"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Юркина Ирина - Страница 667

Рост тоже чего-то ждал. И вдруг... Да, на землю по пандусу сошел Изыльметьев, который в руках бережно нес... Нет, этого не могло быть. Рост и предположить не мог, что его приказ брать с собой только самое необходимое таким едва ли не кощунственным образом был нарушен. Потому что в руках Серый нес экземпляр его, Ростиковой, книги. Невероятно, невозможно, немыслимо.

Изыльметьев передал Росту книгу и тут же направился к крейсеру. Он чего-то опасался или полагал, что присутствие двух людей перед Докай с его охранниками как-то сдвинет равновесие, возникшее между обеими... высокими договаривающимися сторонами.

Докай кивнул, один из охранников перехватил у Роста толстенький кодекс. Его деревянистые пальцы сухо скрипнули по грубому картону переплета.

— Тебе будет трудно выучить язык на расстоянии, которое разделяет наши острова, — сказал Рост.

— Не это должно беспокоить тебя, — ответил Докай, поглядывая на книгу едва ли не с большим любопытством, чем на ее автора.

— Верно. — И Рост уже решился было выложить все, что он думал о траве и пурпурных вслух, как вдруг Докай осторожно добавил, может быть, опасаясь немедленного отказа:

— Могут ли люди направить часть Фоп-фалла в наши города, которые находятся тут?

Значит, города принадлежат вырчохам и Докай, Решил про себя Рост, но неожиданно... В приступе невероятно ясного и, пожалуй, жесткого предвидения понял, что следует ответить откровенно, чтобы тут хоть что-то получилось, чтобы с людьми продолжали контакт хотя бы в минимальном качестве. Докай с интересом оценил Ростиково состояние и кивнул:

— Верно, человек. Тебя хорошо учили, должен заметить.

— Меня не столько учили, сколько дрессировали, — буркнул Рост, понимая, что это его ворчание будет правильно понято. И тут же добавил: — За Фопа я не могу ручаться, он сам принимает подобные решения. Мне бы лучше поговорить о траве. И о значительном количестве пурпурных губисков, которых мы взяли в плен и теперь... Не знаем, что с ними делать.

— Ты правильно поймешь мою просьбу немного позже, — спокойно отозвался Докай. Помолчав, добавил: — А вот с пурпурными мы вам помочь ничем не сумеем. Появление в наших землях такого количества отлично приспособленных к бою губисков приведет... к изменению миропорядка, который и без того поддерживается у нас со значительными трудностями.

«Жаль, — решил Рост, — может, было бы проще, если бы города у моря принадлежали все-таки пурпурным, тогда появление полутора десятков тысяч бывших пленных прошло бы с меньшими возмущениями?» И тут же устыдился этой мысли. Если бы эти города принадлежали пурпурным, возможно, это имело бы куда более тяжкие последствия в первую голову для человечества. Может быть, и война бы не кончилась так, как она сейчас, похоже, завершилась, — относительной безопасностью людей и их спокойствием в продолжение уже более десятка лет.

— Следующий раз, — довольно мирным тоном посоветовал Докай, почти так же неожиданно, как он все произносил в этой странной беседе, — прилетайте после того, как киты потеряют активность. А теперь тебе лучше уйти.

Он употребил обозначение летающих червяков, которое Росту уже попадалось, правда, в виде несупенских иероглифов, но это не имело значения.

— Я уйду, — согласился Ростик, — но вы подумайте о том, чтобы передать нам корни травы.

— Прилетайте через три дня... Нет, лучше через четыре. Мы за это время успеем известить тех, кто может принять это решение. И если оно будет удачным для вас, мы соберем корни в количестве, которое покажется нам разумным.

Рост, может быть, и надеялся на большее, но Докай по-своему тоже был прав. Он и так пошел на какое-то страшное нарушение невидимых, непонятных для Ростика связей и особенностей жизни на этой земле.

Поэтому Рост поклонился, повернулся и пошел к крейсеру, почти не беспокоясь, что кто-нибудь из охранников выстрелит ему в спину. Вернее, он знал, что этого, скорее всего, не последует.

Они взлетели сразу же, потому что котлы антигравитационной машины все время оставались под парами, как это по понятной аналогии называлось у летунов.

