"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Юркина Ирина - Страница 818

Черак вдруг подавил свой рык и что-то стал шлепать губами. При этом он так сжал ладонь Роста, что у того потемнело в глазах.

— Не ста-вля…. Х-рон, щай, луд.

— Что? — не расслышал Изыльметьев или не понял этих звуков.

— Просит, чтобы его похоронили, не оставляли диким животным, — вдруг очень отчетливо проговорила на едином Мириам.

Ростик повернулся к ней, она тоже была тут, стояла шагах в пяти, ближе не подходила. Повернулся к загребному.

— Обещаю, друг. Не оставим, похороним по-человечески.

И тогда Черак вытянулся, хотя, возможно, это была судорога, положил голову удобнее… И все, его глаза стали медленно раскрываться, и теперь, несмотря на то что солнце светило ему прямо в лицо, на них не было полупрозрачной пленки. А потом он застыл.

Рост закрыл ему глаза, видеть этот слепой взгляд было трудно, поднялся, посмотрел на свои руки, залитые почти человеческой, красной кровью.

— Мириам, принеси воды, — попросил он на едином.

— Воды нет, нашим запасом я заливала пожар, — отозвалась пурпурная девушка. — Оботри землей, все равно могилу копать.

Ростик только кивнул. Все было правильно, так и следовало поступить. А за водой, хотя очень хотелось пить, можно было слетать и позже, когда они похоронят Черака, волосатого бакумура, который погиб, потому что нужно было спасать их общую цивилизацию — людей, волосатиков, отчасти пурпурных и еще многих других.

20

Добравшись до воды и наполнив все фляги и несколько канистр, сделанных из сушеных тыкв, в которых вода долго не портилась, хотя и приобретала немного… тыквенный привкус, решили на корабль не лететь. Штурмовать своими силами пауков тоже отказались, слишком это оказалось опасно, новых повреждений не вынесла бы машина, а потери в экипаже могли обернуться неспособностью управляться. Ну, не было у них больше резерва, Мириам об этом прямо заявила, и Изыльметьев, скрипнув зубами, подчинился.

Поэтому принялись кружить над местом сражения между дварами и пауками, заходя иногда в междулесье. С этого края континента оно начиналось сразу же, как только опушка леса сама собой обрывалась после узенькой полоски невысоких кустов, похожих на орешник. Как междулесье возникало на севере, с той стороны континента, где стоял Боловск, Ростик не помнил, но ему казалось, что там полоса кустов была все же пошире.

Сражение между дварами и пауками медленно, но неуклонно стало выдыхаться. Двары определенно отступали, пауки, жертвуя тысячами своих бойцов, вгрызались в лес. Сначала узкими, быстро сникающими клиньями, потом стали держаться уверенней, а потом стало ясно, что они дерутся уже километрах в трех, а то и в пяти от опушки, между больших деревьев. Даже рассматривать эту войну стало трудно из-за листвы.

А на третий день и там пальба стихла. Лишь время от времени возникали очаговые перестрелки, но со стороны дваров они были, видимо, не слишком упорными, те уже вынуждены были экономить и выстрелы, и своих солдат. Как только пауки начинали давить по-серьезному, ящеры тут же отходили, очевидно, наблюдая за противником, но сохраняя достаточную дистанцию, чтобы не вызывать шквального огня в свою сторону. И к сожалению, не возникло сомнений, кто в этой драке победил, разумеется, за счет подавляющей численности.

Впрочем, пауки тоже не горели желанием непременно атаковать, тоже, случалось, отходили, по крайней мере глубоко в лес не лезли. К тому же они пировали, трупов было столько, что они ели их, ели… Отъедались и за прошедшие голодные недели, и впрок, перед необходимостью двигаться по совсем уж голодной степи.

Рост проверял то предположение, которое возникло у него еще в Боловске, что в Водный мир пауки не пойдут, будут искать более твердую опору под своими неуклюжими, оканчивающимися острой мозолью ногами. Так, в общем-то, и оказалось, хотя некоторые разведчики доходили до самых болот, из которых вытекали реки в сторону океана. Охота тут для них была обильной, но передвигаться было трудно, к тому же не дремали летатели с людьми, совсем уж небольшие команды разведчиков комши они довольно успешно уничтожали, хотя обычно именно эти команды были вооружены лучше всего.

