Искажение - Цеханский Сергей - Страница 46

Вопросов было много, ответов Сергей не находил, и, в конце концов, решил, что просто не является специалистом. Наверное, «динамовцы» могли бы все растолковать, но обращаться к ним не было желания. Сергей вообще надеялся, что больше их не встретит. А то ишь чего удумали — за Иванычем следить! Очень надо...

Стоило подумать об Иваныче, как дядя тут же появился. Пьяненький, шатаясь, шел по площади, бормоча под нос ругательства. Сергей едва успел скользнуть за угол магазина, и вовремя — раздался женский крик:

— Снова нализался, паразит! Ты где деньги взял?!

Иваныч резко встал, заозирался, попытался было юркнуть за ближайший куст, но тут, откуда ни возьмись, к нему метнулась женщина в халате.

— Спокойно! — заревел Иваныч, выставив ладонь. — Меня угостили!

— Тебя?! Кто?!

— Племяши! — гордо возвестил Иваныч. — Гости дорогие!

— Племяши?! А ну пошли домой!

Женщина ухватила дядюшку за пояс брюк и потащила в ближайший переулок. Через секунду оттуда донеслись восторженные крики ребятни и радостный собачий лай.

Сергей украдкой выглянул из-за угла. К счастью, свидетелей семейного конфликта не было— площадь пустовала.. Сергей еще раз оглянулся, вышел и в тот же миг отпрянул, словно от удара — в дверном проеме пожарной явки стояли два «динамовца». С одобрением поглядывая на Сергея, кивали головами, будто говоря: «Так, мол, правильно, дерзай!»

— А, чтоб вас... — прошипел Сергей и быстренько ретировался.

Оставшуюся часть пути Сергей преодолел без приключений. Поднялся на гору, толкнул калитку и увидел Вову. Друг сидел на лавочке, потягивая воду из литровой банки. На столе лежали персики, гроздья винограда и арбуз.

— Где взял? —спросил Сергей, переводя дыхание.

— Купил на берегу, — ответил Вова. — А ты где был?

— Да так, прошелся. Мороженое съел.

— А я думал, ты кого-то подцепил.

— Не-а, — промычал Сергей, вонзая зубы в персик. — Но наших девок видел. Ты что, договорился с ними?

— Угу, — кивнул Володя. — Они, конечно, глупые, но что еще тут делать?

— Ладно, — вздохнул Сергей, усаживаясь рядом. — Разберемся.

— Да, кстати! — Вова оглянулся. — Иваныч просил тебе не говорить, так что ты меня не выдавай.

— А что такое?

— Он у меня сегодня денег занял. Когда ты в душе мылся. Сказал, что печь плавильную поедет покупать. — Вова чиркнул спичкой, прикурил. — Деловой мужик. Мне он чем-то нравится.

— Та-ак, — протянул Сергей упавшим голосом. — И сколько занял?

— Стольник.

— Ну так можешь про него забыть. Ничего Иваныч не купил, а деньги твои пропил.

— Не может быть!

— Может. Я его видел. Только что.

— Ну и?

— Пропил!

Вова замолчал, о чем-то размышляя.

— Не переживай, — сказал Сергей. — Будем считать, что это плата за квартиру. Еще и лучше. На фига нам печь?

День был в разгаре. Солнце припекало, обжигало кожу, сияло серебром в плавильной печи. На пляж ребята не пошли — Сергей устал, а Вова умудрился обгореть. Наслаждаясь фруктами, сидели под кустом на лавочке, трепались.

— Кстати, что там в магазине?

— Икры навалом, — ответил Вова. — Народ берет.

— Ты не брал?

— Взял пару баночек.

— Зачем?

— Да для солидности.

Сергей взглянул непонимающе, и Вова пояснил:

— Я спросил там мужика какого-то. Зачем, мол, говорю, берете? Она же кабачковая.

— А он?

— Да странный он какой-то. Взбеленился сразу, а потом и говорит, что лично он, в отличие от некоторых, готов питаться одними одуванчиками, лишь бы не было пожара. Никак я не пойму, какая между этим связь? По-моему, он на публику работал.

— А что публика?

— После моего вопроса зароптала. Обозвали даже. Кооператором, перерожденцем, господином... Так что мне пришлось купить.

— А что было потом?

— Успокоились. Но на заметку вроде взяли.

— Чушь какая-то, — пробормотал Сергей. — Ты заметил, что здесь все дети одеты одинаково?

