Искажение - Цеханский Сергей - Страница 21

Андрей не сразу понял, что к чему, но потом сообразил, что сам же спрашивал. Однако больше удивляла не запоздалая реакция соседа, а его улыбка. Уголки губ почти не приподнялись, но довольно широко раздвинулись, обнажив узенькую изгородь из маленьких зубов. На сморщенном лице застыла жутковатая гримаса. Если бы не блеск в глазах, можно было бы решить, что в вагоне каким-то чудом оказалась мумия.

Андрей поежился. Попутчик продолжал все так же по-рыбьи улыбаться. Немая сцена явно затянулась и стала просто неприличной. Полагалось каким-то образом продолжить разговор, но Андрею ничего не приходило в голову.

Андрей покосился на соседок в надежде, что, может быть, они вставят пару слов. Однако тетки, похоже, безнадежно увязли в проблеме дефицита.

— Ничего нет, — упрямо талдычила одна, словно долбила дырку в бетонной стене. — Ни-че-го!

— Ничего не-ет! — жалобно блеяла вторая.

Андрей поежился, метнул взгляд в попутчика. Тот с готовностью подсунулся. У Андрея возникло желание залезть на верхнюю полку — там матрац, подушка, сновидения. Но не тут-то было. Тетки вдруг притихли, замерли и, обратив к Андрею лица, недоуменно вылупились. И деревенские ребята повели себя довольно странно. Один уронил голову на стол и с надрывом всхлипывал. Другой сидел прямой, как жердь, таращился перед собой и тяжело дышал. Попутчик выжидающе косился, поблескивал белками глаз. Андрей...

..думал, что, наверное, уже спит, но не был в том уверен, и странная двойственность в ощущениях заставляла вглядываться в потемки. Вагон казался нагромождением полок, свисающих простыней, призрачных силуэтов. Воздух был плотным, почти осязаемым, за окном ничего не менялось, и только равномерный шум, похожий на шипение с присвистом, позволял полагать, что поезд мчится с огромной скоростью или уже летит над землей, не вписавшись в один из поворотов...

Андрей встрепенулся, протер глаза. Глаза слезились, было жарко, из тамбура несло сортиром. Еле-еле тлела лампочка — тускло, красновато, словно папироска в зубах рецидивиста. Никто почему-то не ложился. Тетки полушепотом бубнили, деревенские ребята спали сидя. Попутчик затаился — то ли спал, то ли притворялся. Андрей достал платок, вытер лоб и замер, испугавшись своей неосторожности. Безобидным жестом он всколыхнул тяжелый воздух, привлек внимание. Тетки замолчали, попутчик шевельнулся. Андрей безвольно уронил руку, изобразив сонливость. Кажется, обошлось, и все успокоились...

Глава II

Конечная станция

Поезд царственно вплывал на конечную станцию. В вагоне играла бравурная музыка, пассажиры скучились в проходе, и Андрей, заразившись общим нетерпежом, тоже занял очередь на выход. Теперь стоял, позевывал, почесывал отросшую щетину.

Андрей не выспался. В голове шумело, мысли разбегались, но одна упрямо возвращалась, требуя внимания. Попутчик. Своим внезапным появлением и не совсем обычным поведением тип в зеленой куртке умудрился внести какую-то сумятицу. Андрей никак не мог понять, что же все-таки произошло. То ли что-то было, то ли все привиделось, но уснул Андрей на нижней полке — это факт. Проигнорировал свою постель, просидел всю ночь, и никто не разбудил. Выходит, соседи тоже не ложились. Попутчик, скорее всего, не собирался — экономил деньги и постель не брал. Ну а тетки, а ребята? Почему они не разбудили? Впрочем, ребята из деревни, могли и постесняться. Ну а тетки-то? У них же нижние места. Неужели всю ночь трепались об одном и том же?

Андрей вытянул шею, пытаясь разглядеть своих соседок. Тетки были далеко — почти у тамбура. Заранее подсуетились. Что они там делали, было не видно, но вроде оживленно вертели головами. Выспались. А когда успели — неизвестно.

Андрей обернулся, поискал глазами деревенских хлопцев. Стоят. Почти в хвосте. И тоже ничего — глазеют в окна. Вид у обоих немного перепуганный, но, наверное, для них это естественно.

