"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Юркина Ирина - Страница 773

– Это сложно. Мне почему-то показалось, что Ширы поставили вокруг своего города какой-то барьер, преодолевать который Докай не захотел. Другого объяснения не знаю.

– Андрей Арсеньевич, а ты нашему другу-Докай Университет показывал? – продолжал расспросы Председатель.

– Весь, от киля до клотика, – также слегка заикаясь, но уже менее заметно, отозвался Рымолов. – Лаборатории наши ему не понравились, это даже я понял, не то что Гринев. Говорит, мол, это – поиск вслепую, «тыком». Значит, у них получается как-то иначе, целенаправленней. Наши лекции он вообще не понял, спросил, что это за растрата времени? Если Баяпош-хо правильно переводила, но по-моему, правильно.

– Значит, не всегда Гринев переводит? – спросил вдруг Смага.

Ростик поднялся, Барон остался спокойным, Батат тут же немного напряглась.

– Может, я пойду, раз мне разрешено? – спросил Ростик. Дондик посмотрел на него внезапно очень мрачным взглядом, в котором было что-то от странных и глубоко затаенных эмоций, и кивнул.

Рост вышел с Ладой, Ким остался в кабинете. Сразу за дверью она дружески хлопнула его по плечу, нимало не обращая внимания на то, что пришлось растолкать вырчохов.

– Знаешь, чем больше я на этих совещаниях сижу, тем меньше понимаю – зачем они?

– Я тоже, – отозвался Ростик. Выдерживать Ладку, хотя она совершенно правильно отправилась с ним вместе, почему-то все-равно было тяжело.

В приемной, за столом, где раньше располагалась райкомовская секретарша, с некоторым даже кокетством расположилась Настя Вирсавина. Только теперь на ней не было косынки, Ростик опять поразился бирюзовой прозрачности ее глаз и откровенно цыганским волосам, черным до синевы. Она улыбнулась его эскорту.

– Свитой обзаводишься, Гринев?

– Настька, – вступилась Лада, – хоть ты бы не пинала его лишний раз… Ну, что он тебе плохого сделал?

Настя, несмотря на свой почти демонический вид, стушевалась. И еще больше потупилась, когда вдруг поняла, что Ростик ее в упор рассматривает. А он этого и не заметил, просто готовился к тому, что выйдет сейчас на улицу, и опять… Да, опять встретит Докай. Он, безусловно, находился где-то поблизости и с видимым любытством, но и без малейшего волнения о чем-то толковал… Да с кем угодно, хоть с возчиками торфа из пурпурных.

Рост с Ладой натянули свои офицерские бушлаты, вырчохи, переглянувшись, быстренько влезли в комбинезоны, плотные, пошитые из грубого шелка, как этот материал назвал Пестель. Потом влезли в сапоги. Их привычка даже в общественных зданиях раздеваться почти до белья, а потом одеваться вот в эти комбинезоны с обувью сначала раздражала. Рост попробовал им объяснить, что у людей так не принято, но на вырчохов это не подействовало. Они так привыкли и вели себя соответственно. Подхватив свои довольно увесистые тесаки, поправив сбрую с тяжелыми «пушками», почти винтовками, которые они тем не менее таскали как пистолеты в кобурах на поясе, оба вытянулись перед Ростиком, показывая, что готовы следовать дальше.

– Пошли, – сдержанно пригласила неизвестно кого Лада.

Они вышли из Белого дома, снега по-настоящему еще не было, но кое-какая наледь на ветках деревьев уже имелась. Солнце светило упрямо, словно и не должна была наступить зима, но от него теплее не стало. Даже наоборот, стал заметнее пар при дыхании.

Вырчохи почти сразу сделали глаза узкими и нечитаемыми. Батат поднесла руки к губам и почти по-русски подышала на них, согревая. Ростик огляделся.

Докай был тут, конечно, стоял напротив Дома культуры и разговаривал… Рост даже глазам своим не поверил – он разговаривал с мамой. Она была укутана в какую-то дурацкую бекешу, которая делала ее одновременно и маленькой, и очень незнакомой. И еще, она вдруг стала похожа на отважного гнома, который не боится разговаривать с высоким и тяжеловесным в зимней одежде Докай.

Ростик подошел к ней, обнял. Хотел было пояснить Докай, что это его мама, но тот и сам зачастил:

– Я обнаружил твою родительницу среди всех прочих в этом городе.

