"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Юркина Ирина - Страница 1435

— Рина, — голос прозвучал тихо, но магия во мне отозвалась, рванула из груди, заставив застонать от боли.

Легкий светлячок взмыл вверх, осветив горницу, и граф, ругнувшись, рванул ко мне. Я же все видела как будто со стороны и не могла быстро среагировать: тело не слушалось, я отшатнулась, но как-то медленно. Рай откинул мою руку, по которой шел ток магии, я протестующе зашипела, стараясь не разбудить еще и Лея.

— Дура! — рявкнул в ответ маг. — Кости срастутся вкривь, что, тогда опять ломать? — и тут же повернулся к волчонку, который от шума резко вскинул голову и смотрел на нас слегка испуганными глазами, — обернуться сможешь?

Ласунька вся сжалась, но кивнула, и я впервые увидела, как оборачивается шарг. Ее тело выгнулось, содрогнулось, волчонок издал резкий стон, опершись на передние лапы, но через мгновенье перед нами предстал ребенок в тонкой самотканой рубашонке с вышивкой по вороту и длинными до лопаток темными курчавыми волосами. Ей не было и пяти, по крайней мере по внешнему виду: пухлые губки, щечки с ямочками, огромные глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами и стоящими в них слезами. Поломанные руки висели плетьми и, видимо, причиняли дикую боль. Страдания волчонка явно не причиняли графу серьезного морального дискомфорта, то сейчас, глядя на эту девочку с ангельской внешностью, граф вздрогнул. Он подхватил малышку на руки и уселся рядом прямо на пол, положив ее руки на край лавки и привычным жестом пробежал пальцами вдоль кости.

Я изумилась: граф открывался мне с другой стороны. Сейчас он осторожно вправлял переломы, как будто занимался этим всю жизнь. Он собирал кость с закрытыми глазами, как будто видел пазл, каким казались мне изуродованные ручки девочки, хотя он маг, может и видел. А что я знала о магии? НИЧЕГО! Я, как завороженная, смотрела на его лицо и впервые за последние дни не испытывала к нему жгучей неприязни и отторжения, а остатки магии, что еще бурлили в моей крови, требуя выхода, уже не жгли болью при взгляде на него.

— Дай руку! — это уже мне. И я, как марионетка, протянула ему руку, вздрагивая от прикосновения пальцев, он почувствовал, внимательно взглянул в глаза, но ничего не сказал, лишь положил мою ладонь на предплечье малышки. — А вот теперь силу! — распорядился он и магия, не сопротивляясь, потекла, побежала золотистым ручьем до самого локтя. — А теперь сильнее, толкни! — рявкнул он, и я собрала волю и толкнула, продавливая закупоренные от природы жилы, в которых никогда не плескалась магия, а сейчас плотным потоком неслась от предплечья к самым кончикам пальцев. Я видела ее, чувствовала ее силу, ощущала движение магических токов в организме девочки, но это пока еще только одна рука, а я едва дышала, а граф уже отвернулся, собирая вторую руку. Малышка уже давно без сознания, но, наверное, так и лучше: боль наверняка адская, а она даже не застонала, лишь сжала маленькие жемчужные зубки и слезы градом катились по ее ангельскому лицу.

— Руку! — сквозь мрак тухнущего сознания донеслось до меня, и я протянула ладонь. — Он положил ее на предплечье девочки, второй рукой, удерживая малышку, чтобы не дернулась и не сдвинула кость. — Силу! — скомандовал он, и я вновь толкнула энергию, выбрасывая из себя магию. — Сильнее толкай! — я из последних сил, до темноты в глазах, толкнула из себя магию, понимая, что если понадобится второй раз, то сил у меня просто не будет. Но граф отпустил мою руку и удовлетворенно поднялся, а, повернувшись, выругался.

***Странички прошлого***

«День 14-й четвертого весеннего месяца в 516 год после Большого Исхода.

К вечеру я все-таки вынырнул из пьяного угара лаборатории и сел записать свои мысли за минувший день. После выпитого вчера и бессонной ночи я медленно думаю, но все-таки это прорыв. Давно мой мозг не работал так четко, давно меня не посещала та шальная уверенность. Вновь распахнула крылья надежда докопаться до истины и доказать всем, что я прав, несмотря на молодость, несмотря на графский титул, несмотря ни на что. Я в первую очередь маг и я найду эту формулу, несмотря на Решью и ее… (строки зачеркнуты) брата».

