Счастье для Веры (СИ) - Перун Галина Сергеевна - Страница 52

Вначале он ужасно злился на Веру, даже хотел поехать к ее родителям. Неужели они ничего не знают? Хотя вполне возможно — Александр Владимирович такого бы не допустил. Вера и раньше многое скрывала от отца из-за страха быть наказанной. А вот Нина Ивановна вполне могла покрывать дочь.

Он взял мобильный телефон и вышел на улицу. Вмешивать сюда свою мать ни к чему. К тому же она будто чувствовала что-то неладное и в последние дни часто заводила разговор о Вере.

Нина Ивановна не взяла трубку, чего и требовалось ожидать. Он несколько раз садился в машину, порываясь вернуться в Зеленое, но что-то сдерживало его. Ходьба по улице тоже не принесла облегчения. Тогда он зашел в кафе и заказал виски. Музыка раздражала и не позволяла расслабиться. Он уже хотел расплатиться, как на экране мобильного высветился номер Светы.

— Мне нужно с тобой поговорить, — без предисловий начала она. — Ты где находишься?

Павел назвал адрес, спустя полчаса к нему на такси подъехала Светлана и предложила выйти на улицу. Уже прилично стемнело, они свернули в парк и присели на первую свободную скамейку.

— Мне позвонила Нина Ивановна и попросила встретиться с тобой. Она не сняла трубку, так как боялась, что телефон может прослушиваться.

— Они с Верой на пару решили поиграть в детективов? Что за бред? — сморщился Павел. — Ты вообще в курсе, что Вера приволокла домой чужого ребенка?

— Тише, не кричи так, — она понизила голос до шепота, — нас могут услышать. Если честно, я сама такого от нее не ожидала. Скажи, это правда?

— Да, Света, это правда! Иначе что мы с тобой здесь делаем в час ночи, вместо того чтобы спать дома? — гневно бросил Павел.

— Поверить не могу! — Она закрыла руками глаза. — Ну как так! Что теперь делать? Паша, мы должны помочь ей выпутаться из этой истории! Ты же ее муж! Давай вместе придумаем, как дальше действовать. Может, уехать за границу с поддельными документами? Только как их сделать?

— И сесть в тюрьму за укрывательство? Ты это мне хочешь предложить? Да вы все чокнутые! Для кого законы существуют? А не проще вернуть ребенка обратно? Зачем усложнять! Знаешь, что я почувствовал, когда увидел у нее на руках девочку? Будто время назад вернулось и это наша Злата! Она так на нее похожа, я едва сдержался, чтобы не взять ее на руки!

— Я сама, честно говоря, в шоке от того, что Вера выкинула. Но сейчас мы не об этом. Надо придумать, как ей помочь.

— Я за то, чтобы сообщить в милицию. Не хватало еще причинить этой малышке вред! Мне еще одного несчастного случая в доме не пережить!

— Как ты можешь! А ведь все из-за тебя! Ты же видел, как Вера страдала, как бредила идеей усыновить ребенка. Почему ты не согласился и довел ее до такого состояния, что она детей с улицы воровать начала?

— Вот только не надо меня делать виноватым! — оскорбился Павел. — А вопрос с усыновлением закрыт: я не хочу пригревать чужих детей и ничего по этому поводу объяснять тебе не собираюсь.

— Мне кажется, или ты до сих пор винишь Веру? Паша, нельзя же так!

Она посмотрела ему в глаза.

— Да, так нельзя, — внезапно согласился Павел.

Он закрыл ладонями лицо. В какой-то момент Светлане показалось, что на его глазах выступили слезы.

— Вот здесь, — он приложил руку к груди, — у меня будто что-то зажало, и боль не проходит, и никогда не пройдет! Я ничего не могу с собой поделать! Не могу я ей простить смерть Златы! А усыновление чужих детей считаю предательством по отношению к дочери!

Павел сидел на скамейке, склонив голову. Ему не хотелось больше спорить. Пусть ее подруга думает что угодно и поступает так, как ей вздумается.

— Паша, вы семья, пока еще семья. Не всегда правда лежит на поверхности, иногда мы заблуждаемся. Я очень прошу тебя поверить Вере: не ее эта вина. Ты же сам знаешь, как она над дочерью тряслась, сто раз все перепроверяла. Она нуждается в тебе. Ты поедешь со мной?

— Нет, я никуда не поеду.

