прошлое. Восемь лет назад я также без желания пришел к дверям этого зала, думая, что никогда не полюблю бокс. В тот момент я ненавидел весь мир за то, как он жестоко обходился со мной. И думал, что хуже жизни быть не может. Здесь я очень быстро понял, как заблуждался.

Мне было восемь лет, когда я потерял маму и не стало дедушки. Своего отца я помню очень смутно. Он то неожиданно появлялся на пороге, то пропадал месяцами. Но я всегда радовался его приходу, только праздник обычно длился недолго. Неделю или две, а потом он снова исчезал. Мама прощала его и давала шанс, снова и снова. Почему? Для меня это навсегда останется загадкой.

В один прекрасный день меня огорошили новостью, что скоро в нашей семье появится брат. Я надеялся, что отец одумается, вернется и останется с нами, на этот раз уже навсегда. Но с того момента я больше не видел его.

Когда у мамы начались роды, дед повез ее в больницу, и они попали в аварию. Спасли только брата. Так мы остались втроем: я, Макар и бабушка. Не знаю, как ба справлялась с нами, как вообще пенсионерке разрешили опеку над двумя детьми, один из которых новорожденный, но мы стали жить втроем.

Вот тогда я и возненавидел весь мир! Скатился по учебе, кидался в драку по поводу и без, даже пару раз загремел в отделение. Тогда в школе бабушке посоветовали одного тренера, который отлично ладит с такими, как я. Так я попал в секцию бокса.

Проблемы мои не решились, я все больше злился на этот мир, только с тех пор выплескивал злость на ринге. Завел друзей, нашел хобби (если быть футбольным фанатом можно считать таковым) и приобрел нечто особенно ценное. Тренер Федор Петрович заменил мне отца. Не только мне, а многим похожим на меня, потерянным и озлобленным парням, которым повезло стать его учениками.

Теперь настала очередь Макара. Я узнаю в нем себя, ту ненависть, что кипела во мне. Наша ба пошла по уже знакомой дорожке, отправив младшего брата Петровичу на перевоспитание. Макар не в восторге от ее решения. Ничего, привыкнет, я же привык.

Сегодня я свободен, поэтому иду в ближайший парк, чтобы подождать, пока тренировка брата закончится, и вернуться за ним.

– Женек! – оборачиваюсь на знакомый голос: Серега, мой друг, догоняет меня. – Идешь на игру завтра?

– Что за глупый вопрос? Конечно!

– Может, потом махнем с пацанами в клуб? Открылся новый, глянем, что там и как? – подмигивает мне Серега.

Я задумываюсь. Нужно понять, смогу ли я себе это позволить. Сейчас с работой не очень, да и конкуренция выросла. Но отдохнуть с пацанами-то хочется!

– Я подумаю, сведу дебет с кредитом и скажу завтра, – отвечаю я другу, который, как никто другой в курсе, насколько важно не остаться на мели, пока нет ближайшей перспективы заработать.

– Да бросил бы ты это дело! Есть вещи гораздо прибыльнее, – снова подмигивает мне Серега, намекая про особый заработок.

Ничего криминального, не подумайте. Подпольные бои. На них можно поднять реальную кучу денег. Только я выступаю на соревнованиях. Если тренер прознает про участие в боях без его ведома, то сразу же выгонит меня. За соревнования мне платят, но раз в три месяца. А то и реже. Боксерам нужно время, чтобы восстановиться после боя. Помимо того что часто ломаются носы и выбиваются зубы, пропущенные удары в голову не проходят бесследно.

Поэтому с пятнадцати лет, в периоды между соревнованиями, я стал подрабатывать и с тех пор кручусь как могу, чтобы помочь ба. Раздавал листовки, работал доставщиком на стареньком велосипеде, теперь вот занимаюсь установкой музыки в машинах. До моего совершеннолетия ба получала пособие на меня, а теперь остались только пенсия и пособие на брата. Денег не так уж много, когда дома два вечно голодных рта. Все деньги с соревнований я отдаю ей, а сам живу на деньги с подработок.

– Ты же знаешь, что я против. – Я резко прерываю друга, чтобы он не начал меня уговаривать.

Новый бой назначен на сентябрь, а деньги за последний я уже отдал ба. На кармане совсем немного, без излишеств, но протянуть можно.

– Ладно, ладно. – Серега сдается, хлопая меня по плечу. – Но насчет клуба подумай. Еще Витек хотел музыку поставить на свой новый аппарат. Как раз подзаработаешь!

– Со своих денег не беру. Это не по-человечески.

– Так ты никогда не разбогатеешь! – вздыхает друг. – Но смотри сам.

Я выхожу из здания и иду в сторону аллеи. Забавно, что тренер выбрал помещение отдела полиции для занятий с такими парнями, как мы. Хотя рядом находится колледж искусств, и я думаю, уж там-то должен быть спортзал. Но, видимо, Петрович не хотел подпускать нас к этим блаженным, которые только и умеют, что целыми днями пиликать на скрипочке и элегантно прыгать в обтягивающих лосинках. Разве так сможет вырасти настоящий мужик? Тьфу!

Сажусь на лавку и жду. Телефон скоро сядет, машина осталась во дворе, а тренировка длится полтора часа. Домой идти нет смысла, поэтому посижу в тишине, понаблюдаю за людьми. На лавку рядом со мной падает прекрасная нимфа. Очевидно, она из тех блаженных. Удивленно смотрю на нее, и она говорит:

– Не против, если я посижу тут? Больше свободных лавок нет.

Хочу ответить, что смысла спрашивать нет, ведь она уже села, но, вглядевшись в ее синие глаза, осекаюсь.

– Конечно, никаких проблем, – отвечаю с самым равнодушным видом, хотя сам стараюсь рассмотреть ее.

Кожа да кости, танцовщица. Длинные темные волосы, большие глаза необычного синего цвета; скорее всего, это линзы. Она держит в руках коробку с пончиком и, кажется, плачет. Стоит ли мне спросить у нее, что случилось? Или, может быть, предложить свою помощь? Хотя чем я могу ей помочь? Девушкам иногда хочется поплакать просто потому, что захотелось, и в такой момент им лучше не мешать. Решаю понаблюдать за ней еще немного, если не успокоится, тогда вмешаюсь.

Так и сидим – она рассматривает пончик с синей глазурью, а я ее. Резким движением она открывает коробку и начинает кормить кусочками пончика налетевших вдруг птиц. Точно блаженная. Коробка становится пустой, она вытирает слезы, размазав свою тушь вперемешку с глазурью по своим щекам. Еле сдерживаю смех и жду, пока девушка сама поймет, что стала похожей на индейца, но она встает и собирается уходить.

– У тебя глазурь по всему лицу размазалась, – не выдержав, говорю ей.

Девушка оборачивается, глаза мечут молнии, а я представляю на ней шапку с длинными белыми перьями с черными кончиками. Мне приходится сжать губы, чтобы не засмеяться.

– Так и задумано! – отвечает она, разворачивается и уходит прочь.

Выкрутилась, молодец. Их там, наверное, обучают этому, в творческом училище.

– Раз нравится быть индейцем – без проблем! Хотел же как лучше, – пожимаю плечами я, но она уже уносится прочь. Блаженная.

Решаю немного размять ноги и прогуляться по аллее, как замечаю ее за первым же углом. Она смотрится в зеркало и вытирает подтеки туши, смешанные с глазурью. Попалась! Она убирает зеркало в сумку, и наши взгляды встречаются.