В эти дни жили просто — летали до изнеможения, отдыхали и отъедались. Изыльметьев отыскал отличный островок, километрах в ста от опушки леса, и примерно на таком же расстоянии от первой реки. Там экипаж и ночевал. Не раз и не два Изыльметьев приставал к Росту, что они тут делают, но Ростик не мог ответить, сам не знал, чего ищет.

В этом пространстве, над этими бесчисленными ордами пауков как-то притуплялось сознание, лишь возникало странное желание висеть в небе, не спускаясь вниз, и, может быть, ждать, ждать… Разумеется, Ростик еще смотрел, но в этом ему изрядно мешала необходимость рулить машиной наравне то с Мириам, то с Изыльметьевым. К тому же от случая к случаю приходилось и ему становиться к котлу, а это изматывало куда серьезнее, чем работа на рычагах. Один раз он так задохнулся, что Мириам ему посоветовала проверить сердце. Ростик оторопел:

— Ты откуда сердце наше знаешь?

— У нас такое же, — холодно отозвалась габата, — к тому же я была медиком там… — И она замолчала на полдня.

С Изыльметьевым тоже состоялся интересный разговор. Как-то Ростик почти случайно посмотрел на привале на обшивку их лодочки и не заметил пробоин. Он тут же спросил Серого:

— Слушай, а ведь дырки как-то затянулись, ты заметил?

— Казаринов мне об этом говорил, мол, эта штука не только сопротивление трения о воздух уменьшает, но и затягивает пробоины. Ты попробуй эту мазилку рукой, она же липкая, до конца не застывает, а как-то течет, может быть, от того же трения о воздух.

Рост попробовал, действительно, поблескивающая кованая древесина была липкой, и хотя лак Казаринова был мутноватым, под ним ничего нельзя было увидеть, в некоторых местах он прогибался куда заметнее, чем в других, где под ним отчетливо ощущалась древесная основа. Да, гений из Одессы снова показал себя во всем блеске.

— Может, это покрытие еще что-нибудь делает?

— Делает, — сказал Изыльметьев, — оно, по словам Казаринова, должно как-то прозрачных китов отпугивать, но проверить это пока не удалось, сам знаешь, глубоко в лес мы не заходили, к их стаям не приближались.

Пауки тем временем нарубили себе сумасшедшее количество древесины. В некоторых отрядах даже разрубили стволы деревьев более десяти метров в поперечнике, превратив их в какие-то короткие плюхи, словно бы плоские пеньки. Потом комши стали их обтачивать. Не составляло труда догадаться, что у рек как-то скрепляя эти деревяшки, словно детский конструктор, они собирались экономить время на сборке-разборке. Другая часть пауков ловко сплела из веток относительно небольшие каркасы, тут же обтягивая их шкурами тех животных, которыми они разжились на марше.

Как ни противно было наблюдать за комши, когда они пожирали трупы своих же павших, их техническая смекалка, их умение работать вызывали уважение.

А потом Ростик, Изыльметьев и Мириам стали свидетелями удивительного явления, когда пауки тронулись к первой, лежащей на севере реке. Эти самые деревянные конструкции, и кожаные лодочки, и просто куски деревьев они несли в несколько убыстренном режиме. Точнее те, кто их нес, передавал свой груз вперед. Получалось, что все плавсредства ползли по живой колонне пауков гораздо быстрее, чем двигались сами комши. Если за день каждый рядовой боец проходил чуть больше пятидесяти километров, то средства форсирования рек оказались впереди уже к концу второго дня. Такая организация всей колонны в целом, умение действовать сообща поневоле заставляли искать в этих бесчисленных рядах каких-то командиров, офицеров, которые и руководили такими сложными действиями, но как Ростик ни приглядывался к морю хитиновых спин, ничего почувствовать не сумел.

На берегу реки пауки устроили что-то вроде лагеря или пункта сбора, куда плавсредства и были доставлены. Изыльметьев неожиданно разнервничался.