— Как быстро меняются люди! Меня всегда настораживала твоя излишняя порядочность! — вздохнула девушка. — Вот в такие моменты люди и проявляются, показывают свою сущность!

— Вы, журналисты, умеете раздуть ситуацию, с вашей колокольни всегда видней! — хмыкнул Павел.

Света заказала себе такси. Когда подъехала машина, она оглянулась на Павла в надежде, что тот передумал. Но ничего не изменилось: он, как и прежде, сидел на скамейке, уставившись в ночное небо.

Несколько раз звонила мать, но Вера не брала трубку. До позднего вечера она ждала Павла, то и дело проверяла сообщения в телефоне. Но в доме стояла полная тишина, и экран мобильного молчал. Значит, точно не вернется. Рано или поздно сюда придет милиция, малышку заберут, и она никогда больше ее не увидит. Вера на мгновение представила, как в дом ворвутся сотрудники милиции, заломят руки за спину и выведут ее на улицу. Соседки-старушки будут удивленно глазеть и перешептываться. А девочка? Что будет с ней? Ее напугают, она будет плакать…

После кормления Злата почти сразу уснула. Вера долго любовалась малышкой, а потом положила ее в кроватку. Телефонный звонок заставил вздрогнуть.

— Вера, я еду к тебе. Ты сейчас дома? — взволнованно говорила Светлана. — Я все знаю, мне твоя мама обо всем рассказала.

— Ты время видела? Уже ночь на дворе, тебе не стоит приезжать. Это ничего не решит, — как можно спокойнее ответила Вера.

— Как же я могу не ехать? Вера, мы с тобой подруги и всегда находили выход из любой ситуации! Через минут сорок буду.

— Из моей ситуации выход один, и ты сама прекрасно знаешь какой — если ты действительно в курсе. Я мечтала иметь большую семью и быть счастливой. Но моя дочь мертва, я не могу больше иметь детей, мой муж меня ненавидит и презирает! У нас с ним ничего общего не осталось. Я очень хочу быть настоящей мамой этой малышке, я привязалась к ней за эти дни и не собираюсь ее возвращать, если ты об этом со мной хочешь поговорить. Не собираюсь, слышишь? Можешь даже не тратить свое драгоценное время!

— Из любой ситуации есть выход, пока ты дышишь, из любой! Не смей раскисать! У тебя еще все впереди: и дети, и семья! Не зацикливайся на Пашке — ты обязательно встретишь своего мужчину. Ты еще будешь счастлива!

— Только не говори мне о счастье! — истерично рассмеялась Вера и положила трубку.

Она открыла большой платяной шкаф и достала оттуда вечернее платье, в котором они с Пашей ходили в театр. Закрутила волосы в небрежный пучок, обула туфли на высоком каблуке и поднялась на чердак. Не включая свет, пробралась к балкону и вышла на свежий воздух. Она задыхалась от волнения, в ней было столько решимости, что она готова была сразу прыгнуть вниз, но что-то задержало ее. Ветер трепал выбившийся из прически локон, он прилипал к векам, мешал смотреть. Она заправила волосы за ухо и измерила взглядом высоту.

Фонарь не горел, двор окутала сплошная темнота. Вера осмотрелась — вот там темнеет вдали лес, а там небо светится — это Минск. Она представила, как сейчас горят фонарями улицы, ездит транспорт, блестят огнями витрины магазинов, кафе и ресторанов, гуляет и смеется молодежь. Она даже ощутила запах вечернего Минска. Паша тоже там, и ему нет дела до нее — иначе бы приехал, сделал все возможное и невозможное, но был бы здесь.

И вдруг Вера ясно увидела себя лежащей на плитке с разбитой головой. Рядом мать, и лицо у нее мертвенно-бледное, будто вот-вот упадет в обморок. А Павла рядом нет…

— Его и здесь нет, — сорвалось с губ. — Так нельзя, я своих родителей сделаю несчастными, и они будут страдать так, как страдаю я.

Она вернулась в комнату, поменяла платье на спортивный костюм. Вытащив из шкафа большой дорожный чемодан, сложила туда вещи для Златы. Приготовила свежую смесь, поместила ее в термос и вызвала такси.

Спустя двадцать минут она уже ехала в Минск. Злата даже не проснулась. Вера всю дорогу целовала ее маленькую ручку и шептала слова прощения. Плакать она не могла: к горлу подступил ком, он мешал говорить, мешал дышать.