Докай смотрел, как крейсер поднимается, взвихривая песок и мелкие камешки, как. он набирает высоту и ложится на курс, ничего общего не имеющий с тем направлением, в каком находился экраноплан. Но Изыльметьеву такая не слишком сложная маскировка представлялась необходимой.

Пролетая теперь над островом, Рост понимал, что ему не следует терять время, а лучше бы вглядываться в эти пирамидальные крепости, оценивать плотность населения по размерам полей, выискивать постоянные связи между ними, рассматривая состояние дорог, которые иногда внизу все-таки виднелись. Но он просто лежал в креслице кормового стрелка, согнав с него Ромку, и ни о чем не думал. Вернее, думал о том, что все получилось неплохо, даже удачнее, чем он рассчитывал, когда только пускался в этот поход.

И, в общем-то, он так раздумывал зря, потому что, отыскав крыло в условленном месте, сразу понял: что-то вокруг изменилось, чувствовалась какая-то напряженность, неуверенность и даже опасность, которая иногда прорывалась непонятным образом в поведении людей. Они стали не слишком дружелюбно разговаривать и плохо переносили обычные в слишком тесно размещенном коллективе насмешки.

Поэтому, не дождавшись вечера, Рост приказал крепить крейсер и сниматься с якорей, чтобы сменить дислокацию. Они отошли от места прежней стоянки всего-то на сотню километров, как его позвала Лада.

— Посмотри туда, — она махнула рукой в направлении кормы.

Рост послушно сходил в главную башенку, приник к «глазку» оптического прицела и попробовал привычными плавными движениями пушки осмотреть горизонт. То, что он увидел, не могло его обрадовать, потому что в том месте, которое они только что оставили, кружилось... Да, там было с десяток крейсеров, которые хищно выискивали незнакомых пришельцев, опустив носы, чуть не пропахивая море. И с явно выраженными воинственными намерениями.

— Командир, ты как почувствовал, что нас могут атаковать? — с интересом спросил потерявший в последние пару дней свою обычную стеснительность Гартунг.

Рост попробовал объяснить, но никто его, кажется, не понял. Хотя Гартунг и задумался над его словами.

Теперь, когда пурпурные острова обозначили свои намерения, стало немного спокойнее, потому что теперь им не грозила опасность внезапного нападения, они были как бы предупреждены и потому готовы. Но при этом, как ни странно, стало понятно, что переговоров о сдаче большого числа пурпурных больше не будет. Что-то в этом компоненте задания Ростик сделал неправильно, хотя и не понимал, где же он мог ошибиться.

Они ходили вокруг острова все назначенные другом-Докай четыре дня, каждый раз располагаясь на ночевку в новом месте, всегда скрытом от всех попыток обнаружить их с воздуха. И даже обезопасившись от атак из-под воды, потому что они выползали из моря на берег, чтобы сбить с толку викрамов.

Конечно, не до конца, потому что стартовать с берега, как оказалось, огромное крыло было почти не способно, ползло на брюхе, не отрываясь от земли, пока не развивало достаточной скорости, чтобы хоть немного приподняться. Просинечка по этому поводу даже доложила Ростику:

— Командир, еще пару раз так стартанем, и я за сохранность днища не поручусь, протрем его до дыр.

— Что же наши-то умные головы считали, когда этот аппарат проектировали? — глуповато ответил на это Ростик, отчетливо понимая, что это та область использования техники, где ему отчетливо не хватает знаний.

— Считали как раз правильно, — хмуро отозвалась пигалица-инженер, — с учетом подъемной силы, а не так — только на антигравитации... У каждой конструкции есть свои пределы возможностей. Теперь вот такой заштатной ситуацией и рассматривай старт с твердой поверхности.

Делать нечего, пришлось рассматривать, поэтому всегда выбирали берег, который был не только относительно мягким и покатым, но и на котором можно было развернуться, чтобы нос был направлен к морю. Это позволяло, помимо прочего, вручную спихнуть корабль на воду. Впрочем, Изыльметьев так настропалился работать на рычагах, что подвешивал машину то одним крылом, то другим, и в целом с такой раскачкой с этой проблемой можно было справиться.