— Заметил, — кивнул Володя. — Я когда с девицами общался, этот вопрос осторожно прозондировал.

— И что они сказали?

— Да они же чокнутые! Сначала решили, что я их проверяю. Потом проговорились, что это униформа. Все дети здесь, оказывается, состоят в каком-то отряде типа пионерского. «Юный друг пожарника», кажется.

— И чем они там занимаются?

— По утрам подметают территорию поселка, окурки собирают. А вообще готовятся к тушению пожара.

— Да какого-такого пожара, наконец?! — не выдержал Сергей.

— А я знаю? — развел руками Вова. — Мне это тоже непонятно. Они ж не говорят, а если спросишь, бесятся. Может, лес? Сухой, жара ведь все-таки. Представляешь, если загорится?

— Вряд ли, — вздохнул Сергей. — Ради леса такой ажиотаж не поднимали бы. Здесь что-то посерьезнее...

Ни к какому выводу ребята не пришли. Посидели, поболтали, потом решили завалиться спать. До вечера. А там — на танцы.

Вечер опустился на поселок незаметно. Солнце закатилось за скалу, запахло теплым хлебом и акациями. Из окон домов струился мягкий свет, доносился звон посуды, слышался негромкий смех. Утомленные дневной жарой и сытным ужином, люди выходили на прогулку. Глядя, как они идут и как одеты, никто бы не сказал, что над поселком нависла реальная угроза сожжения дотла. Однако человек осведомленный или хотя бы наблюдательный смог бы безошибочно отметить тревожные симптомы. Во-первых, недреманным оком горело желтое окно пожарного участка. Это, несомненно, означало, что соответствующая служба начеку, а стало быть, и неспроста. Во-вторых, пару раз в толпе мелькнули крепкие ребята с красными повязками на рукавах. Действуя умело, ненавязчиво, они корректно разъясняли забывчивым курильщикам, что окурки, бросаемые наземь, нужно тщательно затаптывать. Были и другие признаки. Например, противопожарные плакаты, которые подсвечивались фонарями, чтобы любой желающий имел возможность прочитать. Да и лица отдыхающих несли печать какой-то озабоченности: нет-нет, да и возникал в толпе неспокойный шепоток. В общем, многое напоминало о беде, которая гуляет рядом.

Сергей, благодаря тому, что побывал в пристройке и приобщился к тайне, был в большей степени осведомлен, чем Вова. Но и Вова был не лыком шит — прочувствовав настрой толпы, проникся ожиданием непоправимого, внутренне собрался, постреливал глазами. Интуиция товарища Сергею импонировала — с таким не попадешь впросак.

Танцплощадка сияла разноцветными гирляндами, гремела музыкой, гудела голосами. Двухъярусная, с белыми колоннами, она принадлежала, вероятно, той же романтической эпохе, что и крепость. Наверняка, когда-то местные аристократы устраивали здесь балы. Офицеры в эполетах, холеные князья, благородные девицы... Рекой лилось шампанское, лакеи разносили фрукты, а музыканты шпарили мазурку. С тех пор минуло время, нравы изменились, стали проще. Ни лакеев, ни господ теперь тут не было, как, впрочем, и многого другого. Например, шампанского. Нет, завод шампанских вин остался и даже, кажется, функционировал, но что он выпускал — неясно. Может быть, фугасные снаряды, атомные бомбы или просто зажигательную смесь в бутылках. В общем, что-нибудь такое, что, нечаянно воспламенившись, могло бы нанести Поселку значительный урон. Недаром же ведущий дискотеки, прерывая музыку, периодически орал, чтобы не курили. Наверное, имел на этот счет строжайшую инструкцию и от души старался, дабы заведению позволили работать.

Заведение и впрямь было любопытным. Нижний ярус — для танцующих, верхний — для болельщиков. Сергей с Володей, присоединившись ко вторым, облокотились на бордюр и удивленно замерли.

Внизу царило светопреставление. На площадке собрались все те, чье отсутствие в поселке каталось Сергею неестественным и ненормальным. Вызывающе одетые размалеванные девки, подвыпившие парни, какие то синюшные физиономии. Вся эта масса дергалась, кричала, хлопала в ладоши, вихляла интересными частями тела. В общем-то знакомая картина, привычная для дискотек, но довольно странная, если учесть, что за границами площадки обитал народ иного сорта. Разительная перемена, происходящая с людьми, пришедшими потанцевать, рождала занятную проблему философского порядка: надевали люди маски, скрывая чопорную сущность, или же снимали, открывая истинные лица?