***Деревня шаргов. Дайшар***

Очнулась я утром на своей лавке. Кто уложил меня — вопроса не возникало, ведь последнее, что я помнила, — это спину поднимавшегося графа с ребенком на руках, а потом темнота накрыла мое сознание. Раньше ни разу не падала в обморок, а вот здесь — раз за разом. Использование магии, точнее не использование, а ее передача выматывает меня, выжимает все соки, заставляет меркнуть сознание, неужели и маги так выкладываются? Определенно не хочу становиться магом…

В горнице было тихо, видимо, маги оставили меня отсыпаться. Впрочем, солнышко еще не заливало своим золотистым светом комнатку, следовательно, еще утро. Вставать не хотелось, но, проснувшись, валяться на лавке в чужом доме и ждать, пока придут хозяева, не очень-то и удобно и мне пришлось подняться. Голова еще немного кружилась, а когда попыталась встать, чуть не рухнула на пол: ноги едва держали. Еще раз мысленно поблагодарила Вораса и древних магов за такое чудесное изобретение, как тшер, благодаря ему не требовалось сейчас бежать искать кабинку туалета или умываться. Осторожно приподнялась и поняла, что теперь, возможно, смогу добрести до двери.

Мой взгляд упал на угол Ласуни. Девочка тихонько сидела на своей импровизированной кровати и сосредоточенно рассматривала свои руки, шевеля пальчиками. А я молчала и едва сдерживала слезы: у меня получилось, хотя нет, у нас получилось, ведь если бы не Рай…

Дверь открылась резко, настолько, что я аж подскочила. Входящий явно являлся здесь частым гостем и не стал утруждать себя стуком либо каким-то другим предупреждением. Его фигура закрыла дверной проем, чтобы материализоваться в комнате, и я застыла с открытым ртом. Шарг! А это был явно представитель этого племени, был необычайно красив, настолько, что на мгновение я задохнулась от восхищения. Кожаная безрукавка обтягивала гибкое, сильное тело с бронзовой от загара кожей. Он не был высок, как, например, Рай, но сразу видно, что хищник. Даже не зная, что передо мной шарг, я бы назвала его — нет, не волком, но большим диким котом, наверное, поскольку мягкие кошачьи шаги, текущее гибкое тело не напоминали о резкости волков. Но как же он был красив! Темные волосы легкими завитками падали на шею, темно-карие глаза смотрели настороженно, резко очерченные скулы затвердели, красивые губы упрямо сжаты. Мне он напомнил Тома Круза вместе с Ален Делоном. В нем чувствовался здоровый животный магнетизм уверенного в себе самца с налетом презрения к остальным. Ни тени улыбки не скользнуло по его лицу, ни кивка приветствия. Он просто мазнул взглядом по мне и остановился на малышке, которая же, наоборот, улыбнулась ему, торопливо слезла со своей лежанки и побежала, протягивая ручонки.

— Ты вернулся! — лепетала она на бегу, а я увидела, как по лицу этого античного божества пробежала судорога — сначала боли, а потом понимания и восторга, как его лицо от каменной скульптурной маски расцвело радостью живого человека. — А у меня теперь ручки не болят, — прошептала она, обнимая его за шею и его взгляд обратился на меня. — Рина меня лечила, а тот, кто приехал с ней, помогал. Мне было сначала тепло-тепло, а потом он велел мне обернуться, а это больно-больно! Но потом я уснула, а когда проснулась, он велел мне не шуметь, а то Рина устала и спит. И я сидела тихо-тихо… — торопясь, рассказывала она, а взгляд незнакомца оттаивал. И я вдруг поймала себя на том, что просто тупо любуюсь его лучащимися счастьем глазами, теплой улыбкой и просто божественными ямочками на щеках, такими же, как и у Ласуньки. «Он — ее отец», — проклюнулась здравая мысль, уж больно они были похожи.

Шарг сделал шаг вперед и поклонился низко в пояс.

— Я благодарен тебе за здоровье дочери!