"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Юркина Ирина - Страница 642

Хорошо, решил Рост, больше не буду. И мангусты сразу обрадовались. Рост даже открыл глаза и присмотрелся к ним, потом повернулся к пернатому. Тот уже озирался, нашел Ростика, разлепил клюв, все-таки он у него чудовищно некрасивый, решил Ростик и прислушался.

– У тебя глаза – в крови, – пояснил пернатый, кажется, с десятого раза… И что-то еще хотел добавить.

Рост усмехнулся, потом понял. Оказывается, его бывший соглядатай, а теперь друг на всю жизнь, волок к нему флягу с водой. Рост спросил:

– Ты чего?

– Пей, ты же просил… – объяснил бегимлеси. Кажется, такое уже было, решил Рост, но деталей вспомнить не сумел. Он стал просто пить. Оказалось, Шипирик все-таки позаботился, чтобы выворачиваться в нужный контейнер, не в тот, в котором была вода. Потому что пить воду, которую он поднес, было очень приятно.

Рост напился, попробовал было посмотреть, как там наверху Гесиг, но не сумел задрать голову и отказался от этой попытки. Уснул он почти спокойно.

А когда проснулся, сразу же понял, они уже давно летят и даже, кажется, подлетают. Вернее, им осталось лететь еще немало, но… Они были уже далеко от того мира, который мог обернуться для них смертью. Это читалось и по сознанию Гесига, и по тому, как скакали по всей ракете мангусты, и как с пилотом почти на равных разговаривал Шипирик. Он-то висел где-то в голове машины и клекотал что-то, едва ли не басовито. Рост и не знал, что у него имеется такой голос.

А Рост просто думал, мягко и умиротворенно. Это было приятно – не ощущать, как перегрузки выжимают из тебя саму способность соображать, а просто лежать.

Шипирик как-то почувствовал, что Рост приходит в себя, и радостно помог ему с водой. У него это стало дежурной реакцией – поить человека, который оказался на его попечении.

Приведя себя в относительный порядок, Рост снова улегся в кресло. То, что творилось впереди, его еще мало интересовало, слишком он был вымотан. Все-таки он понял главное, провозглашенное пернатым:

– Знаешь, мы вместо девяноста часов, как обещал Гесиг, дойдем с теми рывками часов за сорок. Он и не ожидал, что мы с тобой этот темп выдержим, все боялся, что тут кончимся.

Не кончились, думал Рост, разглядывая квохчущего вокруг него пернатого. Не дождутся, не выйдет, не получится у них… У кого – «у них», было понятно, у пурпурных губисков. На этот раз его зачем-то усыпили сами кесен-анд’фы, видимо, решили, что так для него будет лучше.

Проснулся он уже почти нормальным, хотя до настоящей его нормы, конечно, было еще далеко. Шипирик пришел в себя быстрее, чем он. Пернатый был уже едва ли не весел, даже глаза у него больше не заливала кровь, он и клекотал, не переставая, должно быть, от вынужденной скуки:

– Ну, люд, поднимайся. Посмотри, какая внизу панорама расстилается.

– Да чего смотреть-то, – отозвался сверху и спереди Гесиг. – Море и есть вода.

Рост слабо усмехнулся. Шипирик, которому это мимическое движение было отлично знакомо, покивал головой.

– Ты спал больше тридцати часов, мы уж и беспокоиться устали.

– Зато теперь я… – дальше Рост не знал, что сказать. И потому ничего не добавил, уж очень любое его заявление походило бы на хвастовство.

Шипирик, как бы по долгу дружбы, потолокся немного около него, потом все-таки снова ушел наверх, к пилоту. Благо, невесомость позволяла ему висеть над пилотом и почти не стесняла его. Мангусты, которых совсем недавно напоили и накормили досыта, резвились вовсю, на Роста они почти не обращали внимания. Значит, не так уж плохи мои дела, решил он.

И отлеживаясь, пробуя восстановиться почти по методике аймихо, неизбежно принялся соображать. Странные это были мысли.

Что же я делаю, думал Рост. Что делаю?.. Ведь волоку в Боловск, в свой родной город самую большую и непонятную проблему, которая только может тут с нами случиться… По сути, везу то, что приведет к возникновению очень долгой, бесконечной войны между людьми и пурпурными. Зерно металлолабиринта, нового образования расы Николы и ему подобных…

Или нужно проще? Ну, привез, сбросил, оно вырастет, самоорганизуется, и пусть уже потомки думают о том, как с этим обходиться? Ха, какие потомки? Вполне может случиться, что еще я увижу, как это зерно прорастет и станет тем, чем должно стать. Почему-то он не был в этом уверен, его хваленое предвиденье ничего не подсказывало ему. Да он и не очень пытался, слишком был слаб и слишком мало в нем оставалось необходимого для прозрений азарта. Поэтому на этом он задерживаться не стал.

