"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Юркина Ирина - Страница 590

Следовательно, он должен, должен был найти дорогу, которая вернет ему свободу. Хотя и не знал, что для этого можно было в его положении сделать.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

СЫТОЕ РАБСТВО

Глава 7

Не прошло и пары дней после того, как Ростик получил «повышение», когда рано поутру в его каморку ввалилась целая компания. Это были Карб, г’мет Падихат, который весь пыжился от важности порученного ему дела, и ярк Лодик.

Падихат был нагружен какими-то свертками, свитками и даже вощеными дощечками. Нести все это ему было тяжело, он то и дело что-то ронял, и тогда Лодик укладывал эти вещи в подставленные руки Падихата, балансируя хвостом.

Больше всего Роста заинтересовало, конечно, почему Падихат не заставил нести свою ношу кого-нибудь из рабов, но на всякий случай он выпрямился в стойке, демонстрируя ожидание и полную послушность. Как ни удивительно, внутренне он уже приготовился к чему-то, что должно было существенно изменить ту жизнь, которую он вел последние три недели. Так и оказалось.

Падихат высыпал принесенные книги на небольшой столик, который находился в каморке, вероятно, с начала времен, и с заметным облегчением растер руки. Потом обратился к ожидающему Росту:

– Ты не понимаешь, люд, – голос его звучал напряженно, но все-таки не зло, – эти книги и карты я не имел права выпускать из рук.

Значит, он незаметно читает мое состояние, решил Ростик.

– Правильно, – согласился Лодик и с каким-то странным выражением, собрав вполне иронические морщинки в уголках своих выразительных и красивых глаз, осмотрел Падихата.

Он повернулся к двери и негромко, на грани человеческого слуха, каркнул какое-то вполне птичье слово. В дверь протиснулся один из охранников габатов, который втащил в жилище Роста конструкцию, которую с полным правом можно было считать креслом для ярка. Лодик сделал нетерпеливый жест, габат поставил кресло под окном, ярк тотчас уселся, причем его лицо оказалось в тени, а вся фигура Ростика, если бы он теперь расположился перед столиком, попала в поток света из окошка. Впрочем, поверхность столика тоже была отлично освещена.

– Я должен, человек, – заговорил ярк, как только охранник удалился, старательно чеканя шаг, то есть на ходу выражая почтение, – научить тебя читать наши карты и дистанционно находить, что нам нужно.

– Мне кажется, ему такое не под силу, – буркнула Карб на языке пурпурных, но Рост ее понял, недаром он в словарях этого языка разбирал не только графику слов, но и их фонетику.

– Посмотрим, – легко отозвался на пурпурном же Лодик и внимательно посмотрел на Ростика. – Саваф-то-Валламахиси считает, что ты не силен в наших символах, тебе придется научиться понимать их очень хорошо, либо…

Он не договорил, но то, что он имел в виду, было для Ростика не самым хорошим вариантом.

– Причем быстро, – буркнул Падихат, с брезгливо-мученическим видом усаживаясь на кровать Ростика, потому что сидеть больше было не на чем.

Ростик даже мельком пожалел этого г’мета, хотя кровать у него была очень чистая, со свежим бельем, которое меняли чуть ли не через день, без малейших признаков всякого рода насекомых, с покрывалом из плотной ткани, которая превращала его лежанку скорее в удобный диван, чем в место сна для низшего существа.

– Пусть вообще покажет, на что способен, – проговорила Карб опять на пурпурном.

Рост открыл рот, чтобы ответить ей, но закрыл, не издав ни звука, потому что сообразил, что этим слишком отчетливо покажет, насколько успешно он учит природный язык губисков. Лодик посмотрел на Ростика, его ироничные складки у глаз стали еще резче, он все понял, но не выдал этот маленький секрет человека.

А не ведет ли этот пернатый ящер какую-то свою, непонятную пока игру, подумал Ростик. Интересно, в какой мере он самолично добивался того, чтобы учить человека, и в какой мере выполнял приказ Савафа?

– Раз задача ясна, можно приступать, – решил Лодик и раскрыл перед Ростиком первую из карт.

Она была простенькой лишь по сравнению с теми, которые Ростику еще предстояло изучать. Сравнительно с теми картами, которые когда-то достались человечеству в Боловске как трофейные, это был настоящий шедевр – точный, многослойный, с выдержанными расстояниями, угловыми ориентирами, с превосходной шкалой, позволяющей определять проходимость территории пешим ходом… И еще в ней было что-то, что позволило бы Ростику, если бы он сумел в нее вникнуть, узнать о цивилизации пурпурных много нового и важного.