Андрей привстал на цыпочки и поискал попутчика. Вот и он. Недалеко, но впереди. Довольно ловко затесался между пассажирами. Будто специально был подогнан — кепка вон торчит и все. Может, втихаря там по карманам шарит?

Наконец-то поезд окончательно остановился. Медленно, поскрипывая, дотянул. Пассажиры стронулись. Зеленая спина, словно магнит, притягивала взор Андрея. Совместная поездка позади, ханыга небось рванет на самую окраину, и никто не разъяснит, что же все-таки произошло. Обидно. Идиотизм прошедшей ночи был на редкость интригующим.

Ханыга словно что почуял — внезапно оглянулся и будто бы замешкался. Но его толкнули, и он податливо засеменил вперед.

Андрей похолодел — на лице попутчика успела промелькнуть уже знакомая улыбка. Никогда б Андрей не мог представить, что человек способен вот так улыбаться. До этого момента еще была какая-то надежда, будто все приснилось или померещилось. Теперь же Андрей не знал, что и подумать. Даже шаг замедлил, стремясь немного поотстать. Но не вышло — сзади напирали.

А может, у бедняги осложнение из-за какой-нибудь болезни лицевого нерва? Ну с чего б иначе этот рыбий оскал?

Но поспешные теории уже не помогали. Вновь нахлынули воспоминания, но теперь идиотизм прошедшей ночи не интриговал, а приобрел реалистичную окраску, виделся совсем нелепым и оттого пугающим. Тетки... деревенские ребята...

Попутчик, перед тем, как скрыться в тамбуре, еще раз оглянулся. Андрей старался не смотреть, но искушение было сильнее, и мельком взгляды встретились. Ханыга выглядел слегка расстроенным, словно обиделся на невнимание Андрея.

Вокзал большого города оглушил разноголосицей, освежил прохладой, вселил какую-то надежду. Мимоходом Андрей взглянул на неказистого попутчика и ухмыльнулся своим страхам. Обтекаемый толпой приезжих, тот стоял на перепутье и, как воробышек, недоуменно озирался. Было видно, что он подавлен шумом, суетой и толкотней. Наверное, в его родной провинции такого скопища людей никогда не наблюдалось.

Андрей в хорошем агрессивном настроении перехватил покрепче чемодан и ломанулся сквозь толпу. Но народ не расступился. Сами были все приезжие и тоже с чемоданами. Казалось, будто коренные жители куда-то спрятались, а те, что мечутся — сплошь командированные временщики или провинциальные ловцы удачи. Что поделаешь, столица манит всех и, главным образом, конечно, магазинами. Провинциалу невдомек, что столица тоже обеднела, поскольку в его понятии она всегда была тем местом, где все есть. Ведь он считает, что всю жизнь работал на столичных горожан, и вот приехал, чтобы взять свое. Но, оказалось, здесь царит чудовищная разобщенность, никому ни до кого нет дела, люди прибывают пачками, толкаются и норовят ударить чемоданом по коленке. Витрины магазинов, правда, разукрашены блестящими рекламами, которые способны обмануть, но ненадолго. Кинешься туда, забежишь сюда — и замираешь, пораженный масштабами мистификации.

Андрей к соблазнам Города относился равнодушно — приезжал сюда не раз и знал прекрасно истинную цену мишуре. Самым главным, по мнению Андрея, было вовремя успеть на транспорт. Город любит расторопных, и чтоб попасть в любимчики, надо посучить ногами.

Зев метро расположился на углу. Полноводная река приезжих здесь текла помедленнее, и метрополитен засасывал людей, не напрягаясь. Всосало и Андрея. Помяло, пожевало, протолкнуло дальше. На эскалаторе можно было отдохнуть, и Андрей поставил чемодан. Посторонился, пропустив очередного бегуна. Вниз потрусила знакомая кепчонка над зеленой курткой. Попутчик! Оказывается, тоже здесь. Что ж, приятно. В чужом краю даже спина случайного соседа по вагону как бы источает дружеские намерения.

Попутчик, пробежав с десяток метров, обернулся, пристально взглянул и принял вправо. Андрей почувствовал растерянность. В окружении людей и в ярком свете ламп мистикой не пахло. Пахло более конкретным — слежкой, и Андрей беспомощно заозирался. Равнодушные физиономии приезжих вызывали только зависть. Но, в конце концов, какого черта?!..