Дар первой слабости (СИ) - Виннер Лера - Страница 74

— Надеюсь, ты меня простишь и за это тоже, — заговорив, он не позволил мне оформить свою мысль. — В ту ночь король расспрашивал меня о твоём даре.

При воспоминании о том, как происходившее на дороге должно́ было выглядеть со стороны, меня обдало сначала жаром, потом холодом.

— У тебя всё-таки были неприятности из-за меня? Из-за того, что мой дар раскрылся в твоём замке?

До того гладивший или пальцы Вэйн вскинул на меня удивлённый взгляд.

— Конечно, нет. После того скандала, который устроила Летисия, обвиняя тебя в ворожбе, вся столица узнала, что я потерял от тебя голову, и это взаимно. Совместно проведённые до свадьбы ночи никого на Юге не волнуют. Напротив, сплетни о том, что мы практически сразу стали любовниками, пойдут твоей репутации только она пользу. Недоброжелателей и откровенных врагов у тебя уже сейчас много, но зная, что ты южанка по натуре, некоторые из них поостерегутся…

Я потянула, чтобы коротко коснуться губами его губ.

— Тогда за что ты просишь прощения?

Не отстраняясь от меня, Калеб сделал глубокий вдох, и я стиснула его руку сильнее, невольно вспомнив о том, как кровь из его раны выплёскивалась мне на руки.

— Король спрашивал про твой дар. Знал ли я о его природе. А я рассказал ему о своём. После того, что ты для меня сделала… — он всё-таки запнулся. — Я подумал: какая глупость скрывать. Учитывая моё положение в армии, это, разумеется, останется государственной тайной, но о моём валесском происхождении можно будет говорить громче и чаще. Да и Его Величеству мы оба станем ещё больше нужны живыми и здоровыми.

Второй генерал на полном серьёзе извинялся за косвенно связанное с Валессом решение, принятое без моего одобрения, и абсолютно не задумывался о бесчисленном множестве моих неразрешимых проблем, с которыми разобрался всего за месяц.

Сказав мне однажды, что я многое могла бы дать Валессу, он действительно не допускал мысли о том, на правах равного мне князя мог бы дать этой стране не меньше.

— Ты всё придумал и обо всём узнал. Со всеми договорился. Что же теперь делать мне?

Я спросила почти беззаботно, позволяя Вэйну услышать в моём голосе всё, что чувствовала к нему.

Точно так же, как с изумлением услышала однажды сама, когда он обещал, что даже королю не позволит забрать меня из своего дома.

Я не сомневалась, что он поймёт, и он, конечно же, понял.

Слегка надавив на мои пальцы, Калеб заставил меня сжать алмазы в кулаке, как собственность, как обещание новой жизни.

— Всё, что ты хочешь. Живи и наслаждайся жизнью. Правь своим Валессом. Княжество, которое так любил твой отец, лежит в руинах, и тебе предстоит строить новое.

Он продолжал говорить именно так, — «ты», «твое», «тебе», — ни секунды не претендуя ни на моё главенство в своих землях, ни на сам Валесс. Прославленный завоеватель согласен был остаться просто моим мужем, если я захочу, чтобы было именно так.

— А ты?

— А я буду рядом, — вдохнув полной грудью, он улыбнулся умереннее и веселее, и обняв меня со спины, развернулся лицом ко двору своего замка. — У меня на вас большие планы, княгиня.

Заметившая нас Джули отчаянно замахала рукой, и Вэйн помахал ей в ответ.

— В самом деле? Может быть, поделишься? — держа камни, а вместе с ними и будущее Валесса в одной руке, другой я накрыла его запястье.

Он хмыкнул и быстро поцеловал меня в затылок.

— Для начала займёмся восстановлением твоего княжества. После — освоением пустующих между ним и замком Зейн земель. Люди сюда потянутся, и к тому моменту нам должно быть, что им предложить. Даже не трогая леса, мы освоим огромное пространство.

Вообразив себе всё то, о чём он говорил, я сжала его руку крепче, настолько это было реально и прекрасно.

— Потом… — Вэйн придвинулся ко мне ближе, переходя на шёпот. — Я думал вот о чём. В ближайший год у нас будет много дел и много хлопот. Мы будем жить на два дома. А между тем, у нас есть ребёнок, которого нужно любить вдвойне. Кстати, как ты смотришь на то, чтобы отвезти её осенью в столицу? При дворе начнутся балы, юной княжне, должно быть, любопытно взглянуть на такое.