Ростик принялся думать, воображать предметы, ориентироваться на местности, оценивать расстояния и прочее в том же духе. Карта оказалась чрезвычайно насыщенной, уже часа через два его мозги буквально перегрелись, заклинили настолько, что он даже не регировал на подсказки Лодика.

Он отвалился на табурете от ярко освещенного солнцем стола и вздохнул. Он был интеллектуально нокаутирован, как у него бывало только во время уроков, которые ему когда-то давали аймихо. Но тогда они поддерживали его своей энергией, помогали продержаться подольше, сделать еще шаг вперед. Теперь же его не поддерживал никто. Наоборот, как ему казалось, Падихат всеми силами старался ему мешать, а Карб, сидящая сбоку и тоже поглядывающая на карты, разложенные перед Ростиком, демонстрировала полное равнодушие к тому, что и как у него выходило. Наконец Лодик произнес:

– На сегодня достаточно. Завтра, надеюсь, ты будешь в лучшей форме, чтобы понимать то, чего не понимал сегодня.

И ушел, оставив принесенные карты и свитки в комнате Ростика. С ним вместе ушли Падихат и Карб. А у дверей в комнату Ростика неизвестно откуда появился часовой из габатов. Впрочем, сторожил он, скорее всего, именно карты, а не самого Роста, которому вполне было позволено покидать комнату или возвращаться в нее, когда вздумается.

Лишь под вечер пришел еще один раб, из ламаров, который принес приказ, который он выговорил с ужасающим, рыкающим акцентом:

– Ярк-господин приказал тебе вернуть сегодня же все книги, которые ты принес из библиотеки.

– Почему? – не понял Ростик, но ламар не был способен ответить на этот вопрос.

Поразмыслив, Рост и сам понял, что Падихат, как ответственный за обучение, просто не хотел, чтобы человек растрачивал внимание и способность сосредотачиваться на такие вещи, как посторонние трактаты. Учить его Лодик был склонен всерьез, может быть, даже жестче, чем это выходило у аймихо. И Ростику оставалось только подчиниться.

Он сдал книги, принес извинение библиотекарю, что не сумел понять последние тексты, и высказал предположение, что впоследствии их можно будет снова как-нибудь почитать, на что получил ответ, что этого, скорее всего, не будет. Значит, о новом положении Роста тут уже знали.

На следующее утро Лодик снова появился в каморке Роста, на этот раз только с Карб, потому что Падихату это почти бессмысленное просиживание на кровати раба казалось делом в высшей степени скучным и потому что человек вызывал у него только презрение и брезгливость. На этот раз Ростику пришлось работать более сосредоточенно… А спустя неделю ему показалось, что перспектива вернуться пусть не на гидропонную ферму, а хотя бы в дрожжевой цех выглядит чрезвычайно заманчивой. Очень уж трудно было делать то, что от него требовал Лодик. Ростик просто валился с ног после каждого из этих уроков, полностью истощенный, вымотанный так, словно несколько суток перед этим таскал тяжеленные тачки, а может быть, и что-нибудь похуже. Только усталость накапливалась теперь не в его мускулах, а в нервной системе, в его способности думать, как иногда начинало казаться, в самом центре его естества, что в русской традиции называется душой.

И лишь спустя несколько недель этого каторжного – во всех смыслах – труда Ростик вдруг осознал, чем это вызвано. Он придумал такую схему, причем догадывался, что не слишком дал волю воображению, то есть не слишком ошибается. Дело было в том, что, несмотря на систему публичных библиотек, на Вагосе существовала как бы слоистая система знания. Первый слой, наиболее легкий для прочтения и вполне демократичный, был зафиксирован на основных языках цивилизации – едином, пурпурном и еще на двух других – в виде текстов. Но теперь Савафу для того, чтобы грамотно использовать Роста, требовалось передать ему второй, скрытый от профанов слой знаний. И местная география, которой, по сути, учил Ростика Лодик, послужила лишь образцом их мышления, которое передавалось ему, как когда-то говорил отец, «с корочки на корочку», подразумевая мозги, осваивалась скорее суггестией, чем собственно словами и понятиями.