"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Юркина Ирина - Страница 743

– А сами они что же – только молоко с травкой жуют? – зарокотала Лада каким-то нутряным, потерянным и одновременно мощным, грозным голосом. – Да тут каждый второй, считай, солдат, не раз воевал, пускал в ход оружие…

– Солдат – не хищник, – пояснил Ростик устало. – К тому же следует принять во внимание, что аймихо всегда говорят немного по-своему. А это значит…

Он и сам не знал, что это значит. Но был уверен, что – ничего хорошего.

Глава 14

Дышать почему-то было очень трудно, он задыхался, пытался набрать воздух в легкие и, как бывает только в кошмарном сне, понимал, что воздух все-таки какой-то поступает, а дышать невозможно. От этого можно было сойти с ума, кстати, уж не помешался ли он во сне от кошмаров на самом деле?

Он проснулся, Лада сидела на его дурацком топчане и вытирала ему лоб влажной тряпочкой. Неужели он стал таким мокрым от пота?

– Ты чего?

– Ничего, любимый, просто… Ты так стонал во сне, я даже перепугалась.

Он откинулся на подушки. Теперь его топчан был обращен к морю, это вначале они поставили его головой к воде, которая плескалась всего-то в десятке шагов, хорошо, что тут не бывает приливов, как говорил отец – где поставил, там и возмешь. На Земле было бы труднее, там пришлось бы искать место повыше, и все равно брызги с ветром сделали бы такую близость к морю невозможной.

В воде на расстоянии сотни шагов или чуть дальше, стояли два плота. На обоих дежурило по несколько бакумуров с пурпурными. Они почему-то приняли в этом проекте деятельное участие, может, потому, что слегка маялись тут без дела, а с Ростиком, который без помех мог с ними общаться на едином, чувствовали себя уверенней. Много их стало в Одессе, даже слишком.

На каждом из плотов была установлена довольно неприглядная на вид конструкция, что-то вроде знаменитой лампы Аладдина, с котлом и длинным носиком, который нависал над водой, водруженная на расставленные ножки. По команде, которую должен был отдать он, Рост, бакумуры принялись бы качать меха, воздух стал бы поступать в эти самые лампы, и спирт в виде паров вырывался бы из носиков этих ламп, как из сопла. И если его поджечь, то эти факелы могли гореть дольше часа каждый.

Рост слабо усмехнулся, он-то просто предлагал устроить на каждом из плотов по костру, но Казаринов, который все видел не так, как обычные люди, приказал соорудить вот эти… осветительные лампы, и они действительно давали света больше, чем сотня факелов, сложенных вместе.

Вода казалась мирной, темной и все-таки немного недружелюбной, в ней почему-то не хотелось купаться, а о том, чтобы светом пробить ее до дна, где находились две непонятные горловины, запечатанные пока наглухо, не могло быть и речи. И все-таки Рост был уверен, если будет нужно, обе эти… лампады осветят дно не хуже направленных прожекторов. Казаринов, кстати, предлагал и зеркала установить таким образом, чтобы весь свет, произведенный этими лампами, можно было направить по желанию, опять же Роста, ко дну, но было решено, что это уже слишком сложно, да и бессмысленно – стекло быстро чернело, покрываясь копотью.

Рост все-таки соскочил с топчана, он сделал это, чтобы продемонстрировать Ладушке, в какой он отличной форме, нет и подобия той комы, того беспамятства, в котором он пребывал, когда возлежал в подвале Алюминиевого.

Комы не было, внешне он выглядел почти нормальным и все-таки… Голова кружилась, и он почувствовал, что далек от сколько-нибудь нормального состояния. Лада это тоже почувствовала, она спросила:

– Скоро уже?

– Не знаю, – отозвался Ростик. – Слушай, а где акваланг?

Он, как показала Лада, хранился под топчаном, с двумя баллонами, заполненными воздухом под завязку, с маской, ластами и даже гидрокостюмом. Хотя Ростик был уверен, что костюм не потребуется, в воду придется идти голышом, чтобы, когда будет нужно, время не тратить.

– Викрамов видели поблизости? – спросил он, пробуя разогреть себе чай.