От того, как он говорил о Джули, мне захотелось обнять его ещё крепче.

— Мне и самой интересно.

Ответить я постаралась как можно сдержаннее, но Вэйн моё настроение, разумеется уловил и улыбнулся снова.

— Сюзанна будет в восторге.

От его близости и ото всех открывающихся перед нами обоими возможностей начинала кружиться голова.

— А потом?

— Потом… — не слишком усердствуя, он изобразил задумчивость. — Ты всё же правящая княгиня, Рика. А единственный ребёнок в правящей семье — дурной тон. Насколько мне известно, в Валессе так не принято. Да и на Юге тоже. Нам придётся как следует подумать над этим. Если ты, конечно, не будешь против.

Последнюю фразу он добавил так поспешно, что я всё-таки засмеялась.

Он продолжал обнимать меня, а я, смеясь, подумала о том, что Калеб Вэйн стал первым человеком в моей жизни, которому мне всегда и на всё хотелось отвечать только одно — «да».

Эпилог

Бонус

Как и предсказывал Калеб, на разработку прииска в Валесс потянулись люди.

Вышедшие в отставку солдаты обеих армий Артгейта, молодые авантюристы, отчаявшиеся одиночки и крестьяне, решившиеся перебраться в княжество вместе с семьями, — все они искали своё место под солнцем. Убедившись в том, что оно светит над Валессом достаточно ярко, я открыла ворота для всех, а наша армия вместе с расквартированным в Валессе отрядом южан превратились в гарантии того, что моё доверие не будет обмануто.

Вопреки моим опасениям, люди Второго генерала, вернувшиеся в княжество в качестве охраны и гостей, произвели настоящий фурор. Им оказались рады в трактирах и на дорогах, для них пекли пироги и освобождали комнаты в домах. Более того, до меня всё чаще доносились слухи о валесских девушках, задумавших последовать моему примеру и раскрыть свой дар именно с южанином.

Праведного гнева в этих разговорах было столько же, сколько и затаённого восторга — ещё недавно казавшиеся неслыханным и чуждыми порядки свободный и восстающий из пепла Валесс принимал восхитительно быстро. Всё чаще я слышала на улицах не приглушённые голоса, а смех. Всё больше становилось тех, кто хотел работать на новой дороге.

Нашлись и люди, пожелавшие попытать счастье на Юге, коль скоро уж многолетняя вражда между нами завершилась плодотворным и прочным миром.

Отпуская без сожалений, я мысленно желала каждому из них удачи и чувствовала себя счастливой. Несмотря на свинцовую усталость, нередко разваливающуюся по вечерам, на необходимость постоянно оставаться в разъездах между своим княжеством и замком Зейн, на отсутствие вестей о Рамоне и единственное, полное желчи и оскорблений письмо от Кристины, это счастье росло и пускало корни, становилось крепче с каждым днём.

Валесс оживал. Спустя два месяца после того, как король Филипп широким и невообразимо красивым жестом отрёкся от самого желанного своего завоевания, мне на полном серьёзе стало казаться, что даже осенние цветы на этих землях стали наряднее, а небо — ярче. Витавшую в воздухе робкую надежду начала подменять собой уверенность в том, что у всех нас будет хорошее завтра.

«Они верят, если веришь ты», — объяснял мне Вэйн.

Имея в запасе не меньше десятка аргументов, опираясь на которые могла бы с ним поспорить, я предпочитала просто ему верить.

Ранняя осень принесла в Валесс не только яркие краски, но и предчувствие сытой и спокойной зимы. Закупленное в Артгейте отменное зерно многим, и мне в первую очередь, позволило выдохнуть с облегчением и даже начать строить планы.

До конца октября новая дорога должна была протянуться достаточно далеко, чтобы её можно было продолжать прокладывать в совсем другом, южном климате. Впервые эта резкая, кажущаяся чудом, смена природных условий играла мне на руку.

Как оказалось, в строительстве я понимала мало, куда меньше Вэйна, но двух выездов в его обществе хватило, чтобы роль учителей взяли на себя наши мужчины и приглашённые с Юга мастера.