Искажение - Цеханский Сергей - Страница 43

— И в чем же ее смысл?

— А в том, что в момент покупки у  людей была надежда! И ради этого получается не так уж глупо!

— Да ерунда! — взъерепенился Володя. — Ведь завтра никто не будет покупать!

— Ошибаешься, — с улыбкой протянул Сергей. — Специально сходим и посмотрим. Могу поспорить, что найдутся идиоты. Разве ты не видел, какие очереди выстраиваются за черной искусственной икрой? Все же знают, что белковая, невкусная, но берут! Во-первых, потому что дешево, а во-вторых, чтобы украсить стол. Многие специально ждут, когда заявятся соседи, и уж потом с невозмутимым видом намазывают бутерброды. Их логика понятна. Пусть, мол, хоть соседи думают, что хорошо живем.

Володя призадумался.

— Ладно, — вздохнул он, наконец. — Но я не понял одного. Зачем нужен этот заменитель? Почему б не продавать нормальную икру по соответствующей цене? Кто сможет, купит!

— Так ведь в этом же весь смысл! — возопил Сергей торжественно. — Настоящая икра не по карману большинству! Толпа обидится, если кто-то сможет покупать! С точки зрения толпы, все должны быть равными! Кстати... — Глаза Сергея округлились. — Этим объясняются и другие факты. Одинаковые шмотки, похожие купальники... Вова, здесь не игра, здесь ставится эксперимент!

Вова, покачнувшись, ухватился за стакан.

— Эксперрь... мент?

— Мент! — ахнул Сергей. — Точно! Помнишь, Иваныч вспоминал ментов? Эти физкультурники и есть менты! Только тайные... Все сходится, Володя! И девицы переполошились, когда ты им загнул, что мы из общества «Динамо»! Понимаешь?

— Поним-маю, — кивнул Володя. — Ты хочешь сказать, что эти ребята из...

— Тс-с! — перебил Сергей и жарко зашептал: — Конечно! Именно оттуда! Ну, сам подумай!

— А ведь в-верно, — подумав, согласился Вова. — Вот видишь! А говорил, что нету логики. Ты, наверное, хороший программист...

— Да, да, — нетерпеливо подтвердил Сергей. — Ты что, совсем уже окосел?

— Почему? — удивился друг. — Я еще могу! Давай?

— Ну давай.

В конце концов, Вова все же окосел. Сгорбился, поник и только изредка кивал, перебивая речь Сергея междометиями.

Сергея тоже разобрало, но, захваченный своим открытием, он этого не ощущал, а, наоборот, обрел добавочную страстность. Лихо сам с собою спорил, доказывал, опровергал, впадал в горячку. Наконец, угомонился.

— Вова, ты как? Может, спать пойдешь?

— Ммм...

— Правильно... Я тоже не хочу...

Была дивная южная ночь. Теплая, безлунная, освещаемая россыпью звезд немыслимой красоты да далекими корабельными огнями, которые медленно, но верно куда-то уплывали, исчезая в кромешной тьме то ли морской, то ли небесной бездны. Тускловато тлели угольки костра, мерцали светлячки в траве, фонари в поселке светились желтыми размытыми кругами. От всех этих чарующих огней ночь казалась еще чернее, еще загадочнее.

Но внезапно ночь взорвалась беззвучной вспышкой слепящего света. Луч мощного прожектора, полоснув по глазам уже дремавшего Сергея, скользнул по склону холма, прошелся по поселку и принялся бродить по морю, удаляясь к горизонту, приближаясь к берегу, ненадолго замирая и резко меняя направление.

Жалобно тявкнула Жулька.

Володя вздрогнул, что-то пробурчал и снова затих.

Сергей, поначалу опешив, пришел в себя, чертыхнулся и, наконец, сообразил, что это и есть та самая конструкция, которую он видел на горе, когда купался в море. Оказывается, прожектор. Ну что ж, понятно. Близость рубежей, пограничная застава, круглосуточные бдения. Солдатикам небось еще и развлечение — пошуговать лучом по спящему поселку. Сам бы, наверное, не отказался...

Сергей зевнул, почесал за ухом Жульку, посмотрел на стол. В бутылке вроде что-то было.

Поднялся, зашел в каморку, нашел фонарик, включил, вернулся. Да, в бутылке оставалось.

— Вова, ты как?

— Ммм...