Итак, потомки, думал он дальше. А что, собственно, это значит? Да всего лишь то, что будут еще какие-нибудь люди, мои дети, по сути, мои родные человечки, которым придется разруливать эту ситуацию… Вот и попробуем ее решить сейчас, а не когда она созреет. Да, отнесемся к ней ответственно и в высшей степени стратегически.

Слишком мало как-то в России, у нас, русских, вообще принято думать в стратегическом плане. Все больше пробуем просто вывернуться, сделать так, чтобы вот сейчас, при нас было хорошо, а о цепочке жизней, о людях, которым придется существовать после нас, не думаем. А это значит, что не думаем, по сути, о тех, за кого, хочешь или нет, но все равно нужно отвечать.

Что-то у него с головой творилось не очень внятное. Он то ли полагал, что отвечает за весь человеческий – и не только, но еще и с союзниками – мир в целом, или… Или имел все-таки право устраниться от того, каким этот мир будет в будущем. Нет, решил он наконец. Никуда я от этого решения не денусь, придется соображать тут и сейчас…

Ладно, решил Рост наконец, все-таки будем действовать так, как было обещано Нуаколе. Ведь он узнает, как Рост поступил, непременно узнает, пусть и не сразу. А получать двух мощных врагов – пурпурных и металлолабиринт – для человечества многовато. Вот и выходит, что лучше стать на одну сторону, и будь что будет… Все-таки следовало что-то предпринять, чтобы не ощущать себя совсем уж пешкой в их игре.

И тогда Рост понял, что знает, как поступит. Он вывалит зерно не на заводе, как думал вначале, среди обильной и удобной для зерна пищи – всех человеческих запасов металла, а… Да, на Олимпе.

И он вспомнил, что всего лишь повторяет мысли, которые приходили ему раньше, что он уже придумал, что следует вывалить зерно подальше от города. Но тогда он был в лучшей форме, и это далось ему проще…

– Рост-люд, кажется, мы оба молодцы, – оповестил Шипирик.

Рост открыл глаза. Значит, ощущение, что они приближаются к дому, стало явственным и для пернатого.

– Там наших земель не видно? – спросил Рост, отлично понимая, что еще рано. Но уж очень хотелось спросить.

– Я пробовал, – серьезно ответил Шипирик. – Не получается.

Со зрением у этих ребят всегда было худо, подумал Рост и решил уже было сам подняться в кабинку пилота, чтобы выглянуть из его иллюминатора, но неожиданно выключилось солнце. И все исследования пришлось отложить на завтра.

А поутру, приходя в себя, Рост понял, что давление в кресле стало каким-то иным, он чуть ли не подлетал в нем, значит, ускорение стало обратным, вернее, конечно, уже торможение. В этих условиях тоже не очень-то хотелось вылезать из кресла, кроме, разумеется, самых необходимых гигиенических процедур. Наконец, уже ближе к обеду, когда даже пернатик извелся от нетерпения, Гесиг прокричал своим пассажирам:

– Эй, кто-нибудь из вас сверху свои края узнает?

Они ломанулись в кабину, разом забыв об элементарной выдержанности. В дверях Шипирик все-таки уступил, что-то в нем еще осталось от субординации, которую он поддерживал в городе Нуаколы.

Рост попытался понять, что же он видит за хмарью, густо размазанной по поверхности под ними. Он даже не сразу сообразил, что заходят они не с условного запада, как он почему-то предполагал, а чуть ли не с юга. Почему так получилось и как это теперь придется понимать по отношению к континенту, с которого они удрали, Рост не понял, но и не особенно старался в этом разобраться.

Под ними оказалась какая-то полоса очень редкого, просвечивающего до самой почвы леса, начинающегося у моря и заканчивающегося перед темными, густыми и значительно более высокими деревьями, словно бы обрамляющими эту полоску суши. Сбоку от нее Рост без труда различил равнину, бесконечную и очень гладкую… Он не сразу догадался, что это Водный мир, огромная болотина, протянувшаяся за олимпийской грядой, если считать от Боловска.