Ростик повернулся к Баяпошке, которая стояла с отсутствующим видом, но определенно переводила их разговор, пока Ростика не было.

– Как это?

– А он, как вышел из твоего дома, так сразу стал вдруг озабоченный и что-то искал… Пока не пришел на конюшню. Там Таисия Васильевна и нашлась, – по-русски пояснила Баяпошка.

– Нашлась, тоже скажешь, – мама вдруг погладила Ростика по руке от плеча, словно только теперь, когда она была не одна, а с сыном, ей стало спокойнее.

– Он и так умеет? – спросил Ростик мельком. – Мам, пойдемте домой, чай пить.

– Мне говорили, что ты у себя целую компанию поселил, вот я и… – дальше мама не объясняла, но на всякий случай улыбнулась. – Можно, я тоже дома поживу, а то неудобно уже перед бакумурами. Все на конюшне приходится…

– Мам, – сдержанно отозвался Ростик, – не валяй дурака. Тут у меня вырчохи живут, где захотят, а ты-то уж… К тому же мы сегодня уедем.

– Куда?

Всей компанией они двинули в сторону Октябрьской, Баяпошка, должно быть, по привычке, переводила все разговоры на единый. Докай слушал отвлеченно, но вот Барон с Батат хватали каждое слово.

– На Алюминиевый. Нужно показать Докай автоклавы и объяснить, чтобы он нам подготавливал пилотов для гигантов.

– Наездников, – поправила мама автоматически. Она о чем-то своем думала.

– Слушай, – вдруг «ожила» Лада, – если ты сегодня собираешься на Алюминиевый, может, я сразу на аэродром отправлюсь? Машину готовить, а то нынешние техники по зиме не спешат с заправкой.

– Ладушка, как говорит мой сын, не валяй дурака. Выпьешь чаю и пойдешь на свой аэродром. – Мама вдруг повернулась к Баяпошке. – Бая, и ты тоже не убегай, когда они уйдут, мне с тобой поговорить захочется.

Дальше шли в молчании, только мама сдержанно оглядывалась, меряла вырчохов взглядом. И это переполнило Ростикову чашу терпения. Он действительно не выдержал.

– Друг-Докай, давай не будем чай пить, сразу в полет отправимся? Туда всего-то два часа лету?

– Это обязательно? – спросил Докай. – Тогда хорошо, полетели. Мне не очень нравится летать, но ваши машины выглядят надежными.

– Мам, – Рост повернулся к маме, – ты уж извини, но…

– Летите, – вдруг легко согласилась мама и взяла Баяпошку под руку, – мы с Баей и вдвоем посекретничаем.

Пока шли на аэродром, неблизкий путь, кстати, Докай вдруг разговорился. Причем не просто так, а с Ладой. Росту оставалось только переводить, чем он и занялся, немного механически, правда.

– Понимаешь, друг-люд, мне почти все тут любопытно, но удивляет больше всего одна особенность… У вас очень разные мысли, у каждого свои, и очень по-свойски вы с ними обращаетесь.

– То есть как это? – не поняла Лада. Для нее человек и его мышление раздельно не существовали.

– Есть люди, которые мыслят сильно, а есть такие, кто думает… м-да, как это ни обидно звучит – слабо. И они не пытаются думать лучше.

– Ну, думать – это не гири таскать. Тут силу не накачаешь, – отвечала «разумница» Ладушка.

– Это неправильно, друг-девушка-люд. Эта разница в вашем мышлении наводит меня на мысль, что должны быть люди, специально обученные мыслить… Но таких я почему-то не могу отличить от других. Вот только – Рост-люд, кажется, и может это регулировать. – Пока они шагали дальше, Докай что-то вычитывал в Ладе, наконец удовлетворенно кивнул и продолжил: – Я думаю, что вы потому такие всеобъемлющие, что на самом деле всеядны. И возможно, это же делает вас неплохими солдатами.

Лада вдруг пустилась в собственные откровенности.

– Слушай, друг-Докай, ты лучше объясни, как вы ставите высоколетящие змеи, которые на кораблях используете вместо парусов?

– Что такое паруса?

Ростик стал понемногу оттаивать, этот разговор рассмешил бы кого угодно, хотя, если по-честному, глуповато звучал. Особенно в его переводе.

– Тебе лучше, девушка-люд, спросить о чем-нибудь другом. Я не понимаю техники, – Докай, конечно, тоже улыбался, только вырчохи хранили каменную безэмоциональность, – хотя охотно ею пользуюсь.