"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Юркина Ирина - Страница 645

Они сидели на берегу моря, чуть в стороне от Храма. Дальше их на песке возились дети под присмотром Ждо. С десяток бакумуренышей, дети Баяпошки, которых она приволокла с собой в Храм из Чужого города, где ее новое семейство ныне постоянно обитало при Эдике, а еще дальше Гаврилка да трое детей мамы — Пашка и Машка, почти уже совсем взрослые, и их младший брат Степан. Кстати, эти трое последних приходились родней и самому Ростику, только он не мог, не хотел в это поверить.

Еще в этом импровизированном детском питомнике обреталась его дочь от Винрадки, получившая диковатое, но приятное на слух имя Роса. Роска обихаживала его вторую дочь от Винрадки, свою сестрицу — Дарью Ростиславовну всего-то трех лет от роду. Это и была новая поросль Боловска, хотя скорее все-таки Храма, его обиталища, его дома.

Рост присмотрелся, так и есть, около людей совершенно по-человечьи кружили дети аглоров, все шестеро, только их было почему-то плоховато видно, хотя некоторые были без плащей невидимости. Впрочем, троим из них плащи были сделаны уже полностью, и теперь оставалось только менять куски на вырост... Нет, это Степка возился с Гаврилой в плащах, а аглоры были как раз без нуз.

Выучить бы мне весь этот выводок, решил Рост и обернулся в другую сторону, к Храму. Из-за пристройки, в которой обитали аглоры, вылетел выводок молодых мангустов, возглавляемый Табаском, что тоже было необычно. Кесен-анд'фы только плодиться приходили в Храм, а обычно обитали в лесу, особенно молодняк, которому уже мешала слишком плотная опека старших.

В первый год Рост очень опасался, что гигантские ящеры начнут на его мангустов охотиться, но потом выяснилось, что боялся зря. Кесен-анд'фы и для дваров были животными священными, и для всех прочих обитателей леса, которые могли им доставить неприятности. Двары вообще, когда узнали с какой добычей вернулся к ним Рост, захотели ему даже какой-то праздник устроить, едва удалось отвертеться. А то что бы он делал на празднике ящеров, чествующих трех юрких зверьков?

Рост поразмыслил и решил — Табаск бежит рядом с кем-то из аглоров, вернее, с двумя, кажется, с Ихи-вара и Бастеном. Каким-то образом он теперь умел понимать, кто из прозрачных бойцов Полдневья к нему приближается. Или это увидел Табаск и просто оттранслировал ему в сознание?

Но в то же время Рост сомневался, чтобы из-за двух аглоров Баяпошка стала отрываться от дела. Что-то во всем этом было не то и не так, как обычно.

— Дай посмотреть, что получается, — попросил Рост примирительно.

Художница послушно откачнулась от листа, Рост дошел до нее и заглянул через плечо.

На него смотрела хищная, выразительная голова, чем-то неуловимым схожая с человеческой, но больше смахивающая на голову выдры. Такой же низкий лоб, гладкая, очень мускулистая шея, врастающая в неширокие плечи, огромные миндалевидные глаза, способные подавлять волю каждого, кому это существо было врагом, жестковатые, как у настоящей выдры, усы, приподнятая губа, открывающая чудовищные зубы... Сбоку были нарисованы те же выдры, вернее, вырчохи, в разных позах. Некоторые держали оружие, некоторые с разворотом, как во время движения, демонстрировали свои комбинезоны, у пояса увешанные подсумками.

— Похоже? — спросила Баяпошка, но даже не дождалась подтверждения. — А ты в своей книжке написал, что они тебе очень напомнили людей.

— Тогда мне так казалось... Да, конечно, похоже. Очень. — Рост помялся. — Только, знаешь, я ведь тогда уже и забывать стал, какие люди бывают.

— Знаю, — кивнула Баяпошка. Неожиданно она хмыкнула. — Ты их толком и не видел, только запах запомнил. Я по запаху и рисовала.

Аглоры подошли уже совсем близко, Бастен откинул капюшон нузы. Его лицо показалось Ростику на редкость бледным, хотя и прекрасным, как всегда.

— Рост-люд, — заговорил он по-русски не слишком внятно, женщины-невидимки говорили чище, — тебе нужно мобилизоваться. К нам приближается гравилет. Конечно, по твою душу.

Рост перевел взгляд на Баяпошку.