– Кто же их увидит, если… – Дальше Лада не выдержала: – Отдай мне спиртовку, горе луковое, ничего не умеешь руками, даже чай вскипятить…

– Я, барышня, – он явно храбрился, – в последнее время привык, чтобы мне прислуживали, чтобы прекрасные, желательно, полуобнаженные денщики… – Он сбился, но Лада фыркнула вполне весело. – Нет, не так, полуобнаженные денщицы подавали мне халву, рахат-лукум, пахлаву, чай и даже, если потребуется, поцелуи.

Она тут же послушно потянулась к нему и сильно чмокнула в скулу, над щетиной. Он зашел в воду по щиколотку, умылся, чай вскипел быстро, все-таки отличные спиртовки научились делать тут, в Одессе, недаром Казаринов был теплотехником, все математически высчитал и инженерно осуществил.

Чай разом привел его в чувство, дурачиться больше не хотелось. Лада сказала уже с тревогой:

– Значит, как я понимаю, уже скоро.

Рост еще разок проверил свои ощущения. На дне что-то происходило, и должно было развиваться… Еще бы знать, куда именно, но лучше было не гадать, скоро все само собой прояснится. Все-таки, допив чай, который показался на редкость крепким, он повернулся к женушке и пояснил:

– Лад, ты вот что, если… В общем, запомни и передай, пожалуйста. Аймихо проскочили какой-то порог универсальности. Возможно, их подводит их философия, она предполагает командное отношение, а не… сослагательное, пожалуй, так. То же самое и со многими людьми – есть кто-то, кого еще можно «создать» наездником, но есть и такие, кого уже нельзя. Понимаешь?

Лада побледнела, это было видно даже при свете того маленького костерка, который горел метрах в трех от его топчана.

– Ты что, прощаешься?

– И когда ты спишь, удивляюсь я на тебя, – проговорил он подчеркнуто по-одесски, впрочем, не совсем удачно. Отвечать ей не хотелось, вот и приходилось менять тему. Но отбиться оказалось непросто.

– Нет, ты признайся!

Он разделся, как и думал раньше, догола. Лада фыркнула, поняла, что дурашливость придется поддерживать и ей тоже, хотя он был уже серьезен, словно ему вот сейчас предстояло идти в бой. Да, в сущности, так и было. Но она еще немного отставала от него, поэтому решила пофыркать… Тем более что в голом виде он ее чем-то изрядно смешил, он и раньше это замечал. И все-таки стало не до того.

Она кинулась, стала помогать застегивать ремни дыхательного снаряжения, он только ежился от прикосновений металла, который казался то неимоверно холодным, то чуть ли не обжигающим.

– Ты не очень-то, не исключено, мне от этой… штуки придется освобождаться за секунды.

– Все должно быть по инструкции, командир, – по голосу было все здорово, вот только глаза ее странно блестели. Удивительно – Ладка, и вдруг слезы.

Рост вошел в воду по пояс, постоял, с радостью скрыв свои мужские… стати от женщины. Мельком, словно бы он не сам это сообразил, укорил себя – и о чем ты только думаешь, остолоп? Но что-то в этом было важное для них обоих, нужно бы выяснить у нее, вот только времени не осталось.

Он промыл маску, загубник, опустился в воду, сильно оттолкнулся ногами, ласты не позволяли нырнуть, как он любил, рыбкой, и чтобы сразу достичь дна, и чтобы выгрести руками несколько раз, разогревая грудь и расширяя легкие… Зато он пошел как аквалангист, работая всем телом, от головы до кончиков пальцев в ластах, вот только плыть все-таки было трудно, отвык или еще толком не проснулся.

Вода казалась какой-то затхлой, воздух поступал толчками: хреново, кстати, отрегулировал клапан, сам и виноват, поэтому не скрипи… Глубина стала уже заметной, он подошел ко дну, ни черта не видно, но ясно, что где-то тут… Он это еще на берегу почувствовал, даже вот это неровное дыхание из баллонов чувствовал, когда спал, недаром такой сон случился…

И тогда он услышал. Скрип, какие-то едва различимые, но для обитателей водной стихии – оглушительные вопли. Изнутри одной из амфор, вкопанной в песок, что-то билось, сильно и безостановочно. И тогда Рост понял, что и вкус воды изменился, это уже не была вода с признаками затхлости или близкого присутствия человеческого и всякого прочего города, это было… Что-то с кровью или чем-то, что могло эту кровь заменить.