— Ну как хочешь. Тогда я сам.

Налил, взял остывшую картошку выпил, закусил. Тем не менее очарование ночной романтики, исчезнув, не желало возвращаться. Видимо, тому причиной был прожектор. Ярко-белый луч, скользя по морю, высвечивал унылую пустую гладь, тем самым как бы разрушая таинственный покров неведения. Корабельные огни и звезды потускнели, костер потух, поселок выглядел обычной деревушкой, разве что с прожектором.

Однако постепенно Сергей проникся романтизмом несколько иного рода. Стало жутко интересно — найдут кого-нибудь сегодня или нет? Хотелось бы, конечно, чтоб нашли. Например, какой-нибудь баркас, нашпигованный оружием и террористами, который под покровом темноты злодейски подбирался к берегу. Или штурмовой отряд противника, успевший высадиться на песчаный пляж. То-то началась бы заваруха! Стрельба, огни, дымовые шашки, взрывы... Наблюдать издалека было бы занятно.

Но время шло, белый луч все так же безысходно шарил по воде, и Сергей затосковал. Скуки ради посветил фонариком на Вову. В руках приятеля переливчато сверкнул стакан.

— Ну-ка, ну-ка! — прошептал Сергей, осторожно разгибая пальцы друга.

Надежды оправдались — в стакане было.

Глоток — и в желудке сразу потеплело, а в голове бесконечным сериалом закрутились эпизоды предстоящих подвигов бравых пограничников. Картинки были настолько яркими и динамичными, что Сергей уже не различал, где игра воображения, а где действительность. Решив помочь прожектористам, схватил фонарик и принялся водить лучом по окружающим кустам, за которыми мерещились шпионы.

Пару раз в кустах вроде бы на самом деле кто-то шевельнулся. Жулька, мирно спавшая у ног, встрепенулась, заворчала.

— Кто там? Выходи! — смело выкрикнул Сергей.

Кусты ответили зловещей тишиной.

— Ах так? Ну ладно...

Подобрав увесистую палку, Сергей, пошатываясь, двинулся к калитке. Жулька потрусила следом.

— Ко мне, Мухтар, — ободряюще шепнул Сергей, поднимая щеколду.

Псинка дернулась, издала хрип. Сергей склонился, расстегнул ошейник и скомандовал:

— Фас!

Верный пограничный пес рванулся в темноту. За ним, размахивая палкой и фонариком, не глядя под ноги, помчался опытнейший следопыт. Оступился, в полете выронил фонарь и, описав дугу, грохнулся на землю. Покатился кубарем, вскочил.

Из кустов наперерез метнулась чья то тень. Отчаянно заверещала Жулька. Охваченный безумием, Сергей наотмашь врезал палкой. Кто-то вскрикнул, рухнул как подкошенный. Сергей нагнулся, и в тот же миг затылок обожгла чудовищная боль. Перед глазами полыхнул прожектор, в померкнувшем сознании мелькнула мысль: «Началось!»

Наступила тьма, чернее всякой ночи...

Глава V

Знакомство с пристрастием

— Гы-гы-гы.

Сергей проснулся от моросящее дождя и гоготания Иваныча. Иваныч, по пояс обнаженный, стояч на помидорной грядке и, направив на Сергея шланг, брызгался надой.

— Ты что, сдурел?! — вскинулся Сергей и, мгновенно обессилев, снова рухнул на топчан.

— Подъе-ем! — заревел Иваныч жизнерадостно. — На зарядку ста-анови-ись!

Сергей взглянул на циферблат часов и застонал. Было семь утра...

В памяти неверным светом забрезжило ночное происшествие. Оно заставило внутренне затрепетать и ошалело осмотреться. Странно. Сергей лежал на топчане, который находился под навесом. В каморке, судя по всему, почивал Володя.

— Вова! — позвал Сергей и стукнул в стенку.

— А... — слабо донеслось в ответ.

— Ты в порядке?

— Почти...

Иваныч, поливая помидоры, весело поглядывал.

— Какого хрена Жульку отвязали? — крикнул он, нисколько, впрочем, не сердясь. — Еле сцапал эту тварь!

Сергей вздохнул, поднялся и только тут сообразил, что спал в одежде. Правая нога болела, шея ныла, язык распух.

— Гы! — сказал Иваныч, с удовольствием рассматривая физиономию Сергея. — Так какого хрена Жульку отвязали, а?