— Ты не знаешь, зачем?.. — Она сделала очень задумчивое лицо. Пришлось добавить: — Зачем кому-то лететь сюда, да еще, как полагает Бастен, по мою душу?

— Знаю, — ответила аймихоша и мельком посмотрела на Бастена. Тот сразу же закрыл голову капюшоном и стал абсолютно невидимым. Это был знак того, что людям нужно поговорить наедине. Почему-то аглоров тут, в Храме, никто не стеснялся, видимо, трудно было их учитывать, особенно потому, что они могли быть всюду. Даже там, куда, по человеческим нормам и правилам хорошего тона, заходить все-таки не полагалось.

Жаль, что следы аглоров на этом твердом песке почти не видны, вдруг они уже пошагали к детям или вообще — в степь, высматривать непонятный антиграв.

— Рассказывай, — попросил Ростик. Баяпошка убрала рисунок в папку на тесемочках, в каких в детстве Ростика ученики музыкальной школы носили свои ноты. И где она такую только выискала?.. Вздохнула, посмотрела на море.

— Видишь ли, возникла идея как-то тебя использовать. Жалко, что боец и организатор с твоим опытом болтается на окраине и занимается невесть чем.

— Я фермер, — сухо ответил Ростик, — кормлю семью. И это не окраина, тут мой дом. — Он все-таки не удержался: — Когда-то тут был и твой дом, поэтому... Больше уважения, Бая, просто — уважения.

— Семейство может прокормить и Винрадка, как кормила все те годы, пока ты отсутствовал. А фермер из тебя... Как из меня аглор, наверное.

С этим приходилось согласиться. В то время, как Рост пребывал в плену, Винрадка хозяйствовала в Храме и ждала его. Вот Баяпошка окунулась в жизнь Боловска, вторично вышла замуж, нарожала детей, стала художницей. А Винрадка... Да что там, и так все понятно.

— Еще раз, потому что тебе это не ясно, — продолжала Баяпош-хо. — Тебе казалось, что ты отсутствовал три года с небольшим. Так? На самом деле тут, в Боловске, прошло семь лет, причем почти месяц в месяц, и не спорь с этим.

Вот это у Роста в голове не укладывалось и, может быть, не могло уложиться. Он точно понимал, что не мог так здорово ошибаться. Время, когда он был запрограммирован в раба, составляло чуть более двух лет. Потом он год болтался в подручных Савафа, потом несколько месяцев готовился к побегу, который в итоге удался. Сюда можно прибавить еще несколько недель, в крайнем случае — пару месяцев, когда он побывал в плену у кваликов, а потом его обучал друг-Докай, и несколько дней, когда они летели сюда, на их континент, где находится Боловск. Если точнее, летели они чуть больше сорока часов... Откуда же семь лет?

Но все, с кем Рост разговаривал, утверждали в один голос — его не было семь лет. Ерунда какая-то.

— Потом ты почти год приходил в себя, потом писал свою книгу, — продолжала Баяпошка, — потом пробовал заниматься, как ты говоришь, фермерством, хотя даже у Гаврилки это могло бы получиться лучше. Но ведь с твоего возвращения прошло уже четыре года! И следовательно, по вашему продолженному исчислению сегодня началась осень тысяча девятьсот восемьдесят шестого, и ни днем меньше.

— Все-таки ты это к чему? — спросил Ростик, потому что аймихоша замолкла.

— Пора приниматься за дело. — Она вздохнула. — Так было решено начальством, и я тоже так считаю. Поэтому возникла маленькая интрига. Я как бы с тобой тут рисую картинки, а между тем... Разрабатываю твое сознание, чтобы ты снова мог... Служить. К чему, собственно, и предназначен.

— Значит, ты не для книги рисовала?

— Для книги, — Баяпошка даже слегка вскинулась, все-таки аймихо терпеть не могут лгать. — Это правда. Эти рисунки я использую на благо всех... Кому придется по твоей книге учиться, познавать, как устроено Полдневье за пределами нашего континента. Но вторая цель — вернуть тебя в строй.

— Я не согласен, — ответил Рост и повернулся, чтобы идти в Храм, хотя Баяпошка крикнула ему в спину:

— Ты стал каким-то деревянным! — Она подождала, пока он оглянется на нее. — Пойми, я не хотела такой роли, просто больше никого не было, чтобы... Привести